Энуклеация

            Паучьи пальцы переплелись друг с другом, расположившись на изуродованной грудной клетке, из которой торчали сухоцветы. На месте глаз зияли бордовые прорези. Рот приоткрылся в немом крике, языка внутри не было. Из тела выглядывали мертвые цветы, образуя на белесой коже изящный узор. Иссохший труп напоминал собой одну из сюрреалистичных картин Здзислава Бексиньского. Такое же тревожное и пугающее своей извращённой красотой — очарование.       Искусство, создаваемое в столь извращённых образах, не могло не вызывать первобытный страх и в тоже время некое торжество и наслаждение. Убийства подобного рода зачастую в ранее время приписывали дьяволу и его посредникам, не желая разбираться в истинной природе человека.       — Это Чесапикский Потрошитель, — Уилл бегал глазами по помещению, то и дело возвращаясь к растерзанному мужчине. Его вид должен вызывать отторжение, а не лёгкую тревогу, присущую той, что появляется перед значимым событием.       — Ты уверен?       — Да. Он вырвал ему глаза, указывая на то, каким он был слепцом. Отрезал язык, показывая лживость. Набил, как пугало, сухоцветами. Он поглумился над ним, выставляя на показ постыдные грехи и сделал это с присущей ему изящностью, как и забрал органы. Тут даже думать нечего, — Уилл протер слипающиеся глаза и подавил чуть предательски не вырвавшийся зевок.       За окном только поднималось солнце, выглядывая из-за аккуратных домиков с ровно выстриженным газоном. Через приоткрытое окно пробирался сосновый шлейф из близлежащего леса. Соседи ещё не успели проснуться и увидеть машины ФБР возле такого же аккуратного и ничем непримечательного домика на севере Балтимора. Увидев тело, они бы наверняка окаменели, испытывав непосильный ужас.       — Это всё?       — Нет, я хотел тебе ещё кое-что показать, — Уилл вынул из кармана потрепанную записку с кривоватым почерком на ней. — Я вчера нашел ее в кармане, должно быть подложили, когда возвращался домой.       Джек взял ее в руки.       — Потрошитель?       — Нет, не думаю. Могу предположить, что это послание, от тех, кто выложил вчера труп на поляне.       — Но почему тебе?       — Я не знаю, может увидели во мне что-то или кого-то.       Уилл только пожал плечами, чувствуя отголоски аромата от засушенных цветов. Искореженные останки засели в мозгу и копошились в нем, как жирные опарыши в кусках мяса. Мерзость от его вида оседала неприятным послевкусием на языке. Но он постарался отогнать навеянные образы, изгнать их прочь и сосредоточиться.

***

      Нож заскользил по мясу, резво отрезая от него кусочек. На кухне стоят аромат специй и трав с лёгким кровавым душком. Свет лился из ламп, аккуратно падая на стол и подчёркивая все достойности блюд и ингредиентов. В подставке стояли рассортированные ножи, неподалеку от них разместились остальные приборы, каждый четко занимал свое место. Создавая эстетику и порядок, присущий педантичному мужчине.       Ганнибал присыпал мясо специями и солью, став втирать их в податливые волокна. На его губах мелькнула довольная улыбка, а глаза чуть щурились. В изящных, точно выверенных движениях, ощущалась рука мастера, способная сотворить поистине невероятное произведение из по-отдельности непримечательных вещей. А неожиданность и резкая смена предполагаемой жертвы для кулинарного изыска, добавляла перчинки в процесс, делая его ещё более желанным и долгожданным.       Совсем скоро должен прийти Уилл, как раз к ужину. Ганнибалу хотелось побаловать его, преподнести особое блюдо, чтобы он почувствовал весь спектр вкуса, насладился вместе с ним, узнал настоящее искусство, а не метался по забегаловкам, как искорёженная чумой крыса в поисках нужного мусорного бака.       Однако это сочетание простоты и лёгкости, вкупе с непревзойденным умом и эмпатией, создавали исключительный образ профайлера, запертого в рамках морали и этики. Они сдерживали истинную сущность, которую он хотел выточить, как это делают известные ювелиры, превращая непримечательный камень в изделие высокой моды, цена которого порой достигает невообразимых цифр.       Уилл прибыл точно в срок, Ганнибал успел засервировать стол, украсив его роскошными цветами, от которых исходил лёгкий аромат, призванный дополнить и так прекрасно пахнущие блюда.       — Здравствуй, Уилл, — губы Ганнибала тронула тонкая улыбка.       Он лёгким движением распахнул дверь, пропуская Уилла внутрь. Вдохнув в непозволительной близости от его шеи, он почувствовал зловоние сохранившееся от трупа, лёгкий шлейф от медикаментов и душок от дешевого лосьона.       — Привет, — Уилл протер темные синяки под глазами и устало прищурил веки. — Прости, но я сегодня немного не в форме.       — Опять кошмары? — участливо поинтересовался он и провел Уилла к столу, усадив его на мягкий стул.       — Да, — он тихо выдохнул и с удовольствием рассмотрел все блюда.       Уилл то и дело щурился и подавлял зевки. Его ресницы трепетали на припущенных веках, а в глазах появился лёгкий блеск. Получив свою порцию, он расслабил плечи и ссутулился. Ганнибал наслаждалась им, ловил каждое движение, каждый вздох. Уилл выглядел по-своему мило и умиротворенно в его компании. Ганнибалу это льстило, ему нравилось ощущать зарождающуюся зависимость Уилла. Он находил в этом извращённое очарование.       Уилл рассказывал о новом трупе Потрошителя. Ганнибал ловил каждое слово. Слушать о себе со стороны занимательно, Уилл не чурается подробностей, составляя весьма точные описания. Это больше всего нравится Ганнибалу в нем: ум и возможность понять истинность его замыслов.       Ужин проходил за лёгкими разговорами. Уилл быстро перешёл с темы убийств на нечто более незатейливое. Будто ребячество собак или приятные события из прошлого. Ганнибал с лёгкостью поддерживал беседу, заводя непринуждённые разговоры. Ему нравилось, как Уилл перед ним раскрывался, чувствовал себя в безопасности. Ганнибал вновь поставил пластинку, в этот раз Моцарта.       Ближе к позднему вечеру, когда небо практически окрасилось в черный, а луна сияла во всей красе, зазвонил телефон, вырывая из приятной неги. Уилл ощетинился, увидев знакомый номер.       — Да, Джек. Я у Ганнибала. Хорошо, приедем, — отключив телефон, он тихо заскулил и откинулся на спинку кресла, на которое успел перебраться. — Снова труп в лесу за городом. Джек просил взять и тебя, если ты можешь конечно. Уже поздно…       — Ничего, я буду только рад составить тебе компанию, — Ганнибал улыбнулся уголками губ и поднялся с кресла.       Своего неудовольствия он старался не выказывать, но раздражение так и плескалось в крови, грозясь выплеснуться наружу. Прервать столь чарующий вечер — вверх грубости, Кроуфорда стоит поучить манерам.       — Оу, спасибо, — Уилл отвёл взгляд и шаркнул ногой. — Я уже собран, а ты?       — Дай мне пару минут, и я буду готов.       Прохладный воздух пробирался под полы пальто и нежно обдавал заостренное лицо. Светлые волосы в свете луны переливались серебром, делая Ганнибала предвестником ночи. Машины изредка проносились мимо, сотрясая воздух, а приглушённый свет фонарей озарял извилистые улочки.       Сев в машину, Ганнибал направился вслед за Уиллом. За городом дороги пустые, без мерцающих ламп. В свете фар они пугают своей чернотой. Накрененные деревья добавляли мрачности, казалось, свисающие ветки так и тянулись к машинам, желая пробраться внутрь и выхватить из салона незадачливых водителей.       Место преступления расположилось в плешивом лесу, средь прогнивших сосен. В воздухе улавливался лёгкий запах церковных свеч, смешанный с невозможным зловонием от трупа. Разлагался он не первый день, если не неделю. От вони так и тошнило, несколько агентов не выдержали и сложились напополам возле ближайших кустов. Ганнибалу пришлось призвать всю свою выдержку и задержать на время дыхание, чтобы не последовать их примеру.       Уилл стоял рядом с ним и чувствовал себя не лучше. Дыхание участилось, а руки дрожали, как в припадке. И так бледное лицо приобрело зеленоватый оттенок, и он всё-таки не выдержав, рванув в сторону кустов. Ганнибал подошёл к нему и стал поглаживать по сгорбленной спине.       — Принесите кто-нибудь воды, — он оглядел нескольких сотрудников. Один из них передал ему наполовину заполненную бутыль. Ганнибал открутил крышку и чуть потянул Уилла за плечо. — Держи и пей мелкими глотками.       Приподняв голову, он взял ее и начать потихоньку пить. Вода из-за дрожащей руки проливалась и текла по подбородку, скатываясь под воротник потрепанной рубашки.       — Спасибо, — Уилл хрипло выдохнул и выпрямился. — Вот же, черт.       Уилл трясся, его глаза бегали меж сосен и голых кустов. Ганнибал чуть подтолкнул его и сам шагнул вперёд. Искореженное тело свисало с курчавых веток. Кожа изодрана, повсюду следы от лезвия и человеческих ногтей. Кое-где ошмётки еле держались, грозясь упасть на пожухлую траву. На месте головы расположился череп коровы, примотанный сухожилиями к остаткам шейных позвонков. Пародия на чучело походила на лесных духов с европейской мифологии. Такое же уродливое и вселяющее ужас. Под трупом расположились остальные остатки тела, разбросанные в хаотичном порядке. Кишки намотались на ветки кустов, а пальцы, как черви, выглядывали из-за травы.       Никакой грации и изящества, будто бешеные собаки все разворотили. Ганнибал поджал губы и положил ладонь на плечо Уилла. Он вздрогнул и резко обернулся к нему.       — Ты что-нибудь видишь? — голос Ганнибала охрип и исказился в отвращении.       — Нет, ничего… Такое понять невозможно. Нужно опуститься до уровня примитивных инстинктов. Да и то, я не уверен, что наши предки были такими же повернутыми, — обрывисто произнес Уилл и отвернулся.       — Давай, отойдем.       Уилл кивнул, позволив Ганнибалу увести себя.       Неподалеку с ветки раздалось громогласное «угу», сова бесшумно слетела с дерева, пролетая над головами. Темный лес скрывал звёзды и луну, нависая бесплотной тенью. Ганнибал остановился подальше от машин. По дороге, сославшись на плохое самочувствие Уилла, прогнал летящего коршуном Джека.       — Уилл, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он над ухом и втянул запах страха и презрения.       — Я… лучше, спасибо, — Уилл прикрыл глаза и выдохнул облачко пара. — Черт.       Он скривился и помассировал виски.       — Не стоит благодарности. Опять голова болит?       — Да, а таблеток с собой нету. Когда это все закончится? — спросил он в пустоту. — Тебе, правда, необязательно здесь находится.       — И все же я здесь, Уилл, ты мой друг, — Ганнибал позволил себе незаметно улыбнуться.       — Я благодарен за это.       В далеко слышалось копошение агентов и возмущение Джека, доносимое порывами ветра. Ветки над головами скрипели, выдавая жуткие и тревожные звуки, заставляющие каждый раз вздрагивать. Они походили на шепот зверя, живущего в самой чаще. Воздух изобиловал свежестью и сосновым ароматом, к которому не спеша присоединился неприятный кислый душок, стоило достаточно далеко отойти от места преступления.       Ганнибал резко обернулся, толкнув Уилла в сторону, но не успел уйти от занесённой арматуры, что ударила аккурат в висок и разодрала его до крови. В голове тут же отозвался звон, а уши заложило. Перед глазами заплясали узоры, а после и вовсе сменились вязкой чернотой. Последнее, что услышал Ганнибал, приглушённый вскрик Уилла.