BAJITAKE

      Баджи Кейске в возрасте одиннадцати лет находит себе друга-идиота. Как можно быть героем и состоять в банде одновременно? Дурацкая мечта. Но добрый и позитивный настрой Ханагаки Такемичи отвлекал от проблем насущных. Вся злость и всё раздражение Баджи куда-то пропадали. Неудачи «героя» смешили, и Кейске занялся его тренировками лично. Неплохой вышел ученик, старательный. Рядом с ним душа отдыхала. Он было подумал, позвать его в «Тосву». Два года пролетели незаметно. И эта мысль легко отвергалась: не хотелось показывать Такемичи Майки и остальным. К тому же Ханагаки не подозревал, что Баджи состоит в банде. А потом настало четырнадцатое августа, и всё пошло по наклонной.       Такемичи пытался сохранить их дружбу. Звал гулять, тренироваться, даже к себе в гости звал. На последнее Кейске соглашался охотнее. В доме Ханагаки его никто не трогал. Такемичи не лез в душу, но поддерживал как мог. И, что бы они ни делали, всё сводилось к тому, что Кейске засыпал рядом с Такемичи: то на плече, то на коленях, то вольтом оба уснут. (После последнего высока вероятность проснуться из-за того, что кто-то из них заедет пяткой по носу другому.) Но у Такемичи появились новые друзья, и Баджи не хотел мешать. Он продолжал писать Казуторе. И не делился этими проблемами с Такемичи. Всё же как тот ни старался, Баджи отдалился. И каждый продолжил жить в своём мире.       Сражаясь со своим грехом и воспоминаниями об оплошностях, Баджи сражается за «Тосву», за треснувшее, но всё ещё существующее доверие, за Майки и их дружбу, терпящую давление неизменного. Ему помогают сила воли и желание оказаться у Такемичи под боком. Интересно, чувствовал ли плакса Мичи то же самое, или хотя бы нечто похожее? Благо, не сорваться даёт сначала Сато, а потом ему на смену приходит Мацуно. Делить еду – на этот раз лапшу, как когда-то с Казуторой – одушевляет. Но хотелось бы поесть картофельных чипсов. Когда мама спрашивает, купить ли ему что-нибудь, Кейске просит те самые чипсы.       Но всё рушится в один момент.       Такемичи врывается в повседневность «Тосвы» будто молния – быстро и заметно. О нём говорят Майки и Дракен. Разобраться в этом Баджи не хватает времени: Казутора скоро будет на свободе. А Ханагаки успевает спасти Дракена. Надо бы отблагодарить и поприветствовать. Однако! Кисаки. В день назначения того капитаном третьего отряда пришлось ударить и другого. Иначе было не помочь. Вот и отблагодарил, да? А Такемичи его даже не узнал.       Смешно.       Перед вступлением в «Вальхаллу» Баджи приходит к Ханагаки. Ближе к ночи, нет желания побыть дома. Он пришёл с большой пачкой картофельных чипсов – «Oni Consomme Punch». Такемичи, наивная душа. Хоть бы спросил, кто пришёл, а то сразу открывает.        – Баджи-сан?! – а когда при виде его лица Такемичи не приходилось удивляться. Хотя бывает ли он сейчас спокойным? Кажется, у Такемичи и девушка есть. Красавчик! Но такой гемор…       – Просто Кейске. Видимо, у тебя весёлая жизнь, раз друзей забываешь, – Бадж усмехнулся.       – Хотел сказать примерно то же, – и несмотря на то что Кейске ударил его на собрании, Такемичи поспешил заключить того в объятия.       – Я с гостинцем, – отдал чипсы, стоило вздохнуть свободнее.       – Неподалёку есть круглосуточный с игровыми автоматами, – Такемичи убрал чипсы на ближайшую полку. – Понимаю, у тебя были причины уйти из «Тосвы», но я не буду напирать.       Сложно отказать очарованию Ханагаки.       И Такемичи действительно не заводит разговор на больную тему. Они сыграли в пачинко, тетрис, стрелялки некоторые не обошли стороной. Было несколько раундов с танцами – у Кейске реакция лучше, отменная, так что Такемичи терпел сокрушительные поражения.       Баджи провёл Ханагаки, ведь тот нарывается, влезая в разборки янки, и явно переходит дорогу одному ублюдку.       Время пролетело незаметно. Как их общие воспоминания. Много ли из того помнит Такемичи? Кейске не стал спрашивать. Просто понял, что относится к своему другу несколько иначе.       – Обещай, что не пострадаешь, обещай, что не помрёшь, – говорит Такемичи, и Кейске понимает, что бессилен перед ним и своим чувствам к нему.       – Не могу, но постараюсь, – Кейске перестаёт улыбаться и, прежде чем Такемичи возмущается, заявляет: – Я постараюсь ради тебя. Ты геройствуешь, рискуешь ради чего-то, если с тобой что-то случится… зачем мне беречься? – и всё же неловких слов удалось избежать.       Такемичи явно не хотел его понимать.       Поэтому, закатив глаза, Кейске поцеловал его в лоб и, махнув на прощанье, удалился быстрым шагом.       Такемичи сглотнул.       Он обязан спасти Кейске. Хотя бы потому, что не имеет права оставить его и себя без ответа.