Глупый кролик

Хенджина действительно сильно задело, что Феликс попросил его приехать на некоторое время позже. Он хотел о чем-то поговорить с Джисоном наедине и это убивало. Хенджин ушел сразу же, как только Ли сел на автобус. У блондина не было желания оставаться с ребятами и продолжать вечер в их компании. Там больше не было Феликса и, соответственно, у Хенджина не было оснований проводить оставшееся время со знакомыми младшего. Не так важно, что Хван успел сблизиться с Минёком и достаточно хорошо узнать Дэяна и Урён. Если там нет Феликса, то не будет и Хенджина. У него вообще нет желания находиться где-либо без младшего. Для Хвана Феликс стал личным солнцем, страстью и игрой. Стал тем, от кого невозможно отвести взгляда или прикосновения. С Феликсом хочется говорить, хочется чувствовать его, слышать, видеть, прикасаться. Хенджин не хотел возвращаться домой, не хотел видеть Джисона и Феликса, который, вероятнее всего, будет находиться рядом. Было плохо, обидно, душу и сердце разрывало. Предварительно позвонив своему другу и получив разрешение на свой внезапный приход, юноша решил не брать такси и прогуляться до Сана пешком. Нужно было проветрить голову, подумать над многим. Его не устраивал вариант того, что Хан и Ли могут стать больше, чем просто друзьями. Определенно не устраивал. Нужно было обдумать, что можно сделать с младшим. Пора перестать играть и начать действовать. Без азарта Хван не проживет, но он также понимает, что на этих играх отношения не построишь.

***

Феликс приезжает домой и сразу же забегает в комнату, даже забыв снять пальто и закрыть дверь. — Эй, все хорошо? — Ли подбегает к другу и садится на колени, подползает и, кладя продрогшие кисти рук тому на щеки, поднимает чужое лицо на себя. Джисон пьян. Не так сильно, чтобы ничего не соображать, но алкоголь определенно успел вдарить по ясной голове и темно-янтарным глазам. — Хе-ей, Ликс, привет. — звучит печально в ответ. — Жди тут. Я быстро. Феликс вскакивает со своего места, бежит в прихожую, дабы повесить пальто, пулей пробегает в ванную, чтобы умыться и помыть руки после общественного транспорта. Бежит мимо сидящего на полу и опершегося спиной о диван друга в свою комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду и уже буквально через десять минут плюхается на пятую точку рядом с брюнетом. — Так, я тут. Я готов слушать, пить и поддерживать. — Джисон лишь смеется в ответ и протягивает блондину бутылку с пивом. Феликс без вопросов берет сосуд и отпивает глоток, отчего слегка морщится. Вчерашний алкоголь еще не успел выйти, как в организм уже зашел другой. — Да там… Ну… Ну не то, чтобы прям проблема… — брюнет жмется и пытается выкрутиться от своей же просьбы в помощи. — Джисон. — Ли опирается спиной о столик, стоящий позади, и серьезно смотрит на друга. Его действительно волновало то, что происходит в жизни Джисона. Тем более то, отчего он выглядит таким опечаленным и, прямо говоря, потрепанным. — Это пиздец, Ликс. — шумно выдыхает и опускает голову вниз. — Что случилось? — Мне в зале парень понравился один… Мы занимаемся в одно время и часто попадаем в одни и те же дни. — Джисон начал выпаливать все, что лежит на душе. Ему было хорошо с Феликсом, отчего язык сам расплетался рядом с блондином. Феликс всегда выслушает, поможет и поддержит. Никогда не оставит в сложной ситуации и всегда будет рядом. Джисон это знал и ценил. — Я видел, что он иногда на меня посматривал и украдкой улыбался, ну, а я в ответ. — Еще что-то было? — Да вот все это время мы лишь улыбались друг другу, иногда помогали в упражнениях и во время этого обсуждали тренировки или питание. Я уж расстраиваться начал, что дальше этого не продвинется ничего, но вчера он подошел и предложил на выходных сходить в кофейню. — Серьезно? — блондин улыбнулся и посмотрел на друга с радостью в глазах. — Да… Это типа… Здорово? Но… Но Ликс, это пиздец странно все. Он мне нравится и я ему, видимо, тоже. Да какая блин кофейня? Я даже кофе не пью. О боже. — Джисон накрыл лицо руками, шумно застонал и опустил голову на колени. — Эй-эй, ну тише. — блондин подполз к другу, слегла усмехнулся и приобнял того за плечо. — Ну с чего ты взял, что все пройдет плохо? Если он тебя позвал, то я уверен, ты ему определенно нравишься, а если нравишься, то каких-то неловких моментов он либо не заметит, либо они его позабавят. Если оттолкнут — ну и пошел он в жопу. Не пьешь кофе? Ну тут два варианта: либо перенеси вашу «встречу» в другое место, либо закажи что-то, что не содержит кофеин: коктейль, чай, лимонад, печенье или пирожное. — Феликс видит, как измучен Джисон этим беспокойством и сомнениями, поджимает губы и опускает голову вниз. — Вот скажи, — снова возвращает взгляд на брюнета. — ты действительно хочешь с ним идти куда-то или просто боишься отказать? — Ликс… — Хан вздохнул и отпил из своей бутылки. — Он мне пиздец нравится и именно из-за этого я боюсь все загадить. Если бы ради приличия шел — вообще плевать. Вел бы себя как обычно: шутил, смеялся, не задумывался бы о словах, действиях и последствиях. А тут… Тут другое. — Погоди-погоди. — Феликс улыбнулся и положил руки на предплечье старшего. — Ты сам не видишь этого? — Ты о чем? — Хани, ты действительно считаешь, что если сейчас начнешь строить из себя непонятно кого и скрывать все свои достоинства, которые ты, кстати, зовешь недостатками, то у него останутся приятные воспоминания от вечера и от тебя в целом? Ты же пойми, если сейчас ты привлечешь его «кем-то другим», создавая в себе вторую личность, то позже ты все равно раскроешься и будешь обычным Хан Джисоном. И тут у нас опять два варианта: либо он увидит в тебе все настоящее и просто уйдет, ну, а мы пошлем его в жопу и не будем грустить, потому зачем тебе человек, который не принимает тебя настоящего? Либо ты понравишься ему еще сильнее и тогда придется объясняться и краснеть, почему ты так поступил. — Черт… Да как же сложно. Вот и как понять, будет он рад мне настоящему или нет? — Почему же сложно? Просто покажи всего себя на первой встрече и тогда не придется ждать несколько недель, месяцев или лет, чтобы получить от него вердикт. Феликс действительно помог своим советом и отрезвил мысли Хана, которые сжигали несчастную голову изнутри. Вроде бы, все так просто, но самостоятельно прийти к такому решению, когда у тебя буквально миллион мыслей и сомнений, очень сложно. Всегда нужен такой человек рядом. Такой, который поможет остудить эмоции и дать хороший совет. — Блин, думаю, ты прав. — Хан добивает содержимое бутылки и тянется ко второй, стоящей под боком. — Ну не понравлюсь и не понравлюсь, ничего, на нем мир не сошелся. Вон сколько студентов в нашем универе! Кого-нибудь, да найду обязательно. — А может и понравишься. — Ли присел рядом с парнем, опираясь о спинку дивана. — И тогда у вас все будет прекрасно и замечательно. Я буду рад больше всех, ибо буду знать, что ты себя не сковываешь и не лжешь. В первую очередь — не лжешь самому себе. Ребятам не нужны были слова благодарности, они просто понимали, что каждый в любой момент вытянет второго из неприятности и поможет ее решить. Они не благодарили. Они помогали и поддерживали. Настроение Джисона улучшилось, и он открыл вторую бутылку уже не с надеждой «напиться и забыться». Теперь он просто хотел отдохнуть и спокойно провести этот вечер без лишней нервотрёпки. Хан поворачивается влево, смотря на друга с улыбкой, и видит, что мимика блондина находится словно на качелях: он пытается улыбнуться, но потом резко закрывает глаза и поджимает губы, снова открывает их и словно натягивает улыбку для того, чтобы поддержать эмоцию друга. Было видно, что младшего что-то беспокоит, и это явно не радовало брюнета. — Ликс? — Хан мягко кладет руку на колено друга и встревоженно смотрит. — М? — Феликс поджимает губы и, натягивая улыбку, поворачивается на Джисона. — Чтоб ты знал, твоя улыбка никак не помогает скрыть растерянность и печаль в твоих глазах. Очки бы хоть надел, раз врать собрался. — Феликс понял, что прокололся и, не став закапывать себя дальше, скинул эту «маску» и просто опустил голову к коленям. — Давай. Рассказывай. Я вижу, что тебя что-то беспокоит. — Да чего тут рассказывать… — Ли наконец берет свою бутылку и делает три глотка. — Вижу я, как тут «нечего рассказывать» — Хан смотрит на то, как очень редко пьющий друг опустошает бутылку, и усмехается. — Да блять… — Ли запрокидывает голову на диван. — У меня, вроде как, тоже проблемы с чувствами и эмоциями. Я каждый день прокручиваю миллион фраз, вариантов и сомнений по поводу одного человека. Каждый день чуть ли не рыдаю от того, что нам с ним не по пути и мне без него плохо. Каждый день он меня изводит, и я уже не могу, блять, держаться. — Каждый день ты видишься с небольшим количеством людей. — Хан начал делать вид, что не понимает, о ком говорит Феликс. — Ладно универ, туда ты не ходишь каждый день. Работы у тебя нет, парня тоже, остается квартира, где живу я, но меня ты вряд ли видишь в таком ключе и… — И Хенджин. — Феликс перебивает друга, ибо понимает, что когда-то рассказать об этом придется. Знал, что уже не сможет это выдержать без чьей-либо поддержки. — И Хенджин… Да… — Брюнет отпивает из бутылки и с легкой улыбкой смотрит в стену напротив. — Я ожидал немного другой реакции. — Ли поворачивается на друга и смотрит с небольшим недопониманием. — А что тут ожидать? Ты же знаешь мою внимательность и мой длинный нос, который влезет куда-угодно и узнает больше, чем нужно. — Ты просто это понял или уже знал? — Недавно сложил два и два. Потом помог еще один человек. И после всего этого понял, что творится что-то странное, но до жути интересное. — Ага блин… Интересное пиздец… А чего ты там наскладывал и от кого узнал? — А нет, Ликси, сначала ты давай свою горе-историю, а я уж потом дополню. — Блять… Во-первых, мне очень стыдно, что я тебе врал. — Феликс свесил голову и сжал рукой бутылку. — Во-вторых… Сука… Да, мне он пиздец нравится. Да даже не так. Я влюблен в Хван Хенджина уже ебаных пять лет и не могу с этим ничего поделать. Меня убивает то, что мы не можем быть вместе, потому что он гребаный натурал. Кто вообще придумал, что парням нужно быть с девушками? Кому это вообще в голову пришло? — Феликс начал высказывать свои недовольства, а Хан лишь усмехнулся. — Я сука пытался доказывать самому себе, что это лишь школьная влюбленность и не более, но когда увидел его в универе, понял, что все, конечная. Когда вы переехали в мою квартиру, он всячески начал издеваться, то касаясь меня, то говоря что-то слишком откровенное. Он то может и делал все по-обычному, но моя же глупая и влюбленная голова воспринимала все не так, да и продолжает воспринимать. От всех его касаний и слов я таял все сильнее и сильнее. Сони, — Феликс измучено поворачивается на внимательно слушающего друга, а тот лишь обнимает блондина и тихо вздыхает. — Я уже не могу мучить себя этими ожиданиями и фантазиями. Не произойдет же такого, что Хенджин по щелчку пальцев превратится из натурала в гея. Не бывает так. Джисон видел, в каком состоянии находился его друг. Феликс был разбит и измучен. Он помнил, что говорил Хвану, что заберет Феликса, если увидит его именно в таком состоянии, но сейчас ситуация иная. — Ликс, а с чего ты вообще взял, что Хенджин натурал? — на этих словах мини-истерика Феликса немного уняла свой пыл. Он действительно задумался над вопросом друга и удивился, что никогда не задавал его себе. — А… Ну… — Ли бегал глазами по комнате и пытался понять, с чего такое суждение взялось. — Может, ты думал так, потому что это принятая обществом норма, под которую ты пустил и Хенджина? Он ведь парень и должен любить девушек. Это норма. Это всегда так. Мне даже кажется, что ты не видел его с девушками. Я имею ввиду: свидания, объятия, поцелуи. Ты же не видел подобного, но все равно поставил себе этот блок. — Ну около него часто крутились девушки, а он им улыбался… — Ликс, а сколько девушек крутилось и продолжает крутиться вокруг тебя? Да и я что-то не припомню, что каждую ты посылал далеко и надолго. Всегда же мило общался и никогда не отворачивался от женского пола. — Но я должен быть вежлив, да и с некоторыми мне интересно общаться. Джисон поворачивается на друга, вскидывает брови, и его взгляд буквально кричит: «Феликс, ну вот ты дурак или где?». Хан молчит и смотрит на Феликса. Видит это задумчивое лицо. С таким выражением лица обычно какие-нибудь гении решают сложно поставленные задачи по математике или физике, а Ли складывал два и два, и не мог понять, что сейчас произошло. Как только спустя пару минут Джисон видит, как глаза Феликса расширяются, а рот открывается практически на максимум и он поворачивается к другу, а после широко улыбается и слегка хлопает себя по лбу. — Феликс… Ну вот как тебя одного оставлять в этом мире? Ты же как кролик глупый. Заблудишься в трех соснах или потеряешься в четырех стенах. Напридумываешь себе лабиринтов и будешь еще миллион лет оттуда выбираться. — Да я ж… Да не, Хан… Да не может же быть такого… — Феликс и вправду был в небольшом шоке. Он никогда не воспринимал Хенджина как гея и всегда выбирал путь страданий и надежд. Ему было сложно это осознать, отчего сейчас он пытался прийти в чувства и донести до своей головы все сказанное ранее. — Ну как не может? Моя чрезмерная любознательность часто замечала, как Хенджин на тебя смотрит и какие действия совершает в твою сторону. Думаю, ты и сам это заметил, но пока не понял их смысла, особенно касаемо действий. — Я просто думал, что он сам по себе такой… Ну… Поиграть просто любит, отчего воспринимал его как гетеро, любящего азарт. — Он гей, любящий азарт, Ликс. — Но это же не точно. — Ну посмотрим. За необыкновенно откровенным разговором ребята просидели пару добрых часов. Было уже около часа ночи и Джисон, сходив в душ, улегся на свое место и в слегка опьяненном состоянии быстро уснул. Феликс не стал пить больше одной бутылки и решил принять контрастный душ, чтобы побыстрее освежиться. Хотел встретить Хенджина на трезвую голову. Он действительно ждал старшего и действительно хотел с ним поговорить. Феликс уже привык засыпать, зная, что блондин спит за стеной, а утром встречать его на кухне с чашкой кофе в руках. Для него это был как глоток воздуха и яркий солнечный луч среди морозной зимы. Он скучал по Хвану, а теперь начал скучать еще сильнее, когда Джисон помог ему открыть новую возможную сторону в Хенджине — любовь к парням. — Да черт… — Ли уже лежал в своей постели. Взглянув на время, которое показывало 1:54, он тяжело вздохнул. — Почему он не возвращается? Время позднее уже… До трех ночи Феликс прокрутился в кровати и весь измучился от ожиданий. Его беспокоило, что Хван не приходил домой. Позвонить или написать не мог, ведь номерами они до сих пор не обменялись. Феликсу было страшно просить номер Хенджина, ведь тот мог спокойно отказать. Утром воскресенья блондин проснулся около одиннадцати утра и, сделав все утренние процедуры, быстрым шагом пошел на кухню, ведь знал, что Хван обычно встает раньше и, с большей вероятностью, уже ждет его там. Но Хенджина не было. Как его пальто и ботинок. Он просто не пришел домой и остался где-то ночевать. Ли стало очень неприятно от того, что Хенджин ночевал в чужой квартире и не вернулся домой. Было неприятно и обидно. Весь день старший не отвечал Джисону на звонки и сообщения. Феликс был как на иголках и уже не знал, что думать. Злость сменялась паникой, ведь с ним могло что-то случиться, но когда перед сном Хан получил сообщение: «Со мной все хорошо. Увидимся завтра в универе.», Феликс смог выдохнуть. Выдохнуть то выдохнул, но теперь появились вопросы насчет того, где Хенджин пробыл полтора дня? Что и с кем он мог делать, даже не соизволив прийти домой? Из-за пожирающих мыслей Ли не смог нормально сделать домашнее задание, а также не смог поспать. Лег в пять утра и проснулся в семь от звонка будильника. Состояние было крайне потрепанным, но Феликс знал, что сегодня увидит Хенджина. Он не собирался к нему подбегать и судорожно спрашивать о том, где старший пропадал, но понимал, если они и встретятся, то младшему нужно выглядеть невероятно хорошо, сделать вид, что не промучился две ночи и один день, не переживал и не злился. Сегодня Ли решил выбрать более классический стиль в одежде, отчего уже в полвосьмого утра стоял и гладил черную рубашку, а позже, и черные брюки. Уложив свои волосы и подкрасив брови, Ли пошел в универ, держа при себе остатки злости и ревности. Не хотел, чтобы эти эмоции уходили, ведь если их не будет, он не сможет показать Хвану, что недоволен его поступком. Ли приходит на пару и, как обычно, идет по направлению к своему месту, но как только слышит сильный гул в коридоре, которого буквально две минуты назад не было, выбегает обратно. Перед ним появляется картина, как Минёк ругается с каким-то парнем, и незнакомец, по всей видимости, отступать не планирует. Минёк старается держать себя в руках и не идти на конфликт, но как только получает толчок в свое плечо, то тут же замолкает и начинает закатывать рукава. — Блять, Сынчон, не лезь туда, где проигрыш заведомо обеспечен. — Я не стану разговаривать с тем, кто подкатывает к моей девушке. Тут слова излишни, мерзкая ты скотина. — рыжий парень начинает подходить к Минёку, а тот лишь сильнее злится от неоправданных оскорблений. Как только два парня оказываются практически вплотную и Сынчон сжимает кулак, чтобы ударить юношу, перед ним появляется незнакомец, который чересчур грозно смотрит в карие глаза. — А ты еще кто? Чего пришел? Не видишь? Тут только наши разборки с… с этим. — юноша бросает взгляд на позади стоящего Минёка. — Как ты выразился — «этот» является моим другом. — Феликс стоял перед парнем и, зная возможности своего организма, специально снизил тембр голоса, чтобы тот казался грубее, чем в обычной жизни. — Что у вас за проблемы? — Сынчон лишь молча стоял и смотрел на парня. Не мог понять, как с его миловидной и слащавой внешностью, в комплекте может идти такой голос. — Ликс, проблем нет, тут просто небольшое недопонимание, которые это чудовище не хочет решать. — Чудовище? Ты кого чудовищем назвал? Ах ты… — Сынчон тянется к Минёку через Феликса и чувствует, как его пихают в грудь, откидывая назад. — А ну успокойся! — от крика Ли вздрогнули все. Никто никогда не слышал, чтобы Феликс кричал или злился. А еще, по всей видимости, не замечали его низкого голоса, ведь в обычной жизни он смешивался с большим количеством других голосов и не воспринимался как-то «необычно». — Какого черта вы здесь утроили? Вы в детском саду или на спортивной площадке? Что за идиотизм? Надо — пойдите и разберитесь на улице! На шум вышел преподаватель английского языка и вышел он, по всей видимости, не вовремя, ибо перед его глазами предстала картина того, как Сынчон замахивается на Феликса, а сзади подлетает Хенджин и, хватая рыжего парня за куртку, отбрасывает того в сторону. Сынчон бьется головой о вазу, которая тут же разбивается, осыпая осколками весь кафель. — Еще раз ты, мерзкая скотина, подойдешь к Феликсу, — Хван присел около лежащего и держащегося за голову парня, — я тебе все мозги своим ботинком выбью и заставлю их сожрать. Ты меня понял? Услышав еле слышное кряхтение, парень встал, посмотрел на лежащего и развернулся к народу. — Ты как? — Блондин подходит к слегка ошарашенному Феликсу и начинает осматривать руки и лицо. — Я… — Это что тут такое?! — Мистер Чон подбежал к Сынчону и помог парню встать. — Вы что за балаган устроили? — Мистер Чон! Ми-Мистер Чон. — Минёк подбежал к преподавателю и слегка улыбнулся, понимал, что друзья устроили непоправимое, причем, защищая его же. Так что брюнету срочно нужно было исправлять ситуацию и выпутывать всех из проблем. — Сынчон бездоказательно словесно напал на меня и в мой адрес посыпалось невообразимо много оскорбительных и нецензурных слов. Я пытался выйти из этого деструктивного диалога и выявить причину злости Сынчона, но он просто не шел на контакт. Феликс увидел, что конфликт возрастал с каждой секундой все сильнее и сильнее, отчего поспешил помочь. Он, на самом деле, доброй души человек и не может спокойно воспринимать даже простые перепалки. А Хенджин, как наш старший и по возрасту, и по статусу, поспешил защитить своего младшего, так как понял, что ситуация начала набирать обороты, в следствии которых, закончится отрицательного для каждого. Прошу, не злитесь на нас, мы просто друг друга недопоняли и слишком остро все восприняли. — Он чего… — Дэян подошел к Феликсу и начал шептать ему на ухо. — Такие слова знает? — Сам в шоке. — Мистер Чон, давайте уладим эту ситуацию мирно и спокойно. — брюнет продолжал улыбаться и пытался успокоить преподавателя. — Да как не виноват?! Виноват ты! Пакость! — Минёк слышит несвязный крик Сынчона, глаз дергается от того, что он понимает, что рыжий сейчас портит абсолютно все вышесказанное, и медленно поворачивается на парня. — Сынчон… Замолчи. — старается улыбаться, но взгляд ничего позитивного не отображает. — Куда замолчи? Ты к моей девушке приставал! Я видел! — Да какой, блять, девушке? — Минёк поворачивается на ошарашенного преподавателя. — Мистер Чон, вы меня простите ради Бога, но тут сама ситуация требует нецензурных слов и брани. — снова разворачивается на парня. — Ты совсем идиот что ли? Какая девушка? — На вечеринке! Я видел, как вы с ней обнимались! — Кто, еб твою мать, с ней обнимался? Кто твоя девушка? — Ким Урён моя девушка! — Минёк слышит это имя, поджимает губы и прикрывает глаза, дабы успокоиться. — Мы с ней вчера встречаться начали! — Так ты, идиот, не помнишь, что вчера было гребаное воскресенье, — говорит полушепотом и слегка склонившись над парнем, — а вечеринка была в пятницу. — Ликс, чувак, у него глаз дергается. — Вижу. — Ну и что? Она-то теперь моя девушка! Почему вы с ней обнимались? — О господи! Мистер Чон, простите еще раз, но… — Минёк разворачивается на пятках, идет в сторону кабинета и не поворачивая головы продолжает кричать. — Господи! Ну сказочный долбоеб! Минёк, вы ходите в цирк? Нет нахуй! Я в нем живу! — парень останавливается около аудитории и смотрит на преподавателя. — Мистер Чон, понимаю, что сегодня вы услышали то, чего не должны были слышать, но простите, ситуацию по-другому не опишешь. Делайте с этим идиотом, что хотите, но попрошу, не ругайте сильно Феликса и Хенджина, они просто помочь пытались. — Понимаю… — Чон смотрит на Сынчона и тяжело вздыхает, оценивая абсурдность ситуации. — Ребят, идите по своим кабинетам, а вы, молодые люди, останьтесь. — Хван и Ли переглянулись и подошли к мужчине. — Сынчон, иди к врачу и пусть тебе промоют рану, не нужно в таком виде по заведению ходить. Как только юноша, кряхтя и, в большей вероятности показушно, хромая, скрылся за углом, Чон повернулся на блондинов и слегка им улыбнулся. — Вы не бойтесь, я понимаю, что все было на эмоциях и ваза стала просто неприятным последствием в виде падения. Уверен, ректор посмотрит это по камерам и увидит, что вы участвовали в этом, как выразился ваш друг, цирке и обязательно узнает, наказали ли вас, но… Но я не хочу, чтобы наказание было слишком тяжелым или неприятным, поэтому вы можете просто пойти в библиотеку, побыть там до конца дня и разобрать книги на полках? И к вам не прицепятся, и наказание не тяжелое.

***

В десять утра ребята уже стояли на пороге библиотеки, которую, видимо, мало кто посещает. В университете было две библиотеки: старая и новая. Ребят направили в старую, отчего пыли и беспорядка здесь было намного больше, чем в новой. — С чего начнем? — Хван смотрит на Феликса и только сейчас замечает, что тот одет невероятно красиво и сексуально. Классика ему определенно шла. — Ты не знаю, а я к тем полкам. — кинул Ли и пошел к дальним полкам. — Черт… — Хенджин стоит в недоумении от того, почему Феликс начал общаться с ним в такой грубой форме. Смотрит на младшего, стоявшего меж стеллажей, и взгляд падает на то, как он начинает расстегивать пуговицы рубашки. — Ты чего делаешь? — шумно сглатывает и поджимает губы. Подходит немного ближе, чтобы разглядеть сие картину получше. — Тут слишком пыльно, а я не хочу испачкать новую рубашку. — И что? Ты будешь делать это без рубашки? — А ты против? — Феликс смотрит на старшего, стоявшего в проходе и державшегося одной рукой за стеллаж, и расстегивает рубашку дальше. — Феликс, если ты будешь убирать все полки без верхней одежды, то будь готов к тому, что, с большей вероятностью, останешься и без нижней. Теперь Ли воспринимал эти слова иначе. Теперь они не были какой-то шуткой или игрой. — Да если даже так. И что? — Ли начинает снимать рубашку и складывать в портфель. Он до сих пор был зол на старшего, отчего в данный момент не было стыдно показываться перед ним в таком виде. — Шучу. — слегка усмехается и достает серую футболку из рюкзака. — Не зря положил. Ли натягивает верх и принимается за поиски тряпок, чтобы стирать пыль и протирать книги. — Сука… — Хван бросает рюкзак на пол. Идет к тому же стеллажу, на котором убирался Феликс, но становясь напротив и принимаясь за полку выше. Ему нужно было находиться рядом с младшим. Первые полчаса работа шла хорошо и в полной тишине. Хван иногда поглядывал на Феликса, а тот даже взгляда не поднимал. — Что с тобой сегодня? — Все хорошо. — Ты злой или… Недовольный. Не могу понять. — Не выспался. — Кто тебе мешал спать? — Феликс вздыхает на этих словах и смотрит на Хенджина. — Ты мешал, Хенджин. — Меня даже не было дома. — Вот именно! Я попросил тебя приехать через пару часов, а ты? Ты вообще не приехал. Даже на следующий день не появился! — Я должен как собачка бегать по вашим указаниям? Приди через пару часов? Хорошо, хозяин, прибегу виляя хвостом! — Хенджин с небольшим психом откидывает тряпку и смотрит на Феликса. — Почему ты это так воспринимаешь? — А как еще? Ликс! Подумай сам. Тебе было бы приятно, поступи я с тобой так? Феликс понял, что правда оплошал. Просто сказал и не подумал, как человек отнесется к этому. Он опустил голову и слегка сжал пыльную тряпку. — Прости. Я правда виноват. Сделал раньше, чем подумал. — Все хорошо. Я не в обиде. Особенно тогда, когда ты понял свою ошибку и извинился. Ребята продолжили уборку в уже менее напряженной обстановке. Иногда посматривали друг на друга, но продолжали молчать. Феликс лицезрел торс Хвана, который выглядывал из-под рубашки, когда тот тянулся к полкам выше, а Хенджин смотрел на жилистые руки младшего, когда тот поднимал стопки книг, переставляя их на другое место. — Где ты был эти дни? — Феликс решает нарушить тишину, но не смотрит на старшего, продолжая протирать поверхность уже влажной тряпкой. — У друга. — Хван опускает взгляд и видит, как желваки младшего заиграли на лице. Слегка усмехается. — Тебя это беспокоит? Конечно Феликса это беспокоило. Он боялся, что Хенджин проводит время с кем-то другим. С кем-то разговаривает, веселится и, ни дай Бог, проявляет больше близости, чем положено. Было страшно, что он кого-то поцелует или того хуже. — Я… Я просто волновался. — врать у Феликса сейчас вообще не получалось. — Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о таком. — Почему же? — Это же мой друг. Что мы можем такого сделать? — Ну… — к счастью, слегка заторможенный мозг Феликса успел вовремя среагировать и не дать блондину повестись на слова Хенджина. Если бы Ли сейчас ответил: «Мало ли чего вы там делаете», то это бы значало, что Феликс волновался за Хенджина уже не как за друга. — Да не важно, чего вы там делать можете, просто ты живешь в моей квартире и… — Ли поднял взгляд и увидел, что Хван смотрел пристально и с легкой улыбкой. — Ты точно беспокоился об этом? — Феликс сделал вид, что не расслышал старшего и начал расставлять книги на убранную полку. Хван понял, что диалог не приведет к чему-то нормальному, отчего просто продолжил говорить с Ли, не ожидая от него какого-либо ответа. — Вот знаешь, — Хван начал ходить средь стеллажей и убирать книги, — бывает же иногда так, что ты боишься в чем-то признаться, потому что думаешь, что тебя отвергнут. Уверен, в такую ситуацию попадали многие и не один раз. Каждый день они боялись, что им не ответят на их чувства, не поймут их точку зрения или принятого решения. Люди такие глупые, да и я сам, на самом деле, очень глуп. Загребу и себя под эту гребенку. Они каждый день ходят и варятся в котле каких-то фантазий и страхов, хотя, на самом деле, все может оказаться намного проще, чем кажется. Им легче напридумывать себе кучу оправданий, причин для сомнений и отрицаний, нежели просто сделать какое-то дело и, если все будет действительно плохо, смириться с последствиями. — Хван подходил к Феликсу все ближе, а тот лишь внимательно слушал юношу, расставляя книги одну за другой. — Ну раз ты так высказываешься и называешь себя глупым, то почему сам не столкнешься с этой реальностью и не примешь все последствия на себя? — Я недостаточно уверен в том, какими будут эти последствия. — Хенджин подошел к Феликсу со спины. — Я всегда продумываю свой план досконально и уже заранее знаю, какую гадость мне подкинет жизнь и как мне с ней справляться, но тут… — Хенджин кладет свою руку на кисть младшего, помогая поставить книгу на полку. Чувствует легкое вздрагивание и улыбается. — Тут я не особо разобрался, поэтому пока не могу пустить свой план в действия. Хван отходит от Феликса и идет к лестнице, чтобы начать уборку на верхних полках. — Я там все помыл, расставь, пожалуйста, книги. — Почему ты не общался со мной в школе? — Феликс заполняет полку Хенджина и смотрит на старшего, смотря, практически, на потолок. — Я… — слышит смешок. — Я правда хотел общаться с тобой в школе, но ты всегда ходил только с Джисоном и не замечал меня. Иногда улыбался украдкой в коридоре или махал рукой в столовой. Я как-то пытался заговорить с тобой, спросить как день прошел или что-то подобное, но в этот же момент меня перебивали твои одноклассницы и утянули в свою пучину, затаскивая тебя в класс. Ну, я подумал, что у тебя действительно нет желания общаться и твой максимум это — помахать рукой, поздороваться или улыбнуться. — Хенджин стирал пыль и иногда почесывал свой нос от частого щекотания внутри. — В смысле не хотел общаться? — Феликса действительно удивили эти слова, ведь он помнил, как всегда бегал за Хваном и пытался быть рядом. — Ты, видимо, не помнишь этих моментов. — Я правда не помню… Прости, не думал, что так все получится. Я ведь тоже хотел с тобой общаться и дружить. Хотел еще с твоего прихода. — Дружить… — сказал под нос Хенджин и усмехнулся. — Помню я, как ты своими маленькими ладошками пытался утянуть журналы и предлагал помощь. — старший улыбнулся и взглянул на Ли. — Но я тогда был еще маленьким и напуганным, отчего любая активность в мою сторону казалась чем-то из ряда вон. Потом, конечно, я привык. Привык к твоей улыбке, к лапке, вечно машущей издалека, к белой макушке, сверкающей среди одноклассников или рядом с Ханом, но отчего-то думал, что теперь нам уже не по пути и тебе будет банально неинтересно со мной. — Так ты же старше был, тебе было бы интересно возиться с младшим? — С тобой — да. — Феликс посмотрел на Хенджина, а тот с улыбкой убирал книги на соседние полки стеллажей. — Ты развит не по годам, что мне очень нравится. А сейчас, когда ты действительно вырос, то… — Хван поджал губы и остановился с книгой в руке. — То что? Ребят перебил шум звонка и голос ректора, который звучал из громкоговорителя: «Уважаемые студенты! Сегодня мы вынуждены сократить занятия и просим сейчас пройти в свои аудитории все первые курсы вместе со своими кураторами!» — Что случилось? Не знаешь? — Феликс видит, как Хван спускается по лестнице и отрицательно мотает головой. — Пошли. Если не придем сейчас, то пропустим что-то важное и объяснять это второй раз не будут. Пока Хван в ускоренном темпе мыл руки, Ли обратно надевал свою рубашку. Конечно, это не прошло мимо старшего, и он рассматривал обнаженную спину блондина через зеркало, находившееся около раковины. Хенджин смотрит на часы и понимает, что вот-вот начнется следующая пара, на которой будет проводится незапланированное «мероприятие», отчего хватает Феликса за руку, не забыв про рюкзаки, и несется в аудиторию. Ребята прибежали уже тогда, когда преподаватель стоял около своего рабочего места, а студенты сидели на местах. — Иди к себе, я тут буду. — шепчет старший и провожает взглядом Ли, который быстренько поднимается по ступенькам и садится рядом с друзьями. — Итак, всем здравствуйте! — Миссис Пак улыбнулась студентам, а также рядом стоящему Хвану. — Уверена, вас беспокоит один вопрос: «Почему занятия отменили и вас собрали здесь»? Я сейчас расскажу. — женщина вышла из-за своего стола и оперлась бедрами о деревянную поверхность. — Недавно хороший знакомый Мистера Чхве, по совместительству, нашего ректора, открыл ресторан недалеко от нашего Университета. Мистер Со очень беспокоится о том, что ресторан будет долго развиваться и быстро прибыли не принесет, но он предложил взаимовыгодную сделку. Наши студенты пойдут в ресторан под присмотром кураторов, поужинают за их счет, но взамен оставят отзывы и рекомендации в своих социальных сетях об этом заведении. — преподаватель сложила руки на груди и снова улыбнулась присутствующим. — Вас никто не принуждает. Вы можете оставить здесь, — она указала ладонью на лежащий позади лист, — свою фамилию и мы внесем вас в список гостей. Если кто-то не хочет идти, то ничего страшного, ругать никого не будут. У кого есть время и желание, то завтра вас будут ждать по указанному на листке адресу в семь вечера. Женщина отошла от стола и принялась разбирать бумаги. Она не хотела смущать студентов своим ожиданием и косвенным давлением. Пусть делают так, как хочется им. Хенджин молча стоял у стола, сложив руки за спину и приподняв подбородок. Встречал каждого человека и помогал разобраться с тем, что конкретно писать на листе. Но свое имя не вписывал. Ждал, пока это сделает Феликс. Он понимал, что идти ему в любом случае, но сделать это после того, как младший впишет свое имя — вдвойне приятнее. Через десять минут на бумаге красовалось уже двадцать имен из тридцати учащихся. Хенджин был в этом списке. — Хорошо… — Миссис Пак просматривала имена и фамилии. — Надеюсь, адрес записали все. Завтра мы будем ждать вас в ресторане. Постарайтесь не опаздывать. Женщина покинула аудиторию первой, а за ней уже и остальные студенты двинулись домой.

***

19:00. Каждый из ребят занимался своими делами. Джисон хотел провести расслабленный вечер, поэтому, заранее накупив вкусностей, искал какой-нибудь легкий и незамысловатый фильм. Феликс копошился на кухне, прибирая чистую посуду и, в принципе, наводя порядок. Хенджин сидел в своей комнате, решая тесты и записывая конспекты, которые даже не являлись домашним заданием на завтрашний день. Он просто понимал, что завтра на парах его голова будет забита мыслями лишь о предстоящем вечере, о том, как одеться и, скорее всего, о том, как будет выглядеть Феликс и как провести с ним побольше времени. — Хей, хён? — голос Джисона вытягивает блондина из конспекта. — Пойдешь с нами фильм смотреть? — С вами? — Да-да. Я и Феликс. Феликс-Феликс-Феликс. Я же знаю, что хочешь. Пошли давай. — Хан скрывается за дверью, а Хенджин лишь улыбается на это ребячество. Прекрасно понимает, что никакой конспект ему уже никуда не взделся, ведь Феликс ждет его буквально за дверью. Старший выходит из комнаты и видит, как Ли уже расставляет закуски на столе, а Джисон устраивается поудобнее на диване. — Я чур буду сидеть с краю! Не люблю быть зажатым между кем-то! — брюнет ползет на правую часть дивана и, поставив тарелку с чипсами на свои ноги, запрокидывает руку за голову и углубляется в фильм, пожевывая вредный снэк. Конечно, Джисону было плевать где сидеть. Конечно. Он просто понимал, что ребята обязательно захотят сесть рядом, но из-за своих глупых голов не скажут этого вслух, отчего сам решил эту ситуацию без неловкостей. Получив от Феликса благодарственный кивок, лишь усмехнулся и продолжил смотреть на экран. Феликс сел на середину дивана, а Хван с правого края. Мебель была небольшого размера, отчего их бедра и плечи соприкасались. Как позже оказалось, Джисон, сам того не ведая, выбрал какой-то ромком, отчего ребята на каких-то моментах громко смеялись, на грустных Хан переставал есть и с печалью в сердце начинал погружаться в историю, а на откровенных ухмылялся и кидал взгляды на рядом сидящих парней. Ближе к концу фильма, когда шел какой-то повседневный и нейтральный момент, и все сидели молча, наблюдая за действиями персонажей, Хван заметил, как часто и нервно Феликс перебирает края кофты, иногда потряхивает ногой и шумно вздыхает. Ли было невероятно приятно сидеть рядом со старшим, но когда его бедро постоянно касалось бедра младшего, когда он хотел, чтобы Хван просто приобнял его, положить свою голову на грудь того и сложить ноги на чужие, когда слышал этот смех, какие-то комментарии, когда их руки невзначай касались, то просто уже не мог спокойно сидеть. Нервы и сильное желание прикоснуться били по голове и конечностям. — Эй, ты в порядке? — Хенджин наклоняется к младшему и шепчет на ухо, отчего тот слегка дергается. — Да, все хорошо. — Я вижу. — блондин переводит взгляд на руки Ли. — Все, Ликси, тише. Мы рядом и все хорошо. — Хван берет Феликса за руку, а тот шумно выдыхает. Феликсу словно дали глоток свежего воздуха, когда он почувствовал прикосновение старшего. Будто тело долго сковывали цепи, отчего оно невыносимо болело, но теперь всё оборвали и дали возможность дышать полной грудью. Блондин видит, как старший переплетает их пальцы и украдкой улыбается. Не смотрит на Хенджина, ведь понимает, что, скорее всего, скулы уже заалели. Руку забирать не стал, а ухватился за нее еще сильнее, вжимая пальцы в чужую кисть. Хван улыбнулся на это действие. Ему было тепло и хорошо от этого прикосновения, и от того, что Феликс пошел навстречу. До самого конца фильма ребята просидели держась за руки, и сердце младшего вновь вспыхнуло, когда он почувствовал, как Хенджин начал поглаживать большим пальцем его руку. От понимания того, что, возможно, у него есть шанс быть с Хенджином и от подобных действий старшего становилось тепло на сердце, и утерянная надежда загоралась с новой силой. После просмотра никто не обменивался любезностями, и все быстро разбежались по комнатам. Каждый понимал, что к завтрашнему дню нужно отдохнуть и быть полным сил.

***

Весь день Феликс просидел словно на иголках, его не особо волновало то, что творилось на парах. К счастью, преподаватели не опрашивали тех, кто идет на открытие. Их об этом попросил проректор, отчего они были немного лояльнее к детям. Хван же, наоборот, весь день был очень спокоен, и его настроение было лучше обычного. Он, честно признаться, больше хотел не на само торжество, он больше хотел увидеть Феликса и его наряд, с большей вероятностью, это будет именно классический костюм, а как Хенджин успел заметить — классика Феликсу невероятно идет. Ко всему прочему, хотел посмотреть не только на младшего, но и сам показаться ему во всей красе. На самом деле, разговор, пусть и самый обычный, который произошел у них в библиотеке, никак не выходил у Хенджина из головы. Он действительно не знал, что Феликс хотел общаться с ним и после восьмого класса, что здоровался с ним не из приличия, а только из чистого желания. Как он выразился: «…хотел дружить…» — да, Хенджин не против дружить с младшим, но вот только дружба эта никуда не взделась. Хван хотел, чтобы Феликс был его и только его. Он не мог с ним дружить и наблюдать, как блондин воркует с другими парнями или девушками. Ему нужен был Феликс полностью. Хотелось его целовать, трогать, общаться, переживать все тяжелые и счастливые моменты, и, откровенно говоря, Феликса хотелось трахнуть. Куда уж без этого. Он слишком красив и сексуален, чтобы с ним дружить. Феликс же, в свою очередь, решил оставить свои страдания и просто наслаждаться моментами с Хенджином. Дай Бог ему повезет и Хенджин действительно окажется тем, кто предпочитает парней. И дай Бог, что Феликс окажется одним из тех, кого предпочтет Хван. Нет. Не так. Феликс хотел быть единственным, кого предпочтет Хван. 50 Shades - Fonera На часах было уже 17:45, и это означало, что Ли собирался на торжество. Юноша принял душ, высушил волосы и достал из шкафа уже отпаренный смокинг: черные брюки, пиджак, белая рубашка и галстук. Все выглядело как с иголочки. Ли решил добавить легкий, не броский для окружающих, но подчеркивающий черты лица, макияж. Нанёс бежевые тени на веки, едва коснувшись скул, покрыл те серебряным хайлайтером, подкрасил и расчесал брови, и, в завершении образа, уложил волосы, чтобы те не выглядели потрепанными и сильно не пушились. Феликс уехал раньше Хвана и уже в 18:50 стоял около ресторана со своими друзьями. — Ликс, ты не знаешь, где Хенджин-хён? — Минёк приобнял друга за плечо и начал рассматривать макияж друга. — Мы с ним не виделись сегодня, поэтому нет. — А вот я знаю… — все повернулись на голос Дэяна и увидели, что тот смотрит в сторону входа. Перед ребятами предстал, собственной персоной, Хван Хенджин. Юноша стоял и мило разговаривал с Миссис Пак. Всех поразил такой Хенджин, но больше всего крышу снесло именно Феликсу. Хенджин тоже был одет в смокинг, в принципе, как и многие молодые люди здесь присутствующие, но таким галантным и статным его видели впервые. На белой рубашке, заправленной в черные брюки, красовался галстук, прикрепленный серебряным зажимом к ткани, волосы аккуратно зачесаны назад и, вероятнее всего, покрыты несколькими слоями лака. Глаза подчеркнуты светло-красными тенями, губы покрыты неярким тинтом, а брови уложены и красиво подкрашены. На юноше было надето пальто и образ дополняли черные лакированные туфли. Вроде, обычный наряд для подобного места, но для Феликса все это было далеко не обычно. Он не мог отвести от старшего взгляда, хотел подойти к нему, взять за руку и поцеловать. Хенджин был слишком красив, а Феликс слишком влюблен.

***

21:00 Два часа гости слушали речь хозяина об открытии ресторана, его историю и историю создания. Слушали о разных блюдах и напитках, где и как каждый готовился и создавался. Все было невероятно интересно, но два блондина то и дело перекидывались взглядами и усмехались на забавных словах говорящего. Наконец, когда всех допустили к столу и дали возможность попробовать блюда, Феликс сел за одну сторону стола, а Хван, к сожалению, за другую. Ребята сидели напротив и каждый не особо был доволен такой рассадкой. Но ничего поделать было нельзя. Ведь именно тогда, когда Феликс сел на свое место, к нему подбежала Урён, таща за руки двух человек: Сынчона, по совместительству, своего молодого человека, и Пину — лучшую подругу. Сама девушка села рядом с блондином, молодого человека усадила около себя, а с другой стороны от Феликса, разместила подругу. Именно из-за этого у Хенджина не осталось вариантов, кроме как сесть напротив младшего. Половина ужина проходила в тишине и лишь иногда подправлялась отзывами о блюдах и напитках, но когда молодые люди наелись и поняли, что ничего интересного на вечере уже не произойдет, то Урён подала голос: — Ребят, а давайте сыграем? — все обратили внимание на девушку. — Во что? — А давайте в правду или правду? Нам нельзя здесь шуметь и вытворять какие-то лишние действия, поэтому, думаю, наша игра со стороны будет выглядеть как обычная беседа. — А если человек откажется говорить правду? — Ну, пусть выбывает из игры и сидит молча до самого ее окончания. Останутся только самые стойкие и не боящиеся говорить правду. — Хван усмехнулся на последнем предложении, ведь понимал, что из игры он точно не выйдет, ведь, по сути, парню скрывать нечего и он не станет стесняться своих слов при каких-то подростках. Сначала игра шла как-то скучно и безжизненно. Подростки «разогревались», задавая вопросы о любимом цвете, еде или жанре фильмов, но когда из каждой части стола послышались вздохи, обозначающие скуку, то Урён решила взять дело в свои руки. Сынчон, к слову, отошел в уборную к тому моменту. — Феликс, у меня вопрос к тебе. — Ли повернулся на девушку, а Хван напрягся. Уж очень ему не нравилось взаимодействие этих двоих, а точнее говоря, действия и слова, совершаемые в сторону Феликса. Было понятно, что Урён не нужен никакой Сынчон и встречается она с ним лишь для виду или от скуки. — Сколько девушек у тебя было? — блондин вскинул брови, ведь вопрос касался его личной жизни. Он попытался вспомнить свои отношения с девушками, но понял, что дальше поцелуев ничего не заходило, ведь именно в те года он пытался понять, какой ориентации является и эти девушки, скажем так, были лишь для «пробы». — Ну… Я бы не сказал, что они были прям девушками. Я имею ввиду, официальных отношений у меня с ними не было. — А почему так? — Это уже второй вопрос. — Хван перебил Урён и с небольшим удивлением во взгляде посмотрел на смущенного Ли. Феликс, вроде, не ответил ясно и четко про отношения, но все равно упомянул о том, что девушки у него были. — Теперь очередь Феликса. — Дэян, есть ли тот или та, кто тебе нравится среди нашего скромного круга? — парень своим вопросом очень смутил брюнета, отчего уши того загорелись и покрылись алым цветом. — Ну… Да, есть. Она нравится мне еще с начала года. — юноша опустил голову, но сразу переключился, задавая следующий вопрос. — Пина, а зачем ты пришла сюда? Я имею ввиду... Просто поддержать подругу или у тебя есть еще какая-то, скажем так, цель? — Оу, ну, честно признаться, мне понравился один парень и я пришла, чтобы понять, есть у меня с ним шанс или нет. Урён показала его фото и он, по моему мнению, оказался очень красив. — девушка смутилась и посмотрела на подругу. — Мой вопрос следующий? Ох, Хенджин-оппа… А у тебя есть девушка? — Нет. Мне нравятся исключительно парни. На этом моменте все замолчали и посмотрели на старшего, который улыбался и, задрав подбородок, смотрел на Пину. Ему было плевать, что подумают другие, но было важно, чтобы это услышал Феликс. А Феликс услышал. Услышал и резко поднял голову на старшего, округляя глаза и смотря на того с удивлением. В блондине в этот момент словно рой бабочек вырвался наружу, ведь он смог воочию услышать то, что Хенджину нравятся парни. Сердце бешено забилось, а взгляд просто не мог оторваться от улыбки Хвана. Сейчас он выглядел совершенно иначе. Ли представил, как Хенджин состоит в отношениях с парнем, как целует того или обнимает, и от этого на душе было невероятно тепло, а в паху загорелось лишь от одной мысли о том, как Хенджин целует парня, попутно стягивая с себя и с него одежду. В Ли играло очень много чувств и мыслей в тот момент, и именно поэтому он не мог сосредоточиться и поймать хоть одну, чтобы нормально ее обдумать. — Не нужно этому сильно удивляться. Мы живем в современном обществе, и я думаю, что вы все давно знаете о том, что мужчины могут любить мужчин. Надеюсь, что ваше мышление не настолько устаревшее и типичное, чтобы осуждать человека за его выбор. — Хван замолчал, приподнял подбородок, аля: «Я горжусь тем, каким я являюсь», слегка усмехнулся и начал медленно вести по каждому взглядом. Подростки опускали головы или глаза, когда старший смотрел на них, ведь чувствовали давление и стыд за свою реакцию. Один лишь Феликс не опускал ни взгляда, ни головы, он смотрел прямо на Хвана и даже, кажется, не моргал. Когда Хенджин остановился на нем, то улыбнулся еще сильнее и подмигнул младшему. — Итак, продолжим. Урён, какие у вас отношения с Сынчоном? — У нас? А… Ну… — девушка замялась и это было видно невооруженным взглядом. — Ну мы пара…вроде. — Вроде? — Но это второй вопрос. — Меня это не волнует. Повторюсь: вроде? — Это очень сложно. — Пока Сынчона здесь нет, мы все во внимании. — Хван не понимал, то ли Урён действительно настолько глупа, раз думает, что расскажи она об отношениях такому количеству людей - никто обязательно не расскажет ее псевдо-молодому человеку, либо она специально ждала этого вопроса, чтобы сказать то, чего желала очень долго. — На самом деле… На самом деле мне нравится один человек. — И это не Сынчон. — прошло утверждение от Хвана. — Да… Я просто хотела вывести на эмоции этого парня, чтобы он понял, кого теряет. — А ему есть, что терять? — Хенджин понимал, о ком говорит девушка и когда на его вопрос услышал пару смешков, то понял, что спускать девушку с небес и, параллельно, унижать — выходит все лучше и лучше. — Вообще-то есть! — девушка превысила тон и приподнялась со стула, но когда увидела, как Хван слегка склонил голову в сторону и приподнял брови от столь неподобающего поведения, то сразу же села на место. — Ему есть, что терять и я готова ему это показать. — девушка вздохнула. — Готова прямо сейчас. — Хенджин видит, как Урён поворачивается корпусом к Феликсу и понимает, что сейчас произойдет. — Фе… — Феликс. — перебивает ее серьезным и грубым тоном. Ли поворачивается на старшего и непонимающе смотрит. Урён тоже смотрела, но с невероятной яростью в глазах, ведь ее перебили на самом важном моменте. — Поехали домой. Джисон попросил ему с чем-то помочь. — Хенджин начинает вставать со своего места, но когда увидел, что Феликс продолжает сидеть и смотреть, то добавил: — Это срочно. Не знаю как ты, но я поехал. Хван начал уходить, но все равно слушал то, что творится позади. Он боялся, что Феликс сейчас не поедет с ним и останется с компанией, а Урён второй раз шанса не упустит, но также он надеялся, что Ли, как замечательный друг, поспешит на помощь к Хану. Как только Хван, стоя у гардероба, услышал быстро приближающиеся шаги и периферийным зрением увидел светлую макушку, которая стояла у стойки в ожидании своего пальто, то слегка выдохнул. Тихо, незаметно, не нужно было, чтобы Феликс понял его маленькую проказу. Именно поэтому на лице как царило спокойствие, так и продолжало царить. Хенджин вышел из ресторана и начал оглядывать ночной город, центральную улицу, магазины с яркими подсветками, бегущих пешеходов и проезжающие машины. Стоял молча, наслаждаясь этой атмосферой, и вдыхал свежий прохладный воздух. В ресторане было слишком душно от большого скопления людей, отчего сейчас эта свежесть была необходима. — Что случилось с Джисоном? Он не отвечает. — Ли подбегает к Хенджину и невзначай берет того под руку. Старший почувствовал это прикосновение, пусть оно и было еле уловимым. — Расскажу в машине. Пошли. — Хенджин двинулся в сторону парковки, перед этим, по пути, забрав ключи у парковщика. — Какой машине? У тебя есть машина? — слышалась отдышка, ведь младший бежал за блондином в не очень комфортном темпе. Шаг Хвана был больше, отчего, при желании, набрать скорость и перейти на быстрый шаг не было особой проблемой. Но проблема была для Феликса, ведь рост и телосложение того были меньше, из-за чего приходилось увеличивать свои шаги вдвое. Хван садится в автомобиль, пристегивает ремень и улыбается. Рад, что Феликс все-таки ушел с ним, пусть и по выдуманной причине. — Так. Первый вопрос — она твоя? — Феликс садится на переднее сиденье и смотрит на Хенджина. — Второй вопрос — что, блять, с Джисоном? — тут улыбка спадает с лица старшего, ведь он понимает, что из этого нужно выкручиваться и успокаивать Ли. — Так, успокойся, пожалуйста. — Хенджин смотрит на Феликса, а после переводит взгляд на лобовое стекло, попутно вставляя ключ в замок зажигания. — Нет, машина не моя. Я одолжил её у Сана. И с Джисоном все хорошо. — Хорошо? — взволнованный взгляд сменяется вопросительным. — Да, Феликс, хорошо. Уже предугадываю твой следующий вопрос, поэтому, сначала, попрошу тебя снять пальто, чтобы было комфортнее сидеть и заваливать меня негодованиями и удивлениями. Ли быстренько стягивает верхнюю одежду, хотя на лице все еще красовалось недоумение от всей ситуации, а Хенджин, тем временем, уже выезжал за пределы парковки, выходя на проезжую часть. Первые пару минут ребята ехали в тишине. — Так и не спросишь? — с легкой ухмылкой задал вопрос Хенджин. — Зачем ты меня оттуда забрал? — оба смотрят вперед, разглядывая ночной город и проезжающие машины, но продолжают говорить друг с другом. — Так было нужно. — Кому? — Мне. — Феликс поворачивается на старшего и вопросительно смотрит, а тот лишь вздыхает. — Мне. Это нужно было мне, Феликс. Думаю, ты слышал Урён и понимал, что она собиралась сказать. — Да, и…и что? — Феликс. Я не хотел, чтобы она признавалась тебе в чувствах. Мне плевать, что это было бы при всех, плевать, если наедине. Факт того, если бы она сказала тебе о том, что ты ей нравишься — не устраивает меня ни в каком плане. — Я же не ответил бы взаимностью. — Уверен? — Да. — Ты бы не смог об этом сказать при всех, чтобы не вводить девушку в неловкое положение, тем самым давая ей маленькую надежду. А зная Урён, она бы не отцепилась от тебя после этого. Бог знает, чтобы она сделала там, вдруг, ты бы влюбился в нее до беспамятства. — Поверь, в моей памяти есть только один человек и это, определенно, не Урён. — Хван лишь тяжело вздохнул, продолжая смотреть на дорогу. — Но почему тебя это так беспокоит? Почему беспокоит то, влюбился бы я в Урён или нет? Призналась бы она или нет? — Потому что это должен быть я, Феликс. Я должен быть в твоей голове и я должен признаваться тебе в любви. На этом моменте все эмоции, которые существовали в Феликсе — просто испарились. Он просто молча смотрел на Хенджина и пытался понять, правильно ли расслышал слова. Оглядывал старшего, а у самого внутри мир рушился от такого резкого и неожиданного заявления. Сердце буквально выпрыгивало из груди, а руки подрагивали. — Я должен был быть на месте Урён. Сидеть с тобой, касаться тебя и говорить тебе те слова. Я просто не смогу вынести того, что эта девушка так нагло заберет тебя и, возможно, ты не захочешь вернуться. — Хенджин тяжело вздохнул и сжал руль крепче. Нервы били по голове, а паника возрастала. — Давай остановимся. Ребята съехали к побережью, где Хван припарковал автомобиль и первым вышел из него, направляясь к холодному побережью, раскидывая носком лакированного туфля гальку. Было уже плевать, испортится обувь или нет. Феликс стоял около машины и смотрел на одиноко расхаживающего парня. Он не мог поверить в то, что Хенджин сказал ранее. Не мог поверить, что все его фантазии просто в миг вспыхнули и превратились в реальность. Ладно, если бы это было постепенно, но когда человек буквально вываливает на тебя такую информацию, то тебе сложно что-то адекватно и рационально осознавать. Ли медленно идет по берегу, постепенно нагоняя еле движущегося Хенджина. — Так ничего и не спросишь или не скажешь? — Хван резко разворачивается и заставляет Феликса так же резко остановиться. — Я боюсь что-то говорить, Хенджин… — Ли опускает голову. — Зачем выбежал без пальто? Замерзнешь же. — блондин снимает свое пальто и накидывает на плечи младшего. — Чего ты боишься? Такой любви? Для тебя это не норма? Я имею ввиду… — Хван замялся, но все равно подошел ближе к младшему. — Для тебя странно, что парень может любить другого парня? Если да, то все хорошо. Это абсолютно нормально. Ты можешь не переживать о том, что считаешь иначе. У всех разные вкусы на эту жизнь. Все хорошо, если ты не примешь мои чувства, просто я надеюсь, что наше общение не прекратится из-за этого. Я не хочу потерять тебя полностью. — Хенджин поднял голову и начал разглядывать разбушевавшееся море. Хенджин был сейчас этим морем: волны наскакивали друг на друга, заставляя сердце сжаться, холодный ветер обдавал морскую пену, отчего руки содрагались, а луна освещала собой синее, словно живое, полотно, пока мир в Хван Хенджине переворачивался с ног на голову от молчания младшего. — Я боюсь, что это окажется шуткой или сном. — Ли все еще не поднимал голову, а Хенджин округлил глаза и повернулся на него. Аккуратно взялся за края пальто и укутал младшего посильнее. Ветер поднялся. — Помнишь, я просил тебя о желании? — Феликс поднял голову и посмотрел на Хенджина. На лице не было ни одной эмоции, отчего Хвану стало не по себе. — Да. — Могу я сейчас кое-что сделать, но после ты не задашь ни одного вопроса и мы просто поедем домой. Дома тоже ничего не спрашивай. Ты обещал, что выполнишь. — Да-да, конечно. Что ты хочешь? Хван обеспокоенно смотрел на младшего, посильнее натягивая пальто и смотря, чтобы шея была закрыта и в ту не задуло. Феликс тяжело вздыхает, на секунду прикрывает глаза, и после того, как вновь открывает их, задирает голову и делает шаг к Хенджину. Если до этого расстояние было небольшим, то сейчас его и вовсе не осталось. Феликс слегка встает на носочки и тянется к лицу старшего. Хенджин видит, что юноша с каждой секундой становится все ближе, но что-то делать самостоятельно не решается. Боится все испортить. Блондин останавливается буквально в паре сантиметров от лица Хенджина, а тот лишь наклоняет голову. Мягко, аккуратно и медленно Феликс касается губ Хенджина своими. У обоих губы холодные из-за пониженной температуры, но когда они соединяются вместе, между ними словно вспыхивает пожар. Ли сильнее вжимается в губы старшего, и сердце обоих опускается ниже гальки, на которой они сейчас стоят. Феликс наконец-то смог почувствовать то, о чем мечтал несколько лет. Губы Хенджина действительно очень мягкие, горячие и с приятным привкусом клубники. Сердце Хвана как упало под гальку, так и не возвращалось. Феликс целовал его. Сам. Сам прижимался своими губами и не спешил отходить. Хенджин держался из последних сил, чтобы не обнять младшего и не углубить этот поцелуй сильнее. Ли слегка отстраняется, ждет реакции Хвана. Какой реакции он ждал? Если Хенджин тут же сделает шаг назад, безмолвно говоря о том, что этого делать не стоило, то Феликс утеряет последнюю надежду и поймет, что сказанное ранее было обычной шуткой. Но Хенджин продолжает стоять на месте и Феликс чувствует, как руки старшего лишь крепче сжимают пальто, находящееся на его плечах. Феликс снова тянется к Хвану и снова целует. Целует более открыто, чем ранее. Аккуратно сминает сначала верхнюю губу, а позже проводит языком по нижней. Слышит шумный вздох от старшего и понимает, что тому нравится. — Можно-можно, не волнуйся. — шепчет в приоткрытые пухлые губы и тут же чувствует, как рука Хенджина ложится на лицо, охватывая пальцами челюсть и затылок, и он притягивает юношу к себе. Хван целовал Феликса терпко, медленно, стараясь ухватить каждый сантиметр. Проходил языком по зубам и припухлым губам. Феликс отвечал взаимностью и лишь сильнее углублял поцелуй, приоткрывая рот и выпуская язык наружу. Как только язык младшего соприкоснулся с языком Хвана, то у старшего просто снесло крышу. Он обхватил Феликса за талию, пробираясь под пальто и сильнее притянул к себе. Каждое касание их языков отдавало клубнично-вишневой сладостью, Хенджин изучал полость рта Феликса и иногда прикусывал нижнюю губу. Но когда Феликс выпутал свои руки из пальто, обхватил ими лицо старшего и притянул парня к себе, при этом кусая уже губы Хвана и томно простанывая в них низко и грубо, то в паху у старшего загорелось не на шутку. Их поцелуй перетек из нежного и романтичного в слишком откровенный, горячий и требующий продолжения. Хенджин прижимал младшего к себе сильнее и через брюки чувствовал вставший член, который упирался в бедро. Целовал еще быстрее, сильнее и под конец уже подключил грубость. Было плевать, больно Феликсу или неприятно. Он кусал губы, проходился языком по зубам, пропускал его же в рот младшего и вылизывал язык Феликса, попутно поглаживая того по спине и спускаясь к пояснице. Но Феликсу наоборот нравилась эта грубость, отчего он уже бесстыдно стонал от языка старшего и буквально таял в его объятиях. — Ликси… — Хван с невероятно большим трудом отрывается от блондина и смотрит куда-то в пол. — Если мы сейчас не остановимся, то я потащу тебя в эту ебаную машину и оттрахаю так, что ты ходить потом неделю не сможешь. Про сидеть я уже молчу. — дышит тяжело и жмурит глаза, сжимая пиджак младшего, чтобы немного успокоиться. — Мне уже плевать, что потом придется отдавать Сану деньги за химчистку. Абсолютно плевать. — Да… Я понимаю… Поехали тогда домой... — Феликс дышит также тяжело, а то еще сильнее. Сжимает пальцами челюсть старшего, продолжая прижиматься к нему всем телом. Не хотелось отходить от Хвана, не хотелось отпускать его и заканчивать вечер вот так. Юноши едут по магистрали, мимо них проносятся сотни магазинов, машин и пешеходов, каждый молчит и в автомобиле царит лишь шумное дыхание. Никто не мог успокоиться после поцелуя и сильного возбуждения, возникшего в последствии. Спустя пятнадцать минут они приезжают домой. Феликс входит первым и, не дожидаясь старшего, направляется в квартиру. Буквально через десять минут трое ребят, как обычно бывает вечером, находятся на кухне и пьют чай. Все делают вид, что ничего не случилось. И это нормально. Каждому нужно было переспать с этой мыслью и на трезвую голову еще раз обдумать то, что они совершили и сказали сегодня. Не нужно было прыгать в этот омут любви и страсти, находясь в возбужденном и окрыленном состоянии. Нужно было утихомирить мозг и сердце, чтобы адекватно оценить происходящее и сделать правильный вывод. — Хенджин. — голос брюнета вырывает старшего из раздумий и заставляет взглянуть на рядом сидящего. — Тебе мама или Мистер Хван не писали? — Что конкретно? — Нашу квартиру доделали и в пятницу мы можем уже переехать, поэтому родители попросили, чтобы мы завтра вернулись домой. Феликс не подал виду, но от этих слов у блондина рухнул весь мир внутри. Хенджин уезжает. Он больше не будет видеть его каждый день, не будет засыпать с мыслью о том, что старший спит за стеной, не увидит его утром или вечером на кухне, не почувствует запаха кофе, ведь сам его не пьет. Пьет разбавленный, с молоком, с сиропом, но не чистый американо. Его американо уезжает и больше не наполнит легкие своим терпким и приятным запахом. Он не хотел, чтобы ребята уезжали. С Джисоном ему было комфортно. Каждый день что-то обсуждать, вместе завтракать и идти на учебу, делать домашние задания и смотреть фильмы. Ему хорошо с ребятами. — Правда? А когда? — было видно, что настроение блондина ухудшилось, как бы он не пытался это скрыть. Только они с Феликсом сблизились до невозможного и самого настоящего, как тут же все отбирают, не оставляя ни кусочка. — Из-за того, что ты сегодня посещал мероприятие, а я активен на занятиях - нам и еще паре ребят разрешили завтра не посещать универ. Тебе, Ликс, тоже. Я узнал об этом от Сана, моего куратора. Поэтому завтра утром родители ждут нас. Хотят провести с нами время. Хван, даже не допив свой кофе, отставил чашку, встал из-за стола и направился в свою комнату. В душ он уже сходил, потому в этом не было нужды. Настроение, честно говоря, было на нуле. Ровно также, как и у Феликса. — Что у вас случилось? — Ли остался на кухне вместе с другом. — Даже не знаю, с чего начать. — Судя по вашим опухшим губам и угнетенному настроению, случилось то, о чем ты мечтал? — Да, Хани. — Феликс посмотрел на друга, вспомнил поцелуй и слегка улыбнулся. — Представляешь? Мы поцеловались. Никто не был против и…и все хорошо… — Ты не хочешь, чтобы он уезжал, верно? — Пиздец как не хочу. — Мы что-нибудь придумаем, Ликс. Обещаю. Просидев на кухне еще какое-то время, ребята разошлись по комнатам. Честно говоря, Феликс думал, что расскажет о поцелуе со своей первой любовью более обширно, эмоционально и красочно, но из-за неприятных известий такого не произошло. Ни Хенджин, ни Феликс не смогли уснуть этой ночью. Ли заснул только под утро, и выключенный будильник не нарушил его сон, а Хенджин как пролежал до утра, так и встал на рассвете, начав собирать свои вещи. Ближе к десяти утра сумки были уже собраны и ребята оглядывали квартиру в попытках найти что-то, что могли по случайности забыть. Честно признаться, Хенджин просто хотел забыть там себя и остаться в гнездышке Ли подольше, но, к сожалению, такого сделать нельзя. — Не будем его будить. Я вызову такси и подожду тебя на улице. — Джисон понимал, что Хенджину стоит уйти из квартиры позже и в одиночестве. Понимал, что сейчас ему очень сложно это делать. — Спасибо. — Хван улыбнулся и проводил взглядом брюнета. На самом деле, Хенджин давно изменил свое мнение о Джисоне. Он понял, что Хан действительно хороший друг, с которым ты будешь в полной безопасности и спокойствии. Хван тихонько приоткрыл дверь в комнату Феликса и усмехнулся от забавной позы и чрезмерно слащавого уюта, который Феликс устроил на своей кровати в виде кучи смешных подушек и одеял. — До скорых встреч, кролик. — Хван поцеловал Феликса в лоб и мягко огладил скулу, очерчивая пальцем ярко-выраженные веснушки.

***

Феликс просыпается около часа дня и сладко потягивается в постели. Но как только слышит, что в квартире творится гробовая тишина - настроение снова падает на дно. — Я действительно поцеловал его? — Ли садится на кровать и печально улыбается. — А он поцеловал меня… Блять. — Ли тяжело вздыхает. Чувства действительно отрезвились, но Феликс понял, что вчерашняя реакция и эмоции были не в следствии обстоятельств. Феликс продолжает чувствовать эту радость, желание, возбуждение и тягу к старшему. Хенджина хочется всего, хочется даже больше, чем раньше. Он наконец-то смог ощутить эти губы воочию, смог попробовать на вкус и прочувствовать припухлость каждой. Он помнит свои действия и действия Хвана. Помнит, как обоим нравился тот момент и как они им наслаждались. Он действительно влюблен и действительно не готов отдавать Хенджина кому-то или уходить сам. Не нужен никто другой. Ближе к трем часам дня, Феликс получает телефонный звонок, пока смотрит какой-то фильм. — Хани? — Эй-эй-эй, привет! — Ты чего такой веселый? — Ликс, в общем, ситуация следующая: сегодня за обедом родители сказали, что уезжают к подруге мамы на День Рождения и задержатся там на все выходные. Они уже уехали, а у нас осталось куча закусок и свободный дом. Короче, мы с Хенджином ждем тебя в гости к семи вечера. У тебя есть четыре часа, чтобы собраться и… — Хан усмехнулся. — И подготовиться. — Да иди ты! Последнюю фразу Феликса Джисон не услышал, ведь уже повесил трубку, а Ли и все равно было. Такое провождение вечера ему определенно нравилось. Он уже сейчас начал убираться в квартире, потому что понимал, что, с большей вероятностью, останется у друзей на ночь, отчего в четверг или пятницу хотелось прийти в чистый дом и не нагружать себя бытовыми вещами. Хотелось просто отдохнуть. На уборку ушло около полутора часа, взглянув на время, Феликс понял, что до семи осталось около двух часов, поэтому принялся собираться уже сейчас. Почему так рано? Честно признаться, где-то в глубине души Феликс надеялся, что сегодня они с Хенджином смогут остаться наедине и, возможно, у них что-то будет. И да, как сказал Джисон, Феликс начал готовиться по полной программе, проводя в душе около часа от оставшегося времени. Уже в шесть вечера юноша подбирал наряд, в котором пойдет в гости. Выбор пал на бежевые брюки и черную водолазку. Прогладив каждую вещь, Феликс уложил волосы, сделал легкий макияж, под который уже «набил руку». Выключив свет в квартире, собрал в барсетку самое важное: документы, крем для рук, расческу, карту, телефон, наушники и ключи; вызвал такси и принялся надевать пальто и ботинки.

***

19:10. Джисон открывает дверь уже пришедшему другу и приглашает того в дом. — Ты даже с запозданием. — усмехается друг и подмигивает блондину. Он прекрасно понял причину опоздания блондина, отчего даже и не думал на того злиться. — Проходи на кухню, я пока сбегаю в погреб и возьму чего-нибудь выпить. Феликс шел на кухню и уже надеялся увидеть там старшего, но комната оказалась пуста. Стоял лишь накрытый разными закусками стол, работал телевизор и на окнах светились гирлянды. Ли присел на стул и закусил губу, ему очень хотелось увидеть старшего, но он не мог открыто ходить по дому и проверять каждую комнату. Через несколько минут Джисон возвращается с двумя бутылками алкоголя: вином и виски. — Уже вернулся? — Я же вижу, как ты нервничаешь. — Хан усмехнулся, поставил сосуды на стол и подошел к другу, положив руку тому на плечо. — Ликс, ты превосходно выглядишь, не волнуйся, ему все понравится. — Феликс в ответ лишь смущенно улыбнулся и опустил голову. Слова и поддержка друга его немного успокоили. — Так, сначала помой руки. Только не здесь. Для этого есть ванная комната. Она находится на втором этаже. Ты сразу ее найдешь, там дверь самая темная. — Феликс не видел выражения лица друга, отчего не понимал, что тот специально гонит друга на второй этаж. — А, да, хорошо. — Хан быстро натянул маску спокойствия, когда блондин поднялся и взглянул на него. Феликс медленно поднимается по ступенькам, попутно оглядывая «окрестности». Нужную дверь найти было не сложно, отчего он сразу же ее открыл и без промедлений проскользнул внутрь, закрывая ее за собой. К сожалению, Феликс не услышал, как замок снаружи щелкнул, закрывая ту без возможности открыть изнутри. Okay - Chase Atlantic Подходит к раковине и начинает промывать руки прохладной водой. — Тебя стучаться не учили? — слышит до боли знакомый голос, поднимает голову и в отражении зеркала видит Хвана, на бедрах которого висит лишь полотенце. — О боже, прости. — Ли быстрым шагом идет к двери и опускает ручку вниз, но та не поддается. — Какого… Прости, я не могу открыть. Я правда не знал, что ты здесь. Джисон сказал, что можно помыть руки и направил меня сюда. «Чертов Джисон, ну и умник» — пронеслось у старшего в голове. — Эй-эй, успокойся. Тише. — Хенджин подходит к Феликсу сзади и накрывает руку младшего своей. Феликс чувствует, как Хван прижимается сзади все сильнее и сильнее, при этом опаляя ухо горячим дыханием. — Ты сегодня такой красивый. Ли прикрывает глаза и вздыхает, чувствует, как член старшего упирается в поясницу. Не успевает ничего сказать, ведь ощущает, как рука Хенджина ложится на торс, притягивая к себе блондина, а горячий язык проходит по задней части шее. — Хенджин… — буквально мешает имя Хвана с низким стоном, отчего у старшего бегут мурашки. — Ликси… Еще один такой стон и я больше не смогу держаться. Феликс ничего не отвечает, а лишь сильнее прижимается к старшему, запрокидывая голову назад. Берет руку старшего и сжимает в своей. Хван ведет второй рукой по талии блондина, плавным движением проводя ею по торсу, груди и дойдя до шеи, обвивает ее длинными пальцами, слегка сжимая. Слышит еще один стон. Более грубый, низкий и возбужденный. — Сука. Резко разворачивает младшего к себе, прижимая того к двери и впивается в губы, заводя руки над головой. Было плевать на разрешения и стеснения, он сразу же проник языком в рот, начиная вылизывать там все, что только попадалось. Жадно целовал уже припухлые губы, прикусывая и облизывая каждую, позволял младшему играть со своим языком, чувствуя укусы и мокрую плоть. Зубы сталкивались, а тела прижимались все сильнее и сильнее. Хенджин отпускает руки младшего и, хватаясь за лицо и талию, притягивает к себе блондина. Большим пальцем заставляет приподнять голову и, опаляя горячим дыханием шею, нежно проводит по всей длине языком, отчего слышит очередной стон и ухмыляется, прикусывает нежную плоть, немного засасывая ее. Начал вырисовывать, неизвестные даже самому себе узоры, попутно напрягая и расслабляя язык. Он чувствовал, что Ли буквально плавился в его руках, отчего схватив того за талию двумя руками, повел к тумбе, находящейся около раковины. Резким движением усадил того на поверхность и устроился меж раздвинутых ног юноши. Феликс чувствовал, как член старшего упирался в его торс, пока тот сидел на тумбе, а Ли сильнее двигался к краю, чтобы чувствовать чужую плоть ярче и сильнее. Хван продолжает целовать Феликса, попутно исследуя его тело. Водил руками по спине и сжимал талию, от чего получал лишь положительную реакцию. Хенджину уже было мало этого участка тела, отчего он взглянул на Ли и потянулся к краям водолазки, вытягивая ту из брюк. Как только вещь полетела куда-то на пол и перед Хваном открылся оголенный торс Феликса, блондину снесло крышу окончательно. Он хватает младшего за бедра, резко притягивает к себе, заставляя, тем самым, придвинуть ягодицы и пах ближе, а самому откинуться к стене. Начал целовать грудь младшего, попутно оглаживая бедра и иногда сжимая их. Наслаждался стонами, пока прикусывал подтянутую грудь и соски. Водил по ним языком и жадно выцеловывал каждый сантиметр. Медленно спускаясь к торсу, уже оглаживал внутреннюю часть бедра и слушал самый приятный голос на свете, доносящийся сверху. У Феликса уже кружилась голова от того, насколько ему были приятны прикосновения и поцелуи Хвана. Он чувствовал, как горячий язык проходится по торсу, как зубы прикусывают некоторые участки, а пальцы все сильнее сжимают бедра. Выгибался в спине и слегка покачивал бедрами, ведь сил держаться уже не было. Как только Феликс чувствует, что член обхватывают и сжимают, то стон вырывается буквально из самого нутра. Мурашки бегут по спине, а внизу живота начинает гореть и тянуть просто до невозможного. Хван целует торс, спускаясь все ниже и ниже. Когда касается рукой члена младшего, то чувствует, что тот уже весь мокрый и, соответственно, готов ко всему. Медленно расстегивает пуговицу брюк и тянет собачку ширинки вниз, смотря на Феликса снизу вверх. Младшего до невозможности возбуждала эта картина: Хенджин находится между его ног, одной рукой потирает внутреннюю часть бедра, а второй опускает ширинку его брюк, при этом растягивая свои пухлые губы в легкую улыбку. Брови Ли сведены к переносице, рот приоткрыт, он тяжело дышит и чувствует, как намокает с каждой секундой все сильнее и сильнее. Хенджин стаскивает брюки с младшего, а тот приподнимает бедра, чтобы это было легче и быстрее. Как только штаны оказываются около водолазки, Хенджин резким движением припадает к паху младшего, проникая языком под резинку белья и сжимая бедра с внутренней стороны еще сильнее. Феликс выгибается и стонет от этих поцелуев и прикосновений, хватаясь руками за края тумбы. — Джинни… — стонет Феликс и уже самостоятельно тянется к своему члену, ведь тот болит до невозможности. Ему нужно прикосновение, ему нужна разрядка. — Я не разрешал. — Хван перехватывает руку и сжимает ее в своей. Через белье начинает целовать член младшего, отчего снова слышит громкий стон. Голос осел, почему казался даже ниже, чем являлся на самом деле. Хенджин берет руки Феликса в свои и зажимает их около краев тумбы, пока спускается к бедрам и начинает целовать и облизывать их с внутренней части. Он слышит это тяжелое дыхание, чувствует, как Феликс двигает тазом вперед, стоны отдают в самое сердце, а член, который, кстати говоря, уже стягивает полотенце с бедер, вырываясь наружу. Отпускает руки младшего и тянется к резинке белья, спуская ту вниз и снимая белье полностью. Откидывая вещь в сторону, сразу же обхватывает ладонью горячий, пульсирующий и мокрый член, отчего в комнате звучит уже два стона. Проводит языком по всей длине, как тут же чувствует, что его недлинные волосы собирают в небольшой хвост и прижимают лицо ближе к плоти. Ухмыляется и сильнее возбуждается от того, что Ликс, такой пушистый, крохотный и беззащитный, сейчас буквально управляет Хваном. Управляет во время того, пока тот вылизывает его член. Обхватывает головку губами, слизывая предэякулят и сглатывая все, что собрал с горячей плоти. Облизывает языком головку, пока насаживается на всю длину. Сосет сначала медленно, обводя каждую вену языком изнутри, двигает головой и уже сам готов кончать от того, что отсасывает Феликсу. Медленные движения продлились недолго, ведь он подключает руку и надрачивая младшему, начинает активно двигать головой и погружать член до самой глотки, заводить тот за щеку и играться языком с головкой. Сверху слышит все более громкие, низкие и тяжелые стоны. Чувствует, как Ли выгибается сильнее, отчего член заходит дальше, чем нужно, вызывая рвотный рефлекс, но это не останавливает. Хван продолжает сосать, а Феликс стонать. Пока находится между ног Феликса, попутно стаскивает с себя полотенце и после прикосновения к собственному члену простанывает громко и ярко. В Феликсе буквально все взрывается, он опускает голову на старшего, тяжело дыша. — Джинни… Я уже не могу… Прошу, войди в меня. Оттрахай меня. Сделай со мной, что тебе угодно. Я хочу тебя. Хвану большего и не надо, он отрывается от двух членов, встает на ноги, попутно облизываясь, ухмыляясь и смотря на младшего. Феликс видит, что Хван стоит абсолютно голый. Видит это шикарное обнаженное тело, длинный набухший член. Голова взрывается от представления этой картины в голове: Феликс, миниатюрный и беззащитный, сидит полностью голый перед Хенджином, который готов сделать с ним все, что угодно. Феликс не сможет, да и не будет сопротивляться. Хван сильнее, больше и проворливее, Феликс слабее, меньше и готов на все. Не сопротивляется, когда его стаскивают с тумбы и утягивают в поцелуй, когда он чувствует, как его член касается бедра старшего, а в его торс упирается мокрая от предэякулята плоть Хенджина. Не сопротивляется, когда Хенджин хватается за ягодицы и сжимает их в своих руках, когда поворачивает младшего, заставляя упереться руками в тумбу, и подходит сзади. Феликс чувствует, как член упирается в ягодицы и Хван специально водит им по коже, иногда проводя по дырочке, от чего стонет еще сильнее, наклоняясь вперед. Хенджин целует спину младшего и берет его член в руку, слегка сжимая и водя рукой то вверх, то вниз. — Хенджин… — Уверен, что готов? — звучит где-то в районе спины, обдавая ту горячим воздухом. — Поверь… — Умница. — Хван понимает, что Феликс готовился заранее, что не может не радовать. Проводит пальцами по ягодицам, держа второй рукой за шею сзади, немного надавливая на ту и заставляя младшего слегка наклониться вперед. Проводит по внутренней части ягодиц, задевая дырочку, отчего закусывает губу, попутно слыша стон. — Не надо пальцев. Давай сразу член. Это не первый раз и я готовился, так что…блять. Давай член… Хван лишь усмехается от этого, ведь у самого уже нет сил держаться. Обхватывает свой член одной рукой, а второй доставая смазку из тумбы, в которую заранее ее положил. Не знал, когда и где это случится, поэтому перед походом в душ захватил с собой, чтобы позже унести ту в комнату. Выдавливает небольшую часть себе на руку и проходит пальцами меж ягодиц младшего, пока второй рукой уже натягивает презерватив, который достал из той же тумбы. Позже распределяет жидкость по своей длине и медленно, подразнивая, начинает водить плотью по дырочке, слыша все более несдержанные стоны. — Ты же знаешь, я грубый и буду таковым до конца. — Знаю. И мне это нравится. Хван доволен этим ответом, отчего без промедлений входит в младшего и шумно выдыхает от теплоты и узости, сдавливающей плоть. Еще более громкий стон и рык идет от Феликса, который буквально сносит крышу. Хван входит во всю длину и запрокидывает голову назад от нереального кайфа, а Феликс опускает голову, почти касаясь лбом тумбы, ведь таких ощущений он не испытывал никогда. Хенджин хватается за бедра младшего, начинает резко и грубо в него входить, слыша лишь звуки удовлетворения. Сам кайфует до невозможного, входя все сильнее и быстрее. Шлепки и хлюпанья разносятся по всей комнате, перебиваясь лишь стонами и шумными вздохами. С каждым движением Хван все сильнее сжимал талию младшего, входя глубже и сильнее. В какой-то момент слышит чуть ли не крик, и понимает, что коснулся простаты младшего. Начинает вбиваться в Ли еще сильнее, напрягая бедра и торс и держась за напряженную мокрую спину. Подняв взгляд выше, понимает, что все это время перед ними было зеркало, которое не заканчивалось на раковине, а шло до конца стены. Берет Феликса за волосы и заставляет поднять голову. Ли поднимает голову и в отражении видит, с какой яростью и возбуждением Хенджин смотрит на него. Видит напряженные руки, которые держат его талию и волосы. Бедра, двигающиеся резко и быстро. От этого голову ведет окончательно. Член задевал простату все чаще, стоны все ярче, картина сводила с ума, отчего Ли уже не мог держаться. Он силой опускает голову вниз, выхватывая свои волосы из цепкой хватки и сжимает кулаки, продолжая стонать. Хван понимает, к чему это идет, поэтому активнее и глубже начал засаживать свой член, доставляя удовольствие обоим еще сильнее. Хенджин делает буквально пару движений, слышит гортанный крик и чувствует, как ноги младшего слабеют и подкашиваются. Ли кончает себе на живот, попутно попадая и на тумбу. Сперма текла по паху и бедрам, а Хенджин это видел. Видел, потому что вытащил член из Ли, стянул презерватив и развернул младшего к себе. Тот тяжело дышал, облизывал губы и запрокидывал голову назад. Хван держался за плечо блондина, надрачивая себе все активнее, не переставая смотреть в темно-шоколадные глаза. Уже начал закусывать губу и сжимать глаза, понимая, что вот-вот и кончит, но вдруг плечо выскальзывает из руки, он открывает глаза и видит, что Феликс сел на колени. Младший смотрит на него снизу вверх, оглаживая напряженные бедра старшего и облизывая губы. — Уверен? — усмехается старший. — Более чем. — отвечает блондин, открывает рот и высовывает язык. От этой картины Хенджину сорвало все, что было, и он без промедлений кончает младшему в рот, попадая на скулы и шею. Стон яркий и громкий, ощущения и эмоции еще сильнее, чем могло представиться. Хван садится на колени и упирается одной рукой о тумбу, находящуюся позади напротив сидящего Ли. Смотрит на младшего и видит, как тот облизывается и проглатывает все, что недавно получил от Хвана. Усмехается на это действие и пытается отдышаться, садясь рядом с младшим. Проходит около десяти минут, пока дыхание каждого не успокоилось, а голова не начала соображать. — Нужно принять душ. — нарушает тишину Феликс и встает с пола. Голос звучит серьезно. На секунду Хвану даже показалось, что тот жалеет о случившемся, отчего смотрит на блондина с небольшим волнением. — Вместе. — Ли протягивает руку, Хенджин встает и продолжает оглядывать младшего, в попытках понять, все ли он сделал хорошо и нужно ли это было вообще. — Ты чего? — Ты… Ты не жалеешь? Только ответь честно. — Хван сжимает руку младшего. — Джинни, ты серьезно? — усмехается блондин и смотрит на парня. — Я мечтал об этом несколько лет и, блять, это даже лучше, чем было в моих фантазиях. — Ты просто слишком серьезен и я подумал, что сделал что-то не так. — Поверь, лучше тебя так никто не сделает. Я просто устал и выдохся. — смеется младший, на что получает облегченную улыбку. Юноши идут в душ вместе, где продолжают целоваться, несмотря на то, что губы болят до невозможного.

***

Все это время Джисон сидел и смотрел фильм. Он слышал, что творилось наверху, но лишь ухмылялся и делал звук громче. Ему не было противно или что-то типо того, он просто не хотел казаться грубым и подслушивать чужой секс. Конечно Хан знал, что Хенджин находится в ванной комнате. Конечно он знал, что ребятам необходимо, наконец, потрахаться и таким образом установить какой бы там ни был статус их отношений. Он все прекрасно понимал и лишь хотел помочь друзьям. Да, Джисон считал Хенджина своим другом. Они успели сблизиться за время нахождения в квартире Феликса, также успели нормально поговорить, пока ехали домой и сидели на обеде с родителями. Хенджин лишь казался сукой, и то, по большей части из-за слов Феликса и их небольшой перепалки на кухне Ли. Они смогли найти общий язык, но пока что звать друг друга братьями не готовы. Друзья — вот отличный статус их отношений. Ребята спускаются на первый этаж. Оба одеты, причесаны и на лицах красуются улыбки. — Ну наконец-то. Я уже второй фильм смотреть начал. — Это же ты закрыл дверь, верно? — А кто еще, Ликс? — И за это тебе спасибо. — Хван улыбнулся брюнету. — Только когда открыть ее успел? — Минут десять назад, когда понял, что стоны прекратились, ведь они перебивали даже чертов фильм, поставленный на всю громкость. Я понял, что вы закончили свои дела и быстренько открыл замок. Ребята уселись за стол, где, без сомнений, блондины сели вместе. Оба начали уплетать все, что попадалось под руку, ведь энергии было потрачено излишне много и нужно было восстановить силы. — Да тише-тише вы, никто не отберет. — усмехнулся брюнет. Все ужинали в тишине около пятнадцати минут, ведь понимали, что с набитыми ртами разговаривать как неприлично, так и неудобно. Только тогда, когда Джисон разлил алкоголь по бокалам, тишина прервалась. — Хенджин, помнишь, что завтра нужно собирать вещи? — Хан посмотрел на старшего. — Помню-помню. — Хван только сейчас вновь осознал, что придется жить без Феликса. Было больнее и тяжелее еще сильнее, ведь они разрешили свои недомолвки и установили, наконец, статус отношений. — Мне очень понравилось жить с вами. — вторгся в разговор Ли. — Да нам тоже, Ликси, но если мы останемся у тебя, то получается, что Мистер Хван зря вкладывал деньги в квартиру. — Я могу иногда приезжать к тебе? — Хенджин посмотрел с улыбкой на блондина. — Конечно! Хоть каждый день. Я не шучу. — Вам уж легче съехаться и не трепать этими поездками нервы, и не тратить деньги. — ребята разом посмотрели на Джисона, а потом друг на друга. — Я, на самом деле, и не против, тут уже исключительно выбор Хенджина… — Ты серьезно? — Хван удивленно посмотрел на младшего. — Я… Я просто хотел спросить, но не хотел казаться наглым и грубым… — О-о-о, ну все, наши шерочка с машерочкой спелись и наконец-то решили свои проблемы. — Хан встрял в разговор. — Наконец-то я перестану волноваться за ваши отношения и смогу строить свои. — Джисон усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Если хочешь, я могу не говорить родителям, что ты живешь не со мной. Мне даже лучше от этого, ибо продуктов и домашней еды буду получать в два раза больше. — ребята улыбнулись на слова Джисона.

***

К началу следующей недели Хван уже жил у Феликса. Они договорились снимать квартиру пополам и каждого устраивала сумма. Особенно Феликса, ведь теперь карманных денег было вдвое больше. Джисон обустроился на новом месте, чему был несусветно рад. Он всегда мечтал жить один и был очень рад тому, что у Феликса наладились отношения и он забрал его соседа к себе. Ребята начали встречаться официально, но не слишком открыто. Об их отношениях знали только Сан, Дэян, Минёк и Джисон. Урён не обязательно было об этом знать, но Феликс все равно указал девушке на то, что у него есть вторая половинка и юной особе не на что рассчитывать. Это, без сомнений, разочаровало девушку, но теперь она вела себя более сдержано рядом с Феликсом. Каждую ночь парни засыпали рядом, завтракали, обедали, ужинали, смотрели фильмы и просто отдыхали. Естественно, они рассказали друг другу о своих школьных чувствах, мыслях, фантазиях и эмоциях, которые испытывали до сегодняшнего дня. Где-то смеялись, где-то поддерживали, где-то просто слушали. Наконец-то все проблемы решились и все встало на свои места.