Take Me Home

Какаши не осознавал, пока не оказался внутри ресторана, что он и понятия не имел, какая еда нравится Ируке. В его защиту, он пережил лишь краткий приступ необоснованной паники, пока он стоял в очереди за китайской едой. Следует ли ему написать и спросить, что предпочёл бы Ирука? Стоило ли ему предположить? А может, ему следовало просто принести свои любимые блюда и надеяться на лучшее? До того, как он решил, что же ему всё-таки следует предпринять, девушка у кассы уже предлагала ему сделать заказ. Его сознание опустело на долю секунды, прежде чем он заказал на автомате: то же, что он обычно заказывал для себя, Тензо и Гая, и ещё какое-то популярное блюдо для пущей убедительности. Еды уже было немало, но лучше подстраховаться, верно? Он ещё даже не доехал до дома Ируки, но уже сходил с ума от всей этой затеи со свиданием. Он забрал своё абсурдно большое количество заказанной еды, наджно поместив её на свой мотоцикл, и направился в сторону Отстойной Квартиры в Блоке Номер Семь. Поездка пролетела в мгновение ока, Какаши провёл всё время в попытке укротить беснующиеся мысли в своей голове. Ирука пригласил его в свою квартиру. Что это значило? Очевидно, это значило, что они собираются съесть еду. И, вероятно, поговорить. Узнать друг друга получше, как и предложил Асума. Но что будет потом? После вчерашней провалившейся попытки переспать, ожидал ли от него Ирука чего-то ещё? Не то чтобы он был против, он был всеми руками за. Но он также был не против просто… провести время вместе? Он не был экспертом в отношениях, но он знал, что обычно люди говорили про секс на первом свидании с немалым количеством призрения. Но, честно говоря, было ли это также актуально, если первое свидание проходило после испорченной одноразовой интрижки? Всё было бы гораздо проще, если бы существовала какая-нибудь книжка с правилами. Он припарковался рядом с домом Ируки, снял свой шлем и вытащил телефон из заднего кармана. Я снаружи с едой Ты можешь подниматься. Я на втором этаже слева, квартира 211. Какаши громко выдохнул, схватив пакет с едой и взглянув на здание перед собой. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Он зашёл в большие двойные двери лобби, и стук его тяжелых ботинок по плиточному полу раздался эхом. Он быстро нашел лестничный пролет, поднялся на один этаж вверх и остановился перед табличкой с номерами квартир и указателями. Он проследовал за стрелкой, помеченной 201-219 вдоль по коридору, пока не оказался перед квартирой 211. Он снова проверил свой телефон, по меньшей мере дважды, убеждаясь, что цифры на экране совпадают с цифрами на двери. Он правда не знал, что бы сделал, если бы случайно постучал не в ту дверь. Как только он стал настолько уверенным, насколько это было возможно, в том, что стоял перед верной квартирой, он стянул с подбородка свою бандану, сделал глубокий вдох и постучал.

***

Ирука вздохнул, когда он зашёл в свою квартиру, стягивая свои ботинки и позволяя своей сумке плюхнуться на пол перед дверью. Он распустил свой хвост, встряхнул волосами и мягко помассировал кожу головы. Он опёрся о дверь, быстро пробежавшись взглядом по своей маленькой квартирке. По привычке, он держал её в чистоте, всё лежало на своих местах, кроме пары листов на кофейном столике и старой миски для хлопьев в раковине. Идеальная чистота для приглашения гостей. И это означало, что он не сможет занять себя уборкой и отвлечься. Он оттолкнулся от двери, останавливаясь в дверном проёме, ведущем в его спальню. Должен ли он застелить постель? Будет ли это слишком самонадеянно? Или это было просто обнадеживающе? Собирался ли Какаши провести с ним ночь? И, собирался ли Какаши переспать с ним или нет, хотел ли этого сам Ирука? Ирука тряхнул головой, закрыл дверь своей спальни и плюхнулся на диван. Он ведёт себя глупо. Его тревожность сводила его с ума, и ему стоило прекратить это… Какаши скоро зайдет к нему, они поужинают вместе… и что бы там ни случилось после этого, Ирука был готов хорошо провести время. Его размышления прервала вибрация телефона. Я снаружи с едой Глаза Ируки слегка расширились, и он почувствовал, как у него слегка спёрло дыхание. Сейчас это было реальностью… их свидание. Их что бы там это ни было, с Какаши. Ты можешь подниматься. Я на втором этаже слева, квартира 211. Ирука засунул телефон в свой карман, выпрямившись и пробежавшись руками по волосам. У него не было ни единой причины быть настолько нервным. Он уже целовал Какаши, сидел на его бёдрах и оставлял столько засосов на его коже, что неловкость была бы просто смешной. Но обстановка этой встречи настолько разительно отличалась, что это было почти что более нервирующим, чем обычное первое свидание. И это было просто несправедливо. Громкий, резкий стук прервал размышления Ируки, и он слегка вздрогнул, мысленно проклиная себя за такую нервозность. Он распахнул входную дверь, воспользовавшись моментом, чтобы полюбоваться открывшимся зрелищем. Какаши был здесь, все ещё в своих тяжелых ботинках, узких чёрных джинсах, и в поношенной кожаной куртке. Бандана, которую стащил Ирука, была заменена другой, более выцветшей и смятой, сейчас спущенной на его шею, чтобы обнажить его лицо. Его шлем был зажат под мышкой, в другой руке он держал большой пакет с едой на вынос. — Эм… хэй. Какаши поприветствовал его, протягивая еду. Ирука легко улыбнулся, оглядев пакет, прежде чем сделать шаг назад, давая Какаши войти. — Тут… много еды. Уши Какаши порозовели, когда он позволил Ируке взять пакет, его рука взметнулась вверх, чтобы смущенно потереть шею. — Ну, я… Я немного запаниковал в ресторане, когда понял, что понятия не имею, какую еду ты любишь. Так что, я просто… выбрал наугад. И заказал несколько разных блюд. Ирука рассмеялся, разглядывая пакет, заполненный разнообразными контейнерами с закусками и рисом. Этот человек так сильно отличался от того Какаши, которого Ирука встретил прошлой ночью. Было непросто представить Какаши Хатаке, неловко признающегося кому-то в настолько обыденной вещи, как покупка слишком большого количества блюд из-за того, что он не знал, что бы понравилось Ируке, но вот он был здесь; топтался в коридоре Ируки, краснея из-за китайской еды. Чёрт возьми. Ирука мог бы упасть в обморок. — Я уж точно не стану жаловаться из-за этого. Всё пахнет восхитительно, — Ирука поставил пакет на свой небольшой кухонный стол, идя к шкафчикам за тарелками. — Чувствуй себя как дома. Какаши сел за стол, повесив куртку на спинку стула, и начал доставать контейнеры с едой из пакета. Он принял предложение Ируки выпить воды, взяв стакан вместе с тарелкой, которую Ирука протянул ему. — Я буду есть палочками, но, может, тебе нужна вилка или ещё что? — предложил Ирука. — Да, пожалуйста, — пробормотал Какаши. — Я устраиваю полнейший беспорядок, когда ем палочками. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь показывал, как ими правильно пользоваться? — спросил Ирука, передав Какаши вилку, прежде чем сесть напротив него. Какаши пожал плечами, открывая контейнер с рисом. — Тезно из-за этого иногда надо мной смеется, это считается? Ирука закатил глаза, двигая контейнер ближе к себе. — Нет, наверняка нет. В любом случае, расскажи, что ты купил. — Точно, — Какаши отставил рис, указывая на каждый контейнер своей вилкой. — Это говядина с чесноком и брокколи, это курица Гунбао, это цыпленок генерала Цо, и это жареный рис со свининой и овощами. — Отлично, — одобрительно кивнул Ирука. — Всё это — хороший выбор. — Ох, хорошо, — Какаши заметно расслабился, немного улыбнувшись. — В следующий раз я куплю твоё любимое. Ирука замер, глядя на Какаши с легкой улыбкой. Следующий раз, хах? Ирука и Какаши ещё немного поболтали о пустяках, наполнили свои тарелки и устроились в уютной тишине, чтобы поесть. Ирука, позабыв о том, что ранее он успел съесть всего лишь половину своего обеда, осознал, что он страшно проголодался. После того, как Ирука опустошил всю свою первую порцию и собирался потянуться за следующей, он остановился, чтобы убрать волосы с лица. Он засунул резинку в рот и собрал половину своих волос в неряшливый пучок, оставив немного спадающих прядей на спине и шее, и остановился, почувствовав на себе взгляд Какаши. — Ты надел водолазку на работу, — отметил Какаши, и едва заметный намёк на ухмылку тронул уголки его губ. Резинка выпала из губ Ируки, и он почувствовал, как жар поднимается к его щекам. — Я — Мой босс бы — заткнись, — пробормотал Ирука, наблюдая за тем, как удовлетворенная усмешка Какаши становится шире. Он схватил резинку со своих колен, быстро собрал волосы и бросил на Какаши свирепый взгляд. Эффект был лишь частично приглушён его пылающими щеками. — Тебе пришлось ненамного лучше, чем мне, — заметил Ирука, вскинув бровь. — Может и так, но у меня не было работы сегодня. И моему боссу было бы всё равно, — пожал плечами Какаши. — В любом случае, кем ты работаешь, что это стало бы большой проблемой? — Ох, я работаю ассистентом учителя в школе дважды в неделю, — Ирука слегка рассмеялся, рассеянно потирая шею. — Можешь себе представить… скандал в учительской, если бы я пришел с шеей, полной засосов. Мои волосы — это уже слишком для некоторых мамочек из родительского комитета, — он закатил глаза. Какаши рассмеялся на это заявление, покачав головой. — Тогда, эти мамаши сумасшедшие. — Не могу не согласиться, — кивнул Ирука. — Серьезно, я так рад, что мне не приходится проводить родительские собрания. По крайней мере, пока что. — Так значит, ты хочешь преподавать? Какой-то конкретный предмет? — спросил Какаши. Ирука пожал плечами, накладывая еще немного еды в свою тарелку. — Технически, я сосредоточен на истории. Но я учусь на учителя общеобразовательной программы для начальных и средних классов. — Он сделал паузу. — Я правда очень хочу стать учителем средних классов. Какаши слегка склонил голову набок, приподняв бровь. — Правда? Почему именно средние классы? Ирука сделал паузу, тщательно обдумывая свой ответ. Не то чтобы он никогда не задумывался об этом прежде. Но обычно он не обсуждал это с другими людьми. — Когда я был в средней школе, — начал Ирука, вертя одну из своих палочек в руке, — Я… У меня был дерьмовый период. И я не думаю, что смог бы пройти через него, если бы один из моих учителей не был рядом, чтобы помочь мне и выслушать меня, — он остановился, мягко прикусив свою нижнюю губу. — Это правда многое для меня значит. И я чувствую, что… такие вещи… я бы хотел иметь возможность сделать то же самое для кого-то. Я хочу изменить что-то в лучшую сторону для детей, понимаешь? Ирука поднял взгляд от тарелки, и его вздох застрял где-то в горле, когда он поймал взгляд Какаши. Выражение в глазах Какаши было странным: в какой-то степени серьезным, но в тоже время удивительно мягким. От этого жар снова начал подниматься по шее и щекам Ируки, и он быстро перевёл взгляд обратно на свои руки. — Так что… да. Это… это просто моя болтовня, — пробормотал он, внезапно смутившись. — Я думаю, это действительно потрясающе, — прошептал Какаши. Ирука снова поднял взгляд. Какаши смотрел в свою тарелку, рассеянно играясь с куском говядины. — Я… тоже пережил много дерьма, когда я был молод. По-настоящему молод, — пожал плечами Какаши. — И я хотел бы, чтобы тогда мне встретился такой учитель, как ты. Кто-то, кто заботится об учениках так же сильно, как это делаешь ты. Ирука улыбнулся, слегка склонив голову на этих словах. — Да… посмотрим, правда ли я так хорош в этом, — рассмеялся он. — Все эти хорошие намерения ни черта не значат, если я не смогу соответствовать им, когда стану учителем. Какаши издал смешок, закатывая глаза. — Милый и скромный. Что ты делаешь с таким лузером, как я? Ирука вскинул брови на комплимент, слегка усмехнувшись. — Правильные мальчики всегда западают на плохих парней, правда? Какаши фыркнул, закатив глаза. — Да, только вот не «правильный мальчик» склеил меня вчера в баре, — поддразнил он. Ирука усмехнулся. — Что, у меня не может быть других черт характера? — Нет, я рад, что они у тебя есть, — Какаши нежно улыбнулся, откидываясь на спинку стула, чтобы посмотреть на Ируку. — Ты… ты правда очень интересный человек, Ирука, — пробормотал он. Ирука вспыхнул, скромно пожав плечами. — Кто бы говорил, — бросил он вызов. — Никто в городе не может прекратить болтать о тебе. Какаши закатил глаза. — О да, и большинство из этого — выдуманный бред. Ты веришь в какие-то сплетни? Ирука усмехнулся. — Только в те, где говорят, насколько ты сексуальный. Испытал это на собственном опыте. Ирука ухмыльнулся, когда Какаши залился ярко-розовым румянцем. Чёрт, наконец-то настал момент, когда он смог хоть немного сравнять счет. — Я… не знал, что их так много, — пробормотал Какаши, избегая взгляда Ируки. Ирука рассмеялся. — Ох, предостаточно. И лишь некоторые из них были преувеличением. Некоторые даже не отдали тебе должного. — О боже мой, — Какаши застонал, слегка качнув головой. — Прекрати. Я не хочу знать. Ирука промурлыкал, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись. — Но я знаю парочку хороших. Типа, насколько классно ты целуешься, или — — Пожалуйста, ради всего святого, не надо, — жалобно взмолился Какаши. — Я не хочу даже знать, что люди говорят об этом. Они правда часто это обсуждают? Ирука захихикал, по-настоящему захихикал, наконец сжалившись над Какаши. — Да нет, не особо. Я только что выдумал большинство из этого, — он сделал паузу. — Но если есть что-то, что ты хотел бы, чтобы я начал — Какаши прервал его протяжным стоном «<i>Неееет»</i>, и Ирука разразился радостным смехом. Он определённо собирался насладиться этой его особенной силой.

***

Никогда прежде у Какаши не было настолько частых порывов ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё это не сон. Он провёл большую часть своего вечера у Ируки за его кухонным столом, просто слушая, как тот говорит. Слушать Ируку было восхитительно. Какаши уже подметил, что у него была привычка перескакивать с темы на тему, и чем больше его интересовала какая-то конкретная тема, тем более оживленным он становился, как в выражении своего лица, так и в плавном движении рук. Какаши мог бы часами слушать его разговоры. На самом деле, возможно, именно этим он и занимался всё это время. Он много узнал об Ируке, темы варьировались от действительно хорошей книги, которую тот прочитал месяц назад, до наиболее интересных историй его первоклашек. Прямо сейчас он рассказывал Какаши, во всех подробностях, об особенно удивительном случае, когда профессор, проводивший семинар по углублённой истории, произносил иностранные слова с настолько комичным акцентом, что все присутствующие там студенты потратили в пустую целых два часа, пытаясь поправить его произношение. Какаши говорил немного, но он и не возражал. Зачастую, он не был особенно разговорчивым человеком, и он наслаждался тем, как проходил вечер; его подбородок расслабленно лежал на его руке, и он наблюдал за Ирукой, когда тот рассказывал даже о самых, казалось бы, обыденных событиях с таким искренним воодушевлением, что Какаши был совершенно восхищён. Однако, в конце концов Ирука, кажется, осознал, что он провёл большую часть часа будучи единственным говорившим. Его щеки порозовели и он сложил руки на своих коленях, посмеиваясь и пожимая плечами. — Прости, я… Ты можешь сказать мне заткнуться, если я становлюсь раздражающим. Я много болтаю, и я не хочу, чтобы ты — Ты тоже можешь что-то рассказать, если хочешь, — предложил Ирука, вдруг смутившись еще сильнее. Какаши вскинул бровь, не сдвинувшись с места. — Я кажусь тебе раздражённым? — спросил он, искренне удивлённый. Ирука взглянул на свои колени, поигрывая со своими пальцами. — Я не знаю. Ты просто… вроде как, пялишься. Ох. Ох. Конечно. Какаши всё это время сидел почти неподвижно, лишь изредка потягивая свой напиток или вставляя короткие комментарии к историям Ируки. Он был так счастлив, слушая его, что это наверняка выглядело так, будто бы он выпал из реальности. — Ирука, я не пытался абстрагироваться. Я… не хотел пялиться. Но ты так увлечённо рассказывал все эти истории, это было мило, — признал Какаши. Чёрт, честность завела его так далеко, так почему он должен останавливаться? — Ничто из этого не было раздражающим. Ирука вспыхнул ярче, но радостно просиял от заявления Какаши. Какаши на мгновение подумал, часто ли Ируке говорили, что его оживлённая болтовня раздражает? Неожиданно у Какаши возникла острая потребность найти каждого, кто называл Ируку раздражающим, и преподать им хороший урок. — Однако… я всё-таки говорил слишком долго. Ты должен рассказать мне что-то о себе, — предложил Ирука, снова встретившись взглядом с Какаши. Глаза Какаши слегка распахнулись, и он сел немного прямее. Ирука хотел узнать о нём больше? Он полагал, что это имело смысл. Единственные вещи, которыми приходилось довольствоваться Ируке, были бредовые слухи и единоразовая интрижка. Он считал, что он заслуживал узнать о нём что-то ещё. Но, чёрт, с чего Какаши стоило начать? Большая часть личной жизни Какаши была глубоко похоронена, по веским причинам. Едва ли это было тем, чем стоило делиться на первом свидании. — Ну, я, эм, — Какаши смущённо пробежался пальцами по волосам. — Я даже и не знаю, что тебе рассказать. — Ну, что-то типа того, что я рассказал тебе, — мягко рассмеялся Ирука. — Знаешь… что-то, о чём болтают на первом свидании. Где ты работаешь, какие у тебя хобби, что тебе нравится и не нравится. Какаши сделал паузу, обдумывая сказанное. Он, вероятно, мог бы поделиться с Ирукой такой информацией, не вдаваясь в подробности о куда более невесёлых вещах. — Ну… Я работаю в захудаленьком ломбарде, недалеко от бара, — пожал плечами Какаши. — Работаю там уже многие годы. Начал, когда я наверняка был даже чересчур юным. — Да? Тебе нравится там работать? — спросил Ирука. — Ну, я не жалуюсь, — задумался Какаши. — Едва ли это можно назвать работой мечты, но они неплохо платят и парень, владеющий магазином, классный. — Хорошо, — Ирука улыбнулся. — Честно признаться, иногда это максимум, о котором можно мечтать, устраиваясь на работу. Какаши издал смешок, выпустив воздух. — Да, думаю, так и есть. — Он сделал паузу. — Правда, у меня не так уж и много увлечений. Я хожу на работу, гоняю с Тензо и Гаем. Я просто, вроде как… справляюсь, я думаю. В свободное время вожусь со своим мотоциклом. — Возишься с мотоциклом? — спросил Ирука. — Прости, я почти ни черта не знаю о мотоциклах. Что с ними надо делать? — Ну, да ничего особенного, — рассмеялся Какаши. — Но, знаешь… ты просто возишься с ними для удовольствия. Иногда добавляешь всякие разные штуки, которые не особо нужны, но выглядят круто, понимаешь? Ирука усмехнулся, слегка качнув головой. — То есть, ты пытаешься сказать, что ты — воплощение парней-старшеклассников из подростковых фильмов, помешанных на байках? — Можно сказать и так, — ухмыльнулся Какаши. — Особенно, когда я был младше. Я участвовал в безбашенных гонках и ввязывался в драки. Я думал, что я был пиздецки крутым. Глаза Ируки расширились, и его улыбка стала лишь шире. — Ты был гонщиком? Черт, и как это было? — Глупо, — честно признался Какаши. — Это было незаконно, и грязно, и опасно, и так весело, — сказал он, улыбаясь немного тоскливо. — Иногда мне этого не хватает. Но сейчас трудно оставаться в тени, а проблем с копами мне хватило на всю оставшуюся жизнь, — он закатил глаза. — Как только тебе исполняется 18, это становится настоящей занозой в заднице. — Я бы и не подумал, — ответил Ирука, пожимая плечами. — Я был скучным всю свою жизнь. Думаю, максимум азарта, которого я смог достичь — это устраивание абсурдных розыгрышей в средней школе. — Ох, я бы с удовольствием послушал об этом. Ирука закатил глаза. — Мои истории о том, каким противным двенадцатилеткой я был едва ли будут настолько же интересными, как истории о незаконных байкерских гонках. — Ты удивишься, — пожал плечами Какаши. — Гонки не всегда скатываются во что-то безумное. И ты кажешься ребёнком, который придумывал бы потрясающие пранки. — Отлично. Я поделюсь историями о своих проступках, если ты поделишься рассказами о своих. — Справедливо, — признал Какаши. Он мягко пожевал свою нижнюю губу, потерявшись в размышлениях о том, с чего стоит начать. Он провёл добрые несколько лет на гоночной трассе, и не каждой историей он был готов поделиться так просто. — Ну, эм… Я купил свой первый мотоцикл, когда мне было шестнадцать. Это было ужасно. Этот кусок дерьма едва ли ездил, — он рассмеялся на это небольшое воспоминание. — Но я был чертовски горд. Я копил на него с четырнадцати лет. Я проводил почти каждый свободный час, когда не был занят работой, ремонтируя его. — Он покачал головой, тепло улыбаясь. — В первой гонке, в которой я участвовал, я был полностью повержен. Я думал, я хорошо разбираюсь в гонках, но оказалось, что я нихера не знал. Я не был готов к тому, насколько жестокими становились люди, и это почти что разрушило мой байк. — Ты попал в аварию? — спросил Ирука, широко распахнув глаза. — Типа того? — Какаши сморщил нос. — Я имею в виду, я точно устроил аварию. Но я был вынужден сделать это. Ирука озадаченно взглянул на него. — Видишь ли, я не знал, что это фактически самоубийство — учувствовать в гонке в одиночку. — Объяснил Какаши. — Люди формируют банды. Эти гонки для них являются способом продемонстрировать свою власть. И я был сопляком, который решился гонять один. Это ли не лучшая мишень для того, чтобы покрасоваться перед другими? — он закатил глаза. — Они бы наверняка протёрли мной полы, если бы они встретились со мной в обычный день. Но я был чертовски зол из-за мотоцикла. И это заставило меня биться по-настоящему грязно. Я выпутался почти невредимым, горделивый, и вызвался принять участие в следующей гонке. — Святое дерьмо, — восторженно сказал Ирука. — Ага, — согласился Какаши. — Я узнал, что ты можешь что-то выиграть на этих гонках, деньги, благосклонность и репутацию, и всё в таком роде. Так что я начал всерьез этим увлекаться. Именно так я и встретился с Тензо и Гаем — парни, которые были со мной прошлой ночью, — я встретил Тензо почти сразу, он часто тусовался с гонщиками, но у него не было своего байка. Мы прилипли друг к другу, как приклеенные. — Кто из низ Тензо, со стрижкой под горшок или с маллетом? — спросил Ирука. Какаши рассмеялся на эти слова, широко ухмыльнувшись в сторону Ируки. — С маллетом. И я так рад, что ты тоже это подметил, он никогда не слушает, когда я говорю ему подстричься. — Ну, ему идет, — ухмыльнулся Ирука. — Никому не идет эта стрижка. Но, в любом случае, мы начали гонять вместе. Нам удалось стащить у кого-то старый байк, и мы собрали достаточно запчастей, чтобы смастерить из него хоть что-то ездящее. Мы познакомились с Гаем через пару лет, и его мотоцикл был, на самом деле, на три головы лучше нашего. Так что мы по очереди участвовали в гонках на его байке. Мы стали достаточно хороши, и люди начали пытаться отстранить нас от заездов, что, скорее всего, случилось примерно в то же время, когда люди начали распространять тупые слухи о том, насколько наша троица пугающая, — Какаши закатил глаза. Ирука вскинул бровь. — Вы все никогда не были пугающими? — Нет, чёрт возьми, — рассмеялся Какаши. — Мы даже не были самой пугающей бандой в округе. Мы не стали опровергать слухи, потому что подумали, что они довольно забавные. Люди раздували такую шумиху из всяких мелочей, вроде моего глаза или банданы, говорили, что мы не боимся затевать драки, — он медленно покачал головой. — Думаю, единственная драка, которую я затеял, была однажды, когда я увидел какого-то урода, помочившегося на мотоцикл Гая. Ирука громко расхохотался, и Какаши дал ему несколько минут на то, чтобы прийти в себя. Была ли идея того, что он оказался не таким уж и плохим парнем, настолько забавной? — Прости, — сказал Ирука сквозь смешки, — Я просто… люди так много болтают… и думать обо всём том дерьме, что я слышал, после того, как мы вот так вот проводим время вместе. Это так забавно. Какаши пожал плечами. — Честно говоря, я перестал следить за тем, что говорят люди. Как только это начало привлекать ко мне копов, ощущение новизны прошло. — Справедливо, — признал Ирука. — Но слышал ли ты слух о том, что ты вырезал свой собственный глаз и заставил свою банду съесть его в знак их преданности? Какаши нахмурил брови и уставился на Ируку с озадаченным выражением лица. — Что ты имеешь в виду? Это — абсолютная правда. Они оба — Какаши и Ирука — смогли сохранить нейтральное выражение лица примерно на три секунды после этого заявления. Оба мужчины разразились безудержным смехом, и Какаши не мог прекратить смеяться, засвидетельствовав то, как Ирука закрыл рот рукой в ответ на громкое фырканье. Чёрт возьми, Ирука был самым привлекательным человеком из всех, кого Какаши когда-либо встречал. В конце концов, они оба успокоились, и Какаши смахнул слёзы, собравшиеся в уголке его глаза. Он был уверен, что смог бы сосчитать по пальцам одной руки количество раз, когда он смеялся так громко, будучи трезвым. Ирука, вернув себе самообладание, поднялся, чтобы начать убирать со стола. Какаши быстро вызвался помочь, отмахиваясь от настояний Ируки отдохнуть. — Ты принес еду, ты уже выполнил свою часть работы, — возразил Ирука, когда Какаши отнёс грязную посуду в раковину. — Я вымою. — Конечно, я принёс еду, но я также вторгся в твой дом, — оспорил Какаши. — Я сам уберу за собой. Ирука пропыхтел, схватив свою тарелку, и присоединился к Какаши у раковины, толкнув его бедром в сторону, чтобы они оба смогли уместиться. Какаши отшатнулся, широко распахнув глаза. — Нечестно, используешь мою слепую зону против меня, — пробормотал он, слегка пихнув Ируку в ответ. — Ну, мне бы не пришлось, если бы ты не был таким упрямцем, — парировал Ирука, слегка усмехнувшись. Какаши мягко фыркнул, закатив глаза и брызнув водой из-под крана в Ируку, который тихо взвизгнул от удивления и выронил палочки, которые держал в руке. Какаши не смог сдержать смех при виде его реакции, и, вероятно, полная пригоршня теплой воды, выплеснутой ему в лицо, была ожидаемой местью. — Ох, ты играешь по крупному, — ухмыльнулся Какаши, смахнув мокрые волосы с лица. Он наблюдал, как глаза Ируки метнулись с лица Какаши на съемный распылитель на кране, слегка расширившись от страха. — Ох, чёр — Ругательство было прервано громким визгом, когда Какаши схватил распылитель, Ирука вскинул руки, пряча лицо, когда Какаши промочил его с ног до головы. Ирука отчаянно искал способ отомстить, его пальцы нащупали полупустой стакан с водой, оставшийся с ужина. Он ухмыльнулся, схватив его и выплеснув содержимое на Какаши, который выронил распылитель в провальной попытке защитить лицо. Какаши выругался на выдохе, когда Ирука бросился за распылителем, дотянувшись до него за секунду до того, как стало бы слишком поздно. Они оба поборолись за него несколько минут, ворча и смеясь, вымокнув до кончиков волос. Какаши смог остановиться только, когда почувствовал ладонь Ируки на своей груди, — тёплое давление разительно отличалось от холода, исходящего от прилипнувшей к коже мокрой футболки, — отталкивающую его до тех пор, пока он не уперся бедрами в кухонную стойку. Ирука приник ближе, оба мужчины выпустили из рук распылитель, когда Ирука обвил руки вокруг шеи Какаши и притянул его, чтобы жарко поцеловать. Руки Какаши моментально переместились на бёдра Ируки, держа его близко, когда он выпустил довольный вздох напротив губ Ируки. Целовать Ируку было даже приятнее, чем он помнил, это было тепло и мягко, и это заставило Какаши выпустить низкий, нуждающийся звук из глубины его горла. Он почувствовал ухмылку Ируки на своих губах, приподнявшегося на носочках, чтобы приникнуть к Какаши ещё ближе. Какаши мягко прошелся ладонями по спине Ируки, его влажная рубашка прилипла к его рукам и задралась, обнажая кожу Ируки и вызывая у него дрожь. Ирука медленно отстранился, моргнул и распахнул глаза, чтобы встретиться взглядом с Какаши. Его щёки окрасились розовым, и уголки его губ приподнялись в смущённой улыбке, которая поразила Какаши как рыбку, клюнувшую на рыболовный крючок. Ирука скользнул рукой от шеи Какаши вниз, по его руке, мягко направляя его запястья, пока пальцы Какаши не оказались под краем его водолазки. Он стойко выдержал взгляд Какаши, прихватив его нижнюю губу зубами и прижав руку Какаши к своей коже, прежде чем вернуть свою руку к лицу Какаши, притянуть его к себе и снова соединить их губы. Какаши понял молчаливое приглашение, засомневавшись всего на секунду, прежде чем позволить своим пальцам двинуться по обнажённой коже на пояснице Ируки, чувствуя, как по всему телу пробегают мурашки. То, что началось как пробное исследование, становилось все смелее по мере того, как они продолжали целоваться, и рука Какаши скользнула выше под водолазку Ируки, пока их языки лениво переплетались. Пальцы Какаши коснулись соска Ируки, что вызвало у него резкий вздох и тихое хныканье, заставив Какаши повторить действие с не менее обнадеживающим результатом. Он дразняще обвел сосок кончиком пальца, заставив Ируку выпустить дрожащий стон. — Ах, Каши! — Ирука отстранился с тихим вскриком, когда Какаши ущипнул его сосок, и его голова склонилась на плечо Какаши, в то время как пальцы продолжали дразнить его под водолазкой. — Да? — пробормотал Какаши, облизнув губы, когда почувствовал, как пальцы Ируки вплетаются в его волосы. — Ох… Так хорошо, — выдохнул Ирука ему в шею, его губы дразняще коснулись чувствительной кожи. Какаши выпустил мягкий стон, прежде чем податься вперед и сменить их позицию. Ирука позволил ему прижать себя к стойке, руки Какаши опустились на его бедра, нежно сжимая его задницу, выбив из него низкий стон. Какаши ухмыльнулся, уткнувшись носом в шею Ируки. — Приподнимись, — прошептал он, посылая мурашки вниз по позвоночнику Ируки, вызванные ощущением дыхания на его ухе, а также воспоминанием их предыдущей ночи. Какаши почувствовал, как напряглись руки Ируки на его шее, и он крепко схватил Ируку за задницу, быстро приподняв его, чтобы усадить на кухонную стойку. Какаши легко скользнул между ног Ируки, пробежавшись руками по бедрам Ируки и вверх, под его влажную рубашку, чтобы очертить пальцами его талию. Ирука прильнул к этому прикосновению, его пальцы прошлись по волосам Какаши, притягивая его ближе. Какаши улыбнулся Ируке, склонился ближе, чтобы соединить их губы, прежде чем вцепиться пальцами в подол рубашки Ируки. — Могу я? Он выдохнул вопрос в губы Ируки, отстранившись ровно настолько, чтобы встретить разгорячённый взгляд Ируки. Ирука кивнул, прикусил свою нижнюю губу и выпустил волосы Какаши, когда руки того прошлись по его торсу, стягивая водолазку. Какаши бросил рубашку Ируки на пол рядом с ними, позволяя своему взгляду блуждать по каждому новому сантиметру обнажившейся кожи. Его руки проследили след, проложенный его взглядом, и он, словно зачарованный, наблюдал, как его пальцы скользят по гладкой загорелой коже. Какаши позволил своей руке спуститься к бедрам Ируки, склонившись вперед, чтобы уткнуться носом в шею Ируки, сцеловывая засосы, оставленные им на его коже прошлой ночью. Его губы скользнули вниз, по ключицам и груди Ируки, и он поймал пристальный взгляд Ируки, прежде чем медленно очертить языком его сосок. Ирука издал пронзительный стон, выгибаясь от прикосновения и впиваясь ногтями в плечо Какаши. Ему казалось, что его кожа плавится от каждого прикосновения Какаши, и он чувствовал себя балансирующим на грани между желанием, чтобы это длилось вечно, и необходимостью, чтобы Какаши, наконец, перестал дразнить его, прежде чем он сойдет с ума. Какаши ухмыльнулся, прежде чем сомкнул губы вокруг соска Ируки, вбирая его в рот. Ирука громко простонал, его бедра дернулись вперед, и он зажмурился. — Блять, Какаши, — выдохнул Ирука, прерывисто дыша, когда Какаши отстранился от него с мягким, влажным звуком. Его челюсть ослабла, когда губы Какаши спустились ниже, и он опустился на колени между ног Ируки, прикусив его кожу ровно над пупком. Ирука вплёл пальцы в волосы Какаши, неспособный отвести взгляд от вида Какаши, стоящего на коленях прямо перед ним. Взгляд, который тот устремил на Ируку, был почти благоговейным, и он с легкой ухмылкой уткнулся лицом во внутреннюю сторону дрожащего бедра Ируки. Пальцы Ируки сжались в волосах Какаши, бессознательно притягивая его ближе. А Какаши был и рад подчиниться, и, крепко сжав бёдра Ируки, он запечатлел легкий поцелуй на выпуклости в его джинсах. Какаши поднял взгляд в ответ на его тихое хныканье. — Всё хорошо? — спросил он. Ирука прикусил губу и кивнул, не доверяя своему голосу. Он был вознаграждён пошлой улыбкой Какаши, чьи тонкие пальцы двинулись к ширинке его джинсов, чтобы ловко расстегнуть пуговицу. Ирука позволил своей голове откинуться на кухонные шкафчики, бормоча под нос проклятья, когда Какаши, наконец, коснулся его губами, и руки Какаши на его бедрах были единственной вещью, удерживающей его от того, чтобы свалиться со стойки. Какаши издал низкий горловой смешок, не теряя времени, превращая Ируку в раскрасневшееся, беспорядочное нечто своим языком. Ирука извивался в руках Какаши, прикусывая тыльную сторону своей ладони в попытке заглушить часть стонов, которые он издавал. Он приоткрыл один глаз, когда почувствовал, как Какаши отстранился от него, слабо проскулив в знак протеста. Какаши вскинул бровь, потянувшись, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Ируки, отодвигая ладонь от его рта. — Не надо. Я хочу слышать, — пробормотал он, нежно целуя внутреннюю сторону запястья Ируки, прежде чем вновь опустить голову и вобрать Ируку обратно в свой рот. Он едва ли смог сдержать ухмылку, когда Ирука громко простонал, и обе его руки резко дернулись в волосах Какаши. — Блять, Какаши, — хрипло простонал Ирука. — Так хорошо, я — ах — блять, не останавливайся —! Какаши мягко простонал, его глаза сомкнулись, и он позволил себе раствориться в ощущениях рук Ируки в своих волосах и в стонах удовольствия, которые он извлекал из него. Какаши чувствовал каждый звук, издаваемый Ирукой, всем своим телом, каждый стон и всхлип подстёгивали его с такой силой, которую, как он думал, он даже не смог бы описать. Не прошло много времени, прежде чем Ирука напрягся под ним, его бедра изогнулись, когда он громко прокричал имя Какаши, а после откинулся на шкафчики, разморенный испытанным оргазмом. Какаши медленно отстранился, нежно натянув боксеры и джинсы на Ируку, встал и вытер рот кулаком с самодовольной усмешкой. Ирука медленно проморгался, с ленивой ухмылкой смахнув волосы со своего покрасневшего и потного лица. Ирука притянул Какаши ближе за ворот футболки, пробегаясь пальцами по его торсу, вовлекая его в медленный, глубокий поцелуй. Он спустился рукой на пояс Какаши, с полным намерением оказать ответную услугу, когда Какаши уклонился, издав тихий протестующий стон. Ирука отстранился, с непониманием взглянув на Какаши. Его встретили розовые щёки Какаши и отведённый взгляд, и тот неловко пожал плечом. — Я, эм, я в порядке, — пробормотал он, слегка качнув бёдрами. Когда его слова вызвали у Ируки лишь ещё больше непонимания, его румянец стал ещё гуще. — Ты не хочешь —? Какаши слегка поморщился, его рука поднялась, чтобы потереть затылок, и Ирука начал узнавать в этом движении нервный тик. — Нет, это — Я…. Я в норме, — повторил Какаши, очевидно смущённый. — Ты, эм. Ты так этим наслаждался, и это было так горячо, и, эм… Глаза Ируки распахнулись. Ох. Усмешка медленно украсила его лицо, и он хихикнул прежде, чем смог сдержаться. — Ты… просто слушая меня? — спросил он, притянув Какаши ближе. Какаши тихо простонал, позволив голове упасть на плечо Ируки. — Ага. Заткнись. — Размечтался, — поддразнил Ирука, обернув руки вокруг шеи Какаши. — Знаешь, это в каком-то смысле сексуально. — Пощади меня, — пробормотал Какаши, закатив глаза прежде, чем выпрямиться вновь. Ирука рассмеялся, соскользнув со стойки и быстро чмокнув Какаши в нос. — Ладно, ладно. Но только потому, что впереди нас ждет уборка всего этого безобразия. Какаши тоже рассмеялся, оглядывая небольшую кухню Ируки. Он был прав, повсюду здесь были лужи воды, в одной из которых одиноко лежала рубашка Ируки. Их еда всё её была разложена на столе, и ни одна из их тарелок не была вымыта. Ирука потянулся, оглядывая устроенный ими беспорядок с тихим вздохом. — Давай же. Я сложу наши мокрые вещи в сушку. Я уверен, что у меня есть футболка или ещё что-нибудь, что подойдет тебе, пока наши вещи сохнут. — Ирука остановился, его глаза внимательно оглядели торс Какаши, прежде чем встретить его взгляд. — Но только, если ты хочешь. Какаши ухмыльнулся, стянув мокрую футболку через голову и отдав её Ируке. — Как пожелаешь, Принцесса, — поддразнил он. Ирука фыркнул. — Как бы заманчиво ни было наблюдать за тем, как ты моешь мои полы без рубашки, я принесу тебе футболку, — ответил он, и их рубашки оставили влажный след, когда он отнес их в ванную.

***

Они оба провели остаток вечера, убирая кухню Ируки и валяясь на диване в двух огромных футболках Ируки. И если цзинь сушилки был проигнорирован в пользу того, чтобы обменяться ленивыми поцелуями под тихий шум телевизора, никто не мог осудить их за это.