The Peaches

      Настал вечер, небо окрасилось золотом, сонное солнце спешило уступить свой пост яркой луне. Приятно вновь любоваться тёплыми цветами природы, особенно после зловещих голубых сияний Костяной Леди. Мир принял свой первоначальный, неидеальный, но яркий вид. Как можно не наслаждаться красотами здешних мест, тем более, находясь на Горе цветов и плодов?       Сунь У-кун и его талантливый ученик МК снова встретились на отвесной скале, как делали уже много раз до этого. Еда, напитки, яркий закатный свет — можно наконец-то скромно отпраздновать победу. Оба сильно устали, измотаны прошедшей битвой, но ничего так не придаёт сил, как приятная компания и пельмешки в кисло-сладком соусе. МК ярко описывал ход сражения, приправляя забавными комментариями и собственными чувствами. — … Подожди, ты вот так просто уговорил Макака помочь? — перебил У-кун. — Да. Мне кажется у меня хорошо получается вдохновлять людей, — МК нарочито важно задрал голову, хотя говорил он это с не совсем серьёзной интонацией. — Ого, переманил на свою сторону этого «плохого парня»? — с сарказмом произнёс У-кун. — Ха-ха, иногда даже помощь злодеев не бывает лишней. — Это уж точно. Против такой проблемы все средства хороши, — Сунь сделал паузу, чтобы закусить, — Кстати интересно, куда Макак пошёл сеять хаус дальше? — Так он пока никуда не торопиться.       У-кун чуть не подавился едой, услышав эту новость. — Кхк-кхе, в каком смысле? — Я сегодня доставил Макаку лапшу. Говорит, хочет отдохнуть в городе от всей этой войны.       Подозрительно. У-кун был уверен, что этот человек уйдёт далеко, и будет строить новые «коварные планы», как и обещал. Но нет, он совсем недалеко, гуляет по городу на виду у великого Царя Обезьян, спокойно заказывает лапшу у его приемника. Чем он вообще там занимается?       Весь вечер прошёл в приятном разговоре, шутках, но начинало смеркаться, воздух становился холоднее, МК было пора возвращаться.       Проводив дорогого ученика, Царь Обезьян вернулся к мыслям о Макаке. Его присутствие неподалёку вызывало иррациональное напряжение. Так проявлялось недоверие? Возможно. Странно оставаться спокойным, когда знаешь, что в городе есть существо, практически равное тебе по силе, способное на огромные разрушения, а друзья твои в этот момент мирно спят или отдыхают в своих домах.       У-кун сконцентрировался, призвал золотое зрение в помощь, чтобы попробовать хотя бы заметить вдалеке Макака. Но было поздно, солнце уже село. С наступлением темноты его уже невозможно заметить. Он растворился, стал невидимкой, мрак стал ему укрытием.       Принято решение ложиться спать. Днём можно попытаться поискать его снова, сейчас сон был важнее.       Утро встречало тёплыми лучами ласкового солнца. С ними и пришло немного энергии. Битва с Костяной Демонессой унесла много сил, но постепенно они возвращались обратно, насыщали тело, уже сегодня У-кун чувствовал себя лучше, чем вчера.       Быстрый завтрак и водные процедуры — всё, пора проследить за потенциальным нарушителем спокойствия! Тем более, Сунь может не ждать МК в гости, парень должен идти тусить с Мей, а значит, У-куну придётся искать себе занятие самому.       Хотя зачем искать? Всё было решено уже прошлым вечером.       Осторожно, невидимкой пробираясь между домов, мышью протискиваясь по улочкам, воробьём пролетая над крышами, подозрительный гость был найден.       Пляж, море, люди наслаждаются летом, теплом, несмотря на недавние разрушения. Жизнь постепенно идёт дальше. Дети лепят фигуры из песка, пожилые дамы загорают, читают книжки, подростки плескаются в воде. И притаившись в этой людской идиллии, Макак сидел в шезлонге, прятался от солнца под большим зонтиком и пил холодный коктейль с дольками апельсина. Возмутительно расслабленная поза, чёрные очки, оберегающие глаза от яркого света, красные шорты и чёрная гавайская рубашка — да он прямо курорт себе организовал! Нет, посмотрите на него!       Из-за очков сложно сказать, куда Макак смотрит и открыты ли его глаза вообще. У-кун подошёл сзади и помахал рукой перед невыразительным лицом. Реакции нет. Прежде чем будить, У-кун решил попробовать выкрасть из рук рыжий напиток и самым наглым образом отпить немного, но по его руке грубо шлёпнул чёрный хвост. — Я надеялся, что если проигнорирую муху, то она сама решит улететь, — Макак надел чёрные очки на голову, — Иди и сам себе закажи. — Хей, Макак! Не ожидал тебя здесь увидеть, — наигранное дружелюбие не вызвало ответных эмоций, что заставило У-куна перейти на уже более строгий тон, — Нет, правда, что ты здесь делаешь? — А что по-твоему люди должны делать на пляже?       Это явная ложь, призванная скрыть истинную причину. На ум пришла единственная догадка, от которой насмешливая улыбка сама полезла на лицо. — Неужели-и-и, — протянул Сунь У-кун, — Наш великий «Мудрец, проникающий всюду ветром» исчерпал все свои силы и просто не может сейчас оказаться далеко-далеко отсюда? — Хах, а у «Великого мудреца, равного небу» нет более важных занятий, чем преследование меня?       Очень хороший вопрос. Но ещё раз прокрутив в голове все свои планы, Сунь решил, что в этот день он абсолютно свободен. — Я не преследую, — уточнил Великий Мудрец, — А слежу, чтобы ты точно не натворил проблем и не подверг опасности людей.       Макак бросил осуждающий взгляд на навязчивого гостя, снова прикрыл глаза очками и продолжил попивать коктейль. — То есть, тебе правда нечем заняться, — подытожил Шестиухий.       И был прав. У-куну хотелось бы компании, но в то же время боялся давать Макаку просто так разгуливать по городу. Решение — убить двух зайцев одной пулей. — Должен же кто-то приглядывать за злой обезьяной.       Становилось жарко сидеть под горячими лучами в привычной одежде. У-кун направил свою магию на смену одеяния, создал на себе красную пляжную футболку с цветастым узором и жёлтые шорты. Так гораздо легче переносить высокую температуру. — Почему ты решил прийти именно сюда? — не то чтобы У-куну было действительно интересно, но выбор места для Макака был действительно необычным. — По морю соскучился, — ответил так легко и без интереса, что даже не понять степень искренности этой фразы, — О, привет МК.       Он тоже тут? Великий Мудрец тут же обернулся, но не увидел не своего ученика, не даже кого-то похожего. — Ты, наверное, ошиб…       Макак пропал. Шезлонг пустовал, коктейль и очки оставлены, а самого хозяина не стало.       Где? Откуда придёт удар? Сунь начал вертеть головой по сторонам, ища тёмный силуэт. Но всё оказалось безобиднее, чем подумал У-кун. Он заметил чёрную капну шерсти среди голов людей в воде. Вон он, гребёт и в ус не дует. — Сил на магию нет, а вот на фокусы — пожалуйста.       Царь Обезьян обратился соколом, вспорхнул вверх, пролетел над Макакам, и сразу же принял прежний вид, поджав ноги, прыгнул бомбочкой в воду. Прохладная вода остужает, бодрит, брызгает соль на язык. Всплески от прыжка отлетели далеко, но больше всех досталось Макаку. Его накрыло тонкой волной, намочило шёрстку на голове, которую он старательно держал в сухости.       У-кун убрал с лица налипшие пряди меха и протёр глаза. Море принесло чистую воду, слабое течение и много малюсеньких рыбок, которые проплывали по дну мимо. Такую благодать сложно переоценить. Но Макак уже не разделял его настрой. — Вообще-то, ты здесь не один.       У-кун только показал язык, по-детски отражая замечание. Макак глубоко вздохнул, замахнулся и обрушил праведный всплеск на возмутителя спокойствия. Ибо не стоило доставать Шестиухого! Свалился с неба, распугал всех в округе, ещё и улыбается! — Ах так, — замах, и новые брызги.       Это война. Обе стороны перестали соблюдать поочерёдность и пустились в беспринципный бой, и не важно, что со стороны они выглядели как балующиеся малыши.       Водные залпы не отличались большой силой, всё-таки вокруг были смертные, которые и так оплывали их за пять метров, не хотелось никому навредить и испортить этот прекрасный день.       В ход пошла тяжёлая артиллерия, когда Макак отклонился назад и пустил в ход ноги, от которых мощность волн увеличилась. Такой силе У-кун решил не противостоять, достаточно много воды попало в рот и глаза, от чего стало немного неприятно. — Кхе-кхе, хорошо, я сдаюсь! — и поднял руки в примирительном жесте.       Макак взглянул с настороженностью на У-куна, не веря в окончание сражения.       Подозрения оправдались, Сунь тут же прыснул, обратился рыбой и смеясь, поплыл наутёк. Не было такого, чтоб Великий Царь обезьян так просто признавал поражение!       Отдалившись на достаточное расстояние, У-кун не заметил ни преследования, ни самого Макака на прежнем месте. Не успел он даже задуматься, как на дне открылся тёмный портал и мощным потоком начал засасывать в себя всё вокруг. Так вот, что чувствуют золотые рыбки, когда их смывают в унитаз… Неприятные ощущения.       У-кун оказался на берегу, почувствовав песок под ластами, принял истинный облик. Макак стал над ним с водным пистолетом, нацеленный выстрелить в лоб. — О нет, — У-кун использовал всё своё актёрское мастерство, изображая загнанного в угол, — Мне не сбежать.       Комедия театрала-любителя посмешила Шестиухого. Тяжело сдержать хотя бы ухмылки при виде этого шоу. — Прощай, — насмешливо сказал Макак.       Палец давит на курок. Выстрел. — Не-е-ет!       Драма, смерть, конец. Великий герой пал.       Оружие убийства воткнуто в песок, спектакль окончен. Порой шуточки У-куна действительно поднимают настроение, в этом Макак не стал бы спорить. Но присутствие этого «надзирателя» рядом всё равно не давало покоя. Давно забытая обида словно проснулась и начала скрести под сердцем. — Рад, что за столько лет ты не разучился веселиться, — Сунь встал и начал отряхиваться от песка.       Макак сел на прежнее место, вернувшись к оставленному напитку. — Ты серьёзно решил таскаться за мной всё время? — негативные эмоции постепенно множились от одного присутствия Царя Обезьян рядом.       Макаку хотелось снова остаться одному, не думать о недавних событиях, о Костяной Леди. Нужно было как-то отцепить от себя этот якорь. — Не знаю. Ничего интересного сейчас всё равно не происходит.       Самое ужасное, что это правда. Макак закатил глаза, понимая бедственность своего положения. — Тебе будет гораздо полезнее и лучше пойти и заниматься… Своими… Геройскими делами? — сложно сказать, какими конкретно, главное просто отослать его подальше, — А я видеть тебя уже не могу. — Что? Так сильно расстроился, что не смог со своей Демонессой захватить мир, что не можешь выдерживать поражения?       Сказанные как очередной подкол и сарказм слова ударили по самолюбию с оглушительным треском. Да что он вообще знает о той ситуации? О том, какую по-настоящему сторону занимал Шестиухий? Раздражение вспыхнуло и заполнило собой всё. Макак призвал свой посох и без раздумий вдарил, целясь в голову. Теперь уже абсолютно серьёзно.       У-кун смог блокировать удар, схватив конец посоха у себя перед носом. Резкие перемены в настроении удивили, но вовсе не испугали. — Даже шутить об этом не смей.       У-кун не желал драться, только не в этом месте и толком не накопив силы. — Как скажешь, — простого согласия тут будет явно недостаточно, но продолжать делать шаги навстречу уже становится опаснее, — Но правда не понимаю, почему ты служил Костяной Леди? — Мне пришлось. Из-за тебя, между прочим. — Опять всё из-за меня… — О, считаешь не ты меня убил? Как по-твоему я выбрался из подземного царства? Кто меня вытащил?       Картинка в голове У-куна сложилась, и картинка была страшной. Спустя столько времени, действия всё ещё имели последствия, и не только для Царя Обезьян. Если бы тогда был другой исход боя, то Макак не попал бы в этот плен. Но нет, руки не дрогнули, измазались кровью. — Так вот как ты… — Стал её должником? Верно. Все наложенные на меня оковы я ненавидел. Но оказаться снова на том свете не хотелось. — Хотел сказать «вернулся».       Макак надавил на посох сильнее, пришлось держать оружие крепче. — Слушай, да… Я… — нужные слова уже были найдены, но гордость не давала языку их произнести. Сжав волю в кулак, вобрав холодный воздух, всё же получается выдавить, — Мне жаль.       Макак посмеялся, глядя в лицо. Великий Мудрец прощения пытается просить? Да где это видано? — Тебе то? — с издёвкой переспросил Шестиухий. — В том приключении много чего произошло… — У-кун пытался развить мысль, но запнулся и решил вообще переформулировать фразу, — В общем, МК научил меня некоторым вещам, скажем так. И хочу сказать… Прости, я должен был поступить иначе, — сам не верит, что смог это произнести.       Сердце било тревогу, мышцы были сжаты и настроены на принятие и отражение атаки. Но Макак ослабил давление, смотрел в глаза, прямо в душу, не веря У-куну и своим ушам. Всё пытался отыскать хоть намёк на фальшь, но не находя, его лицо смягчалось, вкладываемая в оружие сила уменьшалась.       В конце концов У-кун просто оттолкнул от себя конец посоха. Он улыбнулся, надеясь, что его извинения были приняты.       Макак покрутил посох в руках, явно о чём-то задумавшись. Но тут же схватил по-крепче и вновь наставил на собеседника. — Кто ты такой и почему притворяешься Сунь У-куном? — Да ладно тебе… — Хах, — Макак всё же убрал оружие из рук, улыбнувшись собственной шутке, — Достаточно странно слышать от тебя подобное.       У-кун понимал, что сказанного мало, но этого хватило, чтобы загасить столкновение.       Макак допил последний глоток своего напитка, открыл портал куда провалились все пляжные вещи, и сменил прикид с пляжного на более привычный. — Куда это ты? — Перекусить захотел.       Накал спал, оба вернули размерное расположение духа. Только У-кун уже сомневался в том, должен ли он продолжать. — Я могу пойти с тобой?       Макак мысленно рассуждал так: «Не отметить перемены в поведении У-куна невозможно. Чисто ради поиска новых способов манипуляций в дальнейшем можно рассмотреть эту личность по-лучше». — Делай, что хочешь.       Конечно же У-кун пошёл следом, тоже сменив шмотки.       Макак привёл к скромному ресторанчику, стоящему неподалёку от береговой линии. Выглядит немного потрёпанным, косым. Если бы изнутри не слышались голоса людей, то это здание бы больше сошло за бедный, заброшенный дом.       Хотя стоп, не являются ли все эти звуки лишь иллюзией? — А, я понял, — У-кун улыбнулся своей догадливости, — Ты ведёшь меня в ловушку?       Макаку понравилась догадка. — Спасибо за идею на будущее.       Внутри всё было оставлено просто и со вкусом. На пошарпаных стенах выцветали картины, висели полки с цветами, и развешанные гирлянды придавали уютное освещение. Приятная музыка играла на фоне, приглашая зайти. Вся эта красота приятно удивила У-куна. — А ты уже бывал здесь? — Нет, — Макак пожал плечами, рассматривая меню у стойки. — Но ты так уверено сюда шёл, будто точно знал, куда. — Я всегда уверен в том, что делаю, — Шестиухий пробежал глазами по строчкам, остановился и наконец обратился к кассиру, — Давайте говядину и классический набор овощей.       Только сев за столик, У-кун заметил на столе две чёрных небольших конфорки электрической плиты. Подержал руку над ними. Проверил — не работают.       Макак сел на против, откинувшись на спинку диванчика. — А зачем нам плитка в столе? — Сунь переводил любопытный взгляд то на устройство, то на собеседника. — Чтобы тушить и жарить.       У-кун всё равно не мог понять, что здесь делает этот прибор. — То есть люди приходят в ресторан, чтобы готовить самим себе?       В это время официант подал две тарелки. Одна с тонкими ломтиками мяса, аккуратно выложенных по кругу. Вторая, с так же аккуратно нарезанными овощами: колечки лука, морковки, помидор, сладкого перца и грибов. На плитку поставлена жаровня с ароматным бульоном, пропитанным пряностями. Конфорка подала жару, заставляя воду слегка булькать. — Именно, — Макак со щелчком разделил одноразовые палочки. — Это странно. Нет, сам факт, что мы пошли есть в заведение, хотя можем создать себе еду сами, уже нелогичен. Но почему смертные готовы тратить свои деньги на это, хотя в соседнем ресторане тебе подадут готовое…       Макак схватил палочками кусочек говядины и окунул в горячий бульон. У-кун даже притих, с любопытством следя за движениями собеседника. Пару секунд и сырой кусочек превратился в варёный, пропитанный специями, источающий тонкий пар и запах.       Процесс готовки прост, как две копейки, но весьма залипателен и не занимал много времени. И без лишних вопросов, Сунь тоже взял себе кусочек и макнул в бульон. На вкус было прелестно, сочно, просто и очень вкусно.       Резкая перемена отношения У-куна вызвало лёгкую улыбку у Макака. — Вижу, ты втянулся. — Ага, — ответил Сунь, держа в воде уже и овощи.       Тарелки быстро пустели, пришлось повторять заказ. На протяжении всего приёма пищи они вели беседу о чём-то несущественном, но приятном для обоих. Всё-таки ссора за едой — это одно из самых неприятных времяпрепровождений. — …А куда потом отправишься? — Не знаю, — Макак пожал плечами. — У тебя есть дом? Куда бы ты хотел однажды вернуться? — Не в моём это стиле — оставаться долго на одном месте. — Пф. Ты как обычно.       Макак не изменился, всё так же путешествует вместе с ветром в неизвестном направлении. У-кун не признался бы себе в этом, но он рад видеть старые, знакомые черты в нём. — В этот город вернусь точно не скоро. Долго будет жить ассоциация с Костяной Леди.       Глаз У-куна слегка дёрнулся от неприятных воспоминаний. — О да, она мне будет снится в кошмарах, — У-кун отложил палочки, прокручивая в голове худшие моменты, — Никогда не забуду это чувство, когда она вселилась. Внутри как-будто похолодело, тело двигается, а сам понять не можешь, что происходит. — У меня похоже было, только контроль над собой ещё оставался.       Оба поморщились от навеянного чувства. — Когда она тебя схватила, я думал, всем крышка, — Макак сказал усмехнувшись, но и так был понятен ужас, охвативший всех, кто это видел. — А я вот не думал. Вообще не мог. Только иногда слышал голоса МК, ребят… Тебя. Надеюсь, не сильно прилетело?       Макак даже не сразу понял, что вопрос был о его самочувствии. Да, У-кун не задал его напрямую, но всё же. — Как видишь — жив, здоров.       От степени иронии и самокритичности этой шутки У-куну стало неловко. Он ведь не хотел давать даже поводов думать о прошлом, но каждое мимолётное напоминание подрывало весь расслабленный настрой.       Шестиухий и сам понял, что обломал эту беседу очень глупым образом. — Куда хочешь пойти потом? — сменил тему Макак.       У-кун нарочито оживлённо ухмыльнулся. — О, так ты уже совсем не против моей компании? — Да, тебя стало легче терпеть.       У-кун не уверен, стоит ли это воспринимать как комплимент. Но он чувствовал, что постепенно налаживает отношения с Шестиухим. Стоит ли это делать после всего, что было? Сложный вопрос, но пока оба делают небольшие шаги на встречу друг к другу — не стоит вмешиваться в процесс.       На выходе они обнаружили, что наступила вторая половина дня, солнце ещё не думает нагонять закат, но уже прошло большую часть пути. Погода не потеряла своего ясного очарования. Одним словом, прекрасный день продолжается. — Постой, ты заплатил реальными деньгами? — У-кун наблюдал, как оставшиеся купюры Макак пересчитывает и кладёт в карман. — Конечно нет. Иллюзия исчезнет через… Три… Два…       На улице можно было услышать шум, поднявшийся в заведении.       Недовольные кассиры и официанты начали ругаться между собой. — Хитро, — Сунь оценил маленькую шалость, — Не мой уровень, но тоже забавно. — С твоими выходками на небесах никто не сравниться.       Конкретной цели у прогулки не было. Куда идти и зачем — уже не важно. Приятно наконец действительно наслаждаться общением друг с другом. После стольких лет, они наконец начинают находить общий язык. Правильно говорят: «Людей может объединить либо общий друг, либо общий враг». Разделив сторону на поле боя, былое понимание начинает снова выстраиваться тонкой нитью.       Когда У-кун немного устал ходить, ребята устроились на траве, под деревом, где-то на краю парка. Пышная листва укрывала от солнца и приятно шелестела над головой. Люди ходили где-то далеко по тропинке, их шум доносился изредка. — Здесь так хорошо, что я скоро усну, — лёжа на траве, У-кун уже влюбился в это место.       Макак присел рядом, изредка поглядывая на него. — Спеть колыбельную? — с издёвкой спросил Макак. — Лучше расскажи сказку.       Шестиухий тяжело вздохнул, прилёг рядом. — Не в этот раз.       Даже пролетающие мимо жуки не портили спокойную идиллию. Ветерок слабо ерошил шёрстку, перебирал листья. Разговаривать уже не хотелось, а просто отдыхать и наслаждаться неспешностью времени.       Окружение вгоняло в медитативное состояние, окружало лёгкостью, огораживало от суеты, и заставляло У-куна задуматься. Несмотря на присутствие Макака рядом, он не чувствует напряжения и легко поддаётся настроению природы. Они могут общаться, не причиняя друг другу вреда, а вот так просто гулять? А как долго? Нужно ли вообще?       У-кун обернулся на собеседника, который уже успел задремать и повидать не первый сон. Кому это ещё нужна колыбельная?       Но в таком состоянии проще смотреть ему в лицо, словно на нём написаны шпаргалки ко всем вопросам. Но нет, Макак просто спит, оставив У-куна думать одному.       Шрама, оставшегося после трагедии, нет, кожа словно не знала ранений. Если посмотреть на правую сторону лица через золотое зрение, то след всё же есть, он крестиком зачёркивал глаз, напоминал о содеянном, и даже не думал исчезать. Повреждено не тело, рана задела саму сущность и осталась там навеки. Вряд-ли это можно как-то исправить.       Сунь правда не желает зла Шестиухому. И хотел бы получить от него прощения, загладить вину. Только вот, это преступление навсегда останется в их истории. Но может, в ней можно оставить что-то ещё?       После битвы с Демонессой у обоих отнялось много сил. У-кун успел уже накопить немного, и чувствовал себя хорошо. Он положил руку на грудь, концентрируя накопленную за день энергию, придавая ей физическую форму. Так был получен шарик чистой мощи, совсем маленький, но яркий.       Этот дар был Макаку отдан. Вся собранная сила теперь переходила к новому хозяину, покидая старого.       Вернулась прежняя усталость, словно У-кун только-только вернулся с поля боя.       Вот теперь можно и поспать. Сунь лёг рядом и крепко заснул. Время шло быстро, словно в ускоренной перемотке. Светило, наконец начало краснеть и спешило покинуть небо. Город окрасился яркими рыжими лучами. Воздух стал свежее, нагонял тучки. Улицы наполнились горожанами, гуляющими после тяжёлого рабочего дня. Облака вновь засияли янтарным жёлтым.       Макак проснулся случайно, без очевидных причин. Он зевнул, сел на траву, почесал затылок — всё как обычно. Чувствовал себя великолепно, словно за пару часов впитал десятилетий сон. К своему удивлению, он ощутил, как увеличилась дальность его магии, знал, что теперь способен мгновенно оказаться в соседних городах. Всё его волшебство вдруг окрепло и воспряло, что точно не могло произойти за пару часов отдыха. — Что ты сделал?       Резкий вопрос разбудил У-куна. Ему пришлось приложить много усилий, чтобы разлепить глаза. — А? — спросонья даже не смог уловить вопрос. — Зачем ты это сделал?       Сунь поправил мятый от сна мех на голове, продолжая делать невозмутимое лицо. — Что сделал?       Ох, строит дурочка. Как обычно, излюбленный приём. — Ты издеваешься?       Макак встал, отряхнулся от травы и серьёзно взглянул на У-куна. — Я не просил тебя о помощи. — Ой, я думал, ты не почувствуешь.       Шестиухого раздражало то, что У-кун не отвечает на вопросы, увиливает. Зачем он отдал такому как Макак свои силы? В чём подвох? — Так я наконец-то смогу свалить из твоего дорогого городка подальше. Спасибо, что подмастил. — Я не с этой целью отдал. — Да, Великий Мудрец? Зачем был сделан сей гениальный ход?       Насмешки обижали, У-куну хотелось ответить что-нибудь столь же едкое и лживое. Но обманывать сейчас — худший вариант. — Это подарок, — У-кун улыбнулся, глядя в глаза, — Можешь уйти сейчас, а можешь остаться ещё ненадолго. — И что я буду должен взамен? — Это не контракт, Макак.       Шестиухий приложил ладонь к груди, но не решался выдернуть чужеродную энергию. Правда можно оставить? Это не аукнется через пару лет?       Но уставшие добрые глаза и не намекали на корысть. У-кун просто сидел, чуть наклонив голову, сонный, без капли наигранности, и похоже, что… Честный? — Рад был… Повидаться.       У-кун понимал — Шестиухий как ветер стремится постоянно лететь дальше. — Если окажешься однажды неподалёку от Горы цветов и плодов, то не постесняйся навестить. — Я подумаю.       Тьма окутала своего повелителя, покрыла, отправилась с ним в неизвестном направлении. На былом месте больше никто не стоял.       У-кун долго мысленно провожал его, желал доброго пути. Но пора домой, отдыхать, восстанавливаться, втягиваться в мирную жизнь дальше. Семя надежды на новую встречу было посеяно в сердцах.