The Peaches

      Примерно с тех пор их встречи заметно участились. Стабильно, где-то раз в неделю Макак заглядывал на чай или что-нибудь более крепкое. А после, либо шла светская беседа до поздней ночи, либо начиналось путешествие на другой уголок мира ради какого-нибудь приметного мероприятия. Нового зла на горизонте не видно, так почему бы не расслабиться, не побездельничать и просто жить в своё удовольствие? — Потому что подготовка приемника — это моя подстраховка на будущее! — горячо возмутился У-кун. — Да уж, тяжело жить, когда за плечами столько врагов, готовых вернуться и надрать зад, — с насмешливым пониманием отозвался Макак.       Удивительно то, как просто он может говорить об этом, хотя ещё совсем недавно и был этим самым «врагом».       Шестиухий устроился неподалёку на заботливо оставленном облачке, хрустел орешками и с интересом наблюдал за процессом тренировки.       Царю обезьян не трудно отбиваться от точных ударов МК и отвечать на все комментарии зрителя. В конце концов, так даже интересней.       Да, с недавнего времени Макак стал вольным зрителем на некоторых тренировках. Старался сидеть тихо, чтобы не отвлекать невнимательного МК, но время от времени они с У-куном перебрасывались парочкой фраз. Но глядя в очередной раз за их чистыми, правильными движениями постепенно начинает одолевать скука. Цель проста — МК должен ударить учителя хотя бы раз. Одно из стандартных заданий, направленных на тренировку атак. Макак видит, как сильно старается паренёк, всё бьёт-и-бьёт без передышки. Но У-кун куда более ловкий, быстрый и крутой. Ох, этот прохвост как всегда великолепен в деле. Одно удовольствие за ним наблюдать. Невозможно не отметить с какой лёгкостью и завораживающей простотой он двигается: не глядя уворачивается от прямых тычков или словно акробат, отскакивает в сторону при взмахе посоха. Красуется, вкладывает в движения больше, чем требует ситуация. А как тут не выпендриваться, когда рядом сидит очень наблюдательный зритель? Хочется подольше задержать на себе драгоценный взгляд жёлтых глаз, изредка ловить его и не сдерживая самодовольной улыбки, продолжать стараться.       К несчастью для МК, за всю тренировку у него не получилось нанести ни одного удара, который бы удачно дошёл до У-куна. Такое вообще случалось редко, настолько сложную задачу не каждый бессмертный сможет выполнить. Так что парень не расстроился, а принял все замечания и одобрения от своего мастера. Но когда все уже собирались расходится, Макаку пришла на ум одна мысль. — Дружище, а я могу преподать малышу пару уроков?       У-кун был уверен, что МК откажется, так что с радостью спросил у него: — Что скажешь? Хочешь поучиться у злой обезьянки? — Эм… Честно говоря, не очень. В тот раз он пытался вложить достаточно жестокую мораль. — О, нет-нет. Тебе хватит и одного, капающего на мозги, учителя, — Макак сошёл с облака и начал медленно шагать на встречу. — Могу научить таким приёмам, что на следующей же тренировке с Царём Обезьян сможешь… Пару раз удачно ударить его.       МК серьёзно задумался, от чего У-кун начал переживать. — Нет, ты научишь его плохому! — Пить, курить и материться? — Хуже!       МК не желал расстраивать своего учителя, но очень-очень хотел освоить пару крутых движений. — Если Царь Обезьян против, то… Наверное, мне не стоит соглашаться.       У-кун не слепой, видит как ребёнок всё-таки хочет этого. Но готов ли он доверить самое ценное Макаку? — Что ж, как хотите, — Шестиухий не особо-то переживает по этому поводу. Но он действительно опытный боец и мог бы быть полезен.       Сунь уже не так уверен в своём решении. Макак ведь… Ничего не натворит? Он конечно тоже может хулиганить и нарушать правила, но ведь делает это разумно… — Хорошо, МК. Я передумал.       На лице парня расцвела ясная, как день улыбка. На что только не пойдёшь, чтобы дитё было счастливо. — Но ты, Макак, слушай меня внимательно, — строгим голосом он обратился к другу, — Я наказываю тебе беречь его как зеницу ока, кормить, поить по первой просьбе и вернуть его ко мне не позднее шести вечера, понятно? — Царь Обезьян, мне не пять! — напомнил МК. — Цыц, не перебивай старших, — поругал Макак, подыгрывая, — Да, я всё понял.       На том и решили. Завтра днём начнётся тренировка под руководством Макака. А пока что всем пора по домам или делам.       Утро встретило ясным солнцем и прохладным по меркам тропической зимы ветром, прогноз погоды не обещал резких изменений. У-кун несколько переживал за предстоящую встречу. А точно всё пройдёт хорошо? Макак вообще умеет учить? Перед выходом, он бросил тревожный взгляд на слегка завядшую Золотую Лилию, что доцветала свои последние дни у окошка. Живая ещё. Её тусклый свет показался хорошим знаком. Макак точно должен позаботься о том, чтобы всё прошло удачно.       Но по прибытию на прежнее место У-кун не обнаружил ни МК, ни Макака от чего все переживания начали накатывать с новой силой. О Боги, они же просто опаздывают, верно?       Из-за дерева выглянуло тёмное существо — не иначе как клон Макака. — Привет У-кун, — он начал вещать своё сообщение, как автоответчик, — За малыша не переживай, он со мной. Мы сейчас где-то в паре сотен километров от сюда. Я нашёл одно классное местечко и решил слегка сменить обстановку.       Сунь нахмурил брови и начал сердито трясти клона за плечи. — Макак, ты мог предупредить заранее? — Боюсь, ответ на этот вопрос в меня не заложен.       Ах ты чёртова копия! Как твой оригинал посмел оставить Великого Мудреца одного, ещё и с волнением ждать конца этого дня? — Передай Макаку, что он вонючка, — это самое мягкое слово, которое он смог подобрать для него.       Клон кивнул и ушёл в тень, оставив У-куна одного. Чёрт, ни ученика, ни преданного наблюдателя — вообще никого. Непривычно как-то, но придётся мириться. Зато верные обезьянки готовы составить компанию. — Пойдёмте ребятки, нас ждёт новая серия любимого шоу.       Перед синим экраном легче коротать время, беспокойство глушится под шумом забавных диалогов. И все вопросы по типу «Зачем ему понадобилось увести МК с Горы Цветов и Плодов?» и «Всё ли у них хорошо?» успешно игнорируются. Так прошло несколько часов, в течение которых У-кун то и дело поглядывал на часы. Но как только маленькая стрелка начала двигаться к седьмому часу, начало расти недовольство. Вот ведь негодяй! А У-кун ему практически серьёзно говорил не мучить его до поздна. — Сам ты вонючка, — донеслось из тёмного угла комнаты. — Привет, Царь Обезьян! — МК помахал своему мастеру.       Оба явились уставшие, лохматые, и очень весёлые. — Как всё прошло? — нетерпелось узнать У-куну. — Потрясающе! — МК плюхнулся на диванчик и выдохнул с облегчением.       Сунь ожидал куда больше подробностей, хотя уже видно с каким восторгом вернулся парень. — А что делали? — решил всё же выведать. — А это секрет. — Даже от меня? — Я потом покажу, завтра. Там такое! — МК помахал в воздухе, изображая какой то приём, но это ничего не дало, — Короче, очень крутое, — и сонливо зевнул.       Вымотанного парня Макак заботливо телепортировал домой. Хотел и сам уходить, но Сунь грубо схватил его за хвост, заставляя остановиться на месте. — Мне не о чем волноваться, так ведь? — Расслабься, всё нормально, — хватка ослабла и Шестиухий свободно вильнул хвостом, — Считай, мы приготовили сюрприз.       Всё-таки сейчас действительно можно вздохнуть с облегчением. Ребёнок дома, а виновник душевных волнений стоит перед ним. Это дарит долгожданное спокойствие. — Мне непривычно. Никогда не приходилось вверять его другому мастеру.       Макак расселся на диване, как-будто находился у себя дома. Ему можно, учитывая то, сколько времени он уже провёл в этой пещере. — Спасибо за доверие, — У-кун не совсем понял, сколько доли сарказма в этих словах, но значения не придал.       Он вынул из головы пучок шерсти, превратил в горячие напитки для обоих. Макак не собирался задерживаться, но аромат знакомого кофе побудил посидеть ещё немного. — С чего вдруг вообще захотел учить? — невзначай спросил У-кун и сел рядом. — Захотел внести больше хаоса в привычную рутину. — Ох, ты в этом, как никто другой, хорош.       От кофейного запаха умиротворение наконец-то полностью вытесняет стресс и дарит облегчение. То, что надо под конец дня. — Но я не хотел бы отбирать у тебя хлеб. МК нужен ты, а мне больше подходит роль зрителя и иногда консультанта. — Зритель из тебя самый лучший.       Макак прыснул со смеху и отставил чашку в сторону, чтоб не пролить. — Тебе просто нравится внимание.       Сунь ухмыльнулся во весь рот. Как же верно подмечено. Но нужно уточнить: — Безумно. Особенно твоё.       Макак поспешно взял чашку назад. Ей удобно прикрывать лицо под видом питья. А прикрыть хочется, ибо каждое тёплое слово начинало волновать душу, заставляло кровь приливать к щекам. — А я то думал, чего ты так выпендриваешься обычно. — Кто? Я?       У-кун притих на секунду, неловко опустив взгляд в кружку. Но у этой обезьяны язык без костей: он продолжает как ни в чём не бывало говорить, хотя задней мыслью уже понимает, что вводит в краску обоих. — Старался тебя немного впечатлить. — Ты дрался с ребёнком. В этом мало удивительного.       Сунь окончательно поник. Так глупо получилось. На что он вообще рассчитывал, вводя в разговор неуклюжие попытки заигрывания? Наверное, что всё сложится более удачно. А получилось криво и теперь в пещере воцарилась неловкая тишина. Продлилась она недолго, Макак нарушил её первым. — Но что-то удивительное точно было, — и положил руку на плечо в ободрительном жесте.       Перебарывая скованность, вздохнув глубоко, Сунь поднимает голову. Макак смотрел без насмешки, с лёгкой полуулыбкой и порозовевшими ушками. А значит, переживать не стоит. Он всё и так понимает, чувствует себя схожим образом. — Я… — хотел оправдаться У-кун. — А теперь, ради Будды и всего святого, заткнись, — нервно посмеиваясь перебил Макак. — Ну, ради Будды точно стоит.       Если этот вечер станет ещё более неловким, то Шестиухий точно лопнет.       Он быстро допил остатки кофе и встал с дивана. Выдержать ещё некоторое время с этим бестолковым, но честным засранцем казалось просто невозможно. Нужно срочно валить, чтобы прийти в себя, унять сбившееся сердцебиение. — Ну, мне пора. — Спокойной ночи. — И тебе того же.       У-кун только понадеялся, что не наговорил лишнего и отправился спать в сопровождении нескольких обезьянок.       Следующий день встретил по прежнему хорошей погодой. В час икс, когда ласковое солнце вовсю грело землю, началась долгожданная для каждой из сторон тренировка. Все встали на привычные позиции: Царь Обезьян напротив МК, а Макак в сторонке на мягком облачке. Правила те же, что и всегда, никаких изменений. Начали.       Парень замахнулся посохом в привычной манере, и начал осыпать учителя ударами. Движения шли чётко, гладко, отточенно до невозможности. Всё как и учил Великий Мудрец. Словно заученный танец они шли в быстром потоке, роняя звуки лязга и стука. Подгадав удачный момент, МК сделал выпад вперёд целясь в туловище, направляя туда всю свою силу. Очередной очевидный удар, который У-кун готов принять и блокировать. Но почти перед самым столкновением парень резко сменил траекторию, поставив под удар незащищённые части тела. Эффект неожиданности сработал, кончик посоха идеально, ровно, словно пуля, вдарил в лоб, от чего сам Великий Мудрец аж отскочил от неожиданности.       МК был вне себя от крутости проведённого приёма. Чёрт возьми, видеть изумление на лице наставника — дорогого стоит. Но ликование тут же сменилось беспокойством, когда У-кун встал прямо и не собирался продолжать тренировку. — Я… Эм, — он тыкнула пальцем в Макака, — Он сказал, ты будешь не против.       Шестиухий беззлобно ухмыляется, радуясь проделанной работе. Этот трюк легко прокатил, так был прост и неочевиден. Чтобы снова что то подобное провернуть нужно будет стараться сильнее, но всё ещё возможно. — Ты показал ему пару финтов, верно? — Ха-ха, учу действовать в своём стиле. — А теневую магию не преподал вдогонку?       Макак хитренько улыбнулся, покачивая хвостом. — Очень хотелось, но тогда ты меня точно прибил бы. — Не сильно, но мог бы, — Сунь вздохнул и вновь сконцентрировался на МК, — Давай ещё раз. Посмотрим, чему ещё ты у него нахватался.       МК схватил посох покрепче, готовый на новые невероятные штуки. Раз пошла жара, то нужно продолжать! И на сей раз, всё пошло гораздо живей и хаотичней, от чего Макак преисполнился интересом. У-кун теперь был внимательней прежнего и всё старался предугадать момент, когда новая обманка попытается проскочить. Шестиухий вообще не понимал, как такой человек не обучил финтам сразу? Захотелось немного приоткрыть завесу, познакомить наконец МК с такими хитрыми приёмами. Всё-таки Сунь и сам частенько их использует, но что-то не торопится преподавать их.       У-кун старался вкладывать столько, сколько нужно, не переусердствовать и не спешить. Желание попонтоваться шептало делать больше, строить из себя нечто более грандиозное, но здравый смысл подсказывал, что не стоит. Изредка только поглядывал на тёмную фигуру рядом. Вот уж от жажды внимания отделаться очень сложно. И настроение тут же улучшается, стоит только заметить огонёк двух жёлтых глазок. Макак намерено подкармливал эту нужду, наблюдая за ним всё время. Пускай ещё пару раз так отвлечётся, ну же! Когда ему удалось поймать очередной мимолётный взгляд, то просто и с улыбкой подмигнул. В этом знаке нет ни смысла, ни послания, но это заставило смутиться, заострить на себе фокус на долю секунды дольше обычного, чем вовремя воспользовался МК, нанеся уже второй неожиданный тычок, и прямо в грудь.       Шестиухий разразился звонким смехом от всей этой картины. Так просто было сначала поразить неожиданностью, а затем невнятным жестом. Даже, когда хмурящийся У-кун испарил под ним облако (ибо нефиг этой хитрой морде валяться на мягком месте), Макак продолжал ронять новые и новые смешки. — Мне кажется, я заразил тебя проблемой с концентрацией, — неловко потирая затылок, заметил МК. — Вовсе нет, сидит тут просто одна зараза, которая весь ритм сбивает, — с неприкрытым намёком сказал У-кун. — Не злитесь, Ваше Величество. Я обещал малышу возможность пару раз по вам ударить — и своё слово сдержал.       Сунь сердито фыркнул, хотя не мог уловить в себе даже лёгкого раздражения. Всё-таки Макак и правда неплохо преподал пару уроков, судя по тому, как хорошо МК справился, пусть и не совсем самостоятельно. — Ладно, я великодушно прощаю тебя.       На игру в этот царский образ Макак ответил лишь сдержанной усмешкой. — МК, давай выполним пару упражнений на гибкость и закончим на сегодня. — О нет, опять эта рутина, — закатил глаза Макак, — Тогда мне пора. Ещё увидимся, ребята. — Пока-пока, — помахал на прощание подросток.       Он прекрасно понимал, что дальше тренировка пойдёт по стандартному пути, а потому ничего весёлого можно не ждать. И шагнув в тень, пропал из виду. У-кун немного печально вздохнул, но тут же переключился на МК, который уже с нетерпением ждал новых указаний.       Уже вечером, у себя дома, бросая случайные взгляды на Золотую Лилию, У-кун благодарно улыбался. Он доверил своего дорогого приемника, и получил его назад таким же весёлым и бодрым. Это значит, что Макак действительно заботился о парне, не злоупотребил и не воспользовался очевидным слабым местом великого Царя Обезьян. Это в очередной раз доказывает, что этому человеку можно вверить всё, может даже собственное сердце.       Каждый из них ощущал нарастающую тягу друг к другу, не отрицал её, но и не пытался развивать. Весь последующий месяц они разделили друг для друга пополам, их встречи были практически ежедневными. Макак даже мог не спрашивая разрешения ночевать в пещере водного занавеса несколько дней подряд. Как-то раз они даже уснули вместе на одном облаке, но под утро У-кун во сне вытолкнул Макака практически на самый край кровати, из-за чего тот проснулся от того, что начал сваливаться. С тех пор Шестиухий всегда настаивал на отдельной койке. Не смотря на это, Макаку нравилось лежать рядом с ним, болтать о смешном или личном, или, что самое приятное, в обнимку, переплетая хвосты. Самое потрясное чувство на свете. В такие моменты они ничего не говорят, только отдыхают в полусонном состоянии, балдея от тепла и запаха дома.       В одну из очередных совместных ночей на Горе цветов и плодов была ясная погода, и полное отсутствие у обоих желания спать. Когда их шумная возня надоела уже всем обезьянкам в пещере, они решили выйти проветриться. Макак расстелил плед на вершине горы, У-кун собрал в корзину немного персиков и принёс наверх. Устроились тут, глядя на представший перед ними величественный пейзаж горной природы.       По чёрному небу рассыпались яркие огоньки звёзд, украшая вместе с белоснежным месяцем ночь. Редкие тучи проплывали мимо и заслоняли собой их свет. Ветер был на удивление слабым и тихим, едва ли на горе слышен шелест. Вместо него шумели лягушки, стрекотали сверчки. Светлячки — маленькие лампочки, пролетали рядом, суетились. Обезьянки все уже спят на деревьях, в лабиринтах пещеры. Тут царит спокойствие, прохлада и гармония. Ничего лишнего.       У-кун с удовольствием уплетал очередной сладкий персик, довольно щурясь от лёгкой кислинки. Какой же удачный час для ночного перекуса.       Главное, что рядом по-прежнему находится самый потрясный парень на свете, и не важно, что сам он не замечает всех своих достоинств. Сидит весь такой, красивый под лунным светом и смотрит загадочно в даль. Просто душка.       Сунь благодарен ему, за второй шанс, за возможность снова сблизиться, за время, весело проведённое вместе. Всё внутри наливается теплом, как от крепкой выпивки, стоит только всмотреться в его улыбку.       От неожиданной встречи взглядами У-кун дёрнул головой в сторону, выдав себя на долгом рассматривании. Великий Мудрец попался, как какой-то подросток, но не желая сдаваться окончательно, принял безмятежное выражение лица, чтобы точно избежать подозрений.       Не избежал. Но Макак тактично промолчит, продолжая кушать персик. — Какие планы на завтра? — начал Шестиухий, чтоб как-то разбавить напряжение. — Хотел немного отдохнуть. У МК тоже дела были, так что всё идеально совпало.       И снова тишина. Хочется сказать что-то очень искреннее, выражающее весь спектр мыслей и эмоций. Но вот перед Макаком сидит он, а подходящие слова совсем не приходят на ум. «Физический контакт может выразить больше, чем мы можем сказать словами» — так ведь он говорил? Или не совсем он… Не важно. Шестиухий просто кладёт голову ему на плечо, без когда-то, сильной неуверенностью перед прикосновениями. Не появится ни отторжения, ни неприязни, напротив, У-кун только прижмётся щекой ближе и будет тронут.       Слова уже не чувствуются столь необходимыми. И без них может быть хорошо и приятно. Нужно только немного понимания и красивого вида на горную местность. Кажется, эта встреча напоминает какое-то очень романтичное свидание из кино. И щёки У-куна горят об одной только мысли об этом. Хочется думать в таком ключе, несмотря на то, что подобными жанрами не увлекался никогда.       Он аккуратно накрыл чужую ладонь своей, отдавая прохладным пальцам всё тепло, что есть. Хвост метался в восторге от каждого действия, от любой возможности подобраться ещё чуть ближе.       Но для Макака это уже чересчур. Слишком много смуты в сознании наводили эти нежности. Нормально ли вообще, что один человек способен вызывать столько эмоций и выбивать отклик при каждом движении? Он приложил вторую холодную руку к щекам, пытаясь остудить лицо, тёр переносицу и зону вокруг глаз, лишь бы как-то ещё попытаться успокоить себя. — Ты в порядке? — заметил возню Сунь. — Да, вообще в полном, — по тону легко догадаться, что это не так. — Что-то беспокоит? Спрошу даже, ничего не смущает ли? — подловил на очевидном. — Знаешь, да. Происходит тут одна неловкая ситуация, — невозможно не продолжить играть эту сценку. Макак глубоко вздохнул и убрал руку от лица. — Ох, кто же этот смутьян, что приносит тебе столько неудобств? — Пойдём, я покажу тебе его в зеркале.       У-кун издал краткий смешок. Что-что, а оборачивать главное в шуточки они умеют. Но этот момент показался идеальным, для немаловажного уточнения. — Оу, я понял, — он наклонился к уху и весело шепнул, — Что, запал на меня? — Ага, — вырвалось само, ибо если бы Макак задумался бы над ответом хоть секунду, то точно не смог бы сказать его так легко.       Сунь усомнился, что правильно понял. Это всё ещё часть шутки или это просто флирт? Или это считается за полноценное признание? А что нужно ответить? — Ха-ха, ну, а как на такого красавчика не положить глаз?       Ну-ка стоп. Макак чуть отстранился, вопросительно приподнял бровь. Он придурок или полный идиот? К чему это неуместное любование собою? — Ты, чёрт возьми, можешь сейчас не притворяться самодовольным козлом? — Макак начинал злиться. Он ему вообще-то душу раскрыл, и эта фраза была достаточно неуместной. — Я думал, ты не серьёзно, — У-кун уже понял, какую ошибку совершил. — А теперь подумай ещё чуть-чуть.       У-кун виновато улыбнулся за подпорченный момент. — Прости-прости. Я тоже тебя люблю.       Негодование быстро прошло, стоило наконец услышать четыре волшебных слова. И снова держания за руки, и взгляд глаза в глаза. Раздражение вытесняет прежняя чувственность. Уверенность во взаимности даёт необычайно много. Становится легче, проще.       У-кун обнимает за шею, прижимаясь ближе к тёмному милому лицу, наблюдая на нём самые красноречивые выражения. А Макак действительно та ещё «чувственная натура», как бы яро это сам не отрицал. И это тянет ещё сильнее, хочется побольше всматриваться в родные черты и помечать каждые изгибы.       Макак чует горячее дыхание кончиком носа. Кладёт руки на широкую спину, и пристально смотрит в золотые глаза напротив. Красивые, полные светом и любовью. Но внимание на секунду падает чуть ниже, к тонкой полоске губ.       Он поцеловал кратко, быстро и легко, оставив совсем слабый след. Сладковатый вкус персиков тут же отпечатался на губах. Сердце на миг остановилось, рухнуло вниз и тут же встало на место. Внутри взорвался маленький салют, осыпая искрами по всему нутру. Улыбка У-куна расползлась до ушей от нового прилива нежности. Поцеловал ещё, мягко, ласково, а потом в уголки губ, и ещё немного в нос и горящие щёки, чувствуя, как Мак плавится от каждого прикосновения, подставляет лицо для новых и новых знаков любви.       Завалившись на бок, они ещё долго лежали в обнимку, успокаивая учащённое сердцебиение. Красные, но очень счастливые, делились друг с другом теплом тел. — Пойдём спать? — А можно вместе на одном облачке? — Хорошо, только не столкни меня во сне.       Не столкнёт. Будет держать близко к груди и перебирать мех на затылке. Этот вечер запомнится надолго. А пока нужно ловить каждое слово и жест. И благодарить судьбу, что свела вместе. Наконец, дарить друг другу бесконечное количество заботы и внимания.       Спокойной ночи, милые.