Воском пахнет, слышите?

Погода не задалась из самого утра. Метель вила страшная, кони чуть ли не падали, а карету шатало со стороны в сторону, от чего девочка каждый раз упиралась плечом в сидящего рядом мужчину. Метающийся снег врезался в маленькие окошка, создавая некий звук хруста. Даша посильнее куталась в плащ. Серёжа скрестил руки на груди. И умерла бы она без этой церкви сегодня? Может, и огрызнулся бы он на этот счёт, если бы к средине дороги не вышло типичное "морозное" солнце, ветер не успокоился бы переворачивать их, а девушка не перестала бы так издевательски прикасаться к нему, не оставляя возможности какой-либо близости в ответ... Остаётся лишь наблюдать, как Даша приоткрывала, затем кусала и вновь приоткрывала губы, как тонкие руки поправляли подол пышного платья, что занимало почти всё место для сидения, и Сергею приходилось ютиться в самом углу, будто старая заброшенная и пыльная книга. —Долго ещё? — спросил мужчина в молчаливого и будто несуществующего кучера, так тихо тот сидел. —Половина пути... — так же тихо ответил тот, не отводя взгляда и ни на сколько не ослабляя хватку сбруи. —А ведь не вытащи я вас, вы бы и не знали что тут есть то. Совсем неверующий? — скажем так, перебила их очень многозначительный разговор Дашенька. —...делов много. — Каких? Следить за девочками, и чтобы они случайно не устроили от вас побег? — насмешливо фыркнула та и вопросительно подняла одну тонкую бровь. —Разных... — тихо буркнул Сергей, отворачиваясь от подопечной к окошку. Если же скажет, что ему все эти иконы, молитвы и кресты безразличны, то та больше и слова не молвит. Она принципиальна. Теперь, такая тишина будто отключила обоих от реального мира. Даша уже даже стала потихоньку убаюкиваться, прикрывая глаза. Так что резкий толчок от остановившейся кареты стал неприятным, холодным и секундным гашением сердца. Павлович отвлёкся от своего созерцания пейзажей и попытался наклониться поближе к кучеру. Даша же, зажав в кулаке края накидки на груди, всё мешкалась, пытаясь рассмотреть, что же там спереди такое. — Чего стали?... — спросил тот у старика — В-в-вот... — мужчина, заикаясь, дрожащей рукой и пальцем указал вперёд. Сергей всё-таки смог выглянуть вперёд. И зрелище, что предстало перед ним, было чем-то дивным, диким и непривычным. Двое мужиков стояло посреди дороге. Ещё четверо — по обочинам, а последние, видимо, самые старые и пришедшие на крайний случай, где-то довылазили из-за кустов и ветвей, струшивая с тех снег. Выглядели они все, мягко говоря, как нищие попрошайки. Растянутые штаны, расхоженные лапти, плетёные из лык. Серые сукновые армяки, заляпанные чем попало и в земле, казалось, оставшейся ещё от осенних работ в поле. Лица измученные, щёки впавшие от недоедания. На длинных и неухоженных бородах образовались маленькие куски замёрзшего льда. Все они держали то вила, то лопаты... Со ртов и ноздрей шёл пар, будто в разъяренных быков... И согнуты были, на подобии животных перед атакой добычи. Дарья прикрыла рот рукой и вжалась в сидение. Обычно, такие явления, как нападения на панские кареты, происходили в Османской империи. Ну или же в странах Европы. Но в Московии, всем казалось что управа есть абсолютно на всех, кто ниже статуса "шляхта". Лошади тоже почувствовали неладное, ведь как-то по-дикому заиржали и стали царапать копытами замёрзшую землю... Все трое молчали, пока те пошагово, медленно, но верно приближались. Полное бездействие со стороны старика напрягло до стадии "нужно, наверное, что-то предпринимать?". —Вы же...седельный пистолет взяли, да... Доставайте. —З-з-забыл... — вновь заикаясь ответил тот. —Как, чёрт бы вас побрал, забыл?... Иосиф. Старый кучер. Он, видимо, не то что забыл, а и не думал об оружии. Ведь здесь обычно ни диких зверей, ни вот таких вот недо-разбойников никогда не водилось. Стены кареты теперь наполнились не только вздохами и неясными пищаниями Даши, но и тяжёлым дыханием Сергея. Идти драться с ними в рукопашную? Он, дед, и группа поддержки в количестве одного человека, чудесная спасательная команда... Может, и геройски было бы, но явно бестолково и бессмысленно... Один из них уже стоял рядом с дверцей со стороны девочки и пялился в окно... От его вдохов и выдохов стекло то запотевало, то вновь становилось обычным... Та тихо захныкала и стала сжимать руками обивку... Мужчина же, после несколько секундного созерцания, вдруг поднял вила, и с громким, жутким то ли рыком, то ли вскриком, то ли, скорее всего, всем вместе, вставил орудие труда в дверь кареты, так что зубцы выглядывали во внутреннюю часть... Теперь она не просто хныкала, а вскрикнула. Сергей, рывком схватив её за запястье, притянул к себе. Даша упёрлась ладонью тому в грудь. Щёки горели от слёз страха и отчаяния... А если он сейчас их всех вот так...насадит... А самое не ясное — что им конкретно нужно. Хотели бы обокрасть — действовали бы быстрее. Убить — тоже быстрее... Может просто кучка психов?... Дверца с грохотом отворяется, да так сильно, что ударяется о стенку кареты... Сергей вовсе обхватывает девушку за плечи, а Иосифа и не слышно... Ему что, не страшно совсем? Почему не убегает? Будто расплачивается за свою оплошность... Мужик одним коленом встал на сидение, приближаясь ближе к Даше. Запах от него тоже так себе... Будто гнилью тянуло... В это же время, только Сергей хотел было открыть дверь со своей стороны и попытаться вытянуть девочку да сбежать — она распахивается сама, и второй подставляет черпало лопаты острым лезвием к горлу Павловича, так что-то прямо вжимается в кожу... Он, в свою очередь, принял факт того, что лучше не двигаться и не протестовать. Без шансов потому что... Первый "Маугли" своей худой, костлявой рукой потянулся к груди Дашки, зажал в ладони большой серебряный медальон, резко потянул на себя, от чего подвеска порвалась. Девочка схмурила брови. Такая же участь ждала брошку на накидке. Только теперь порвалась ткань, а нитки свисали и липли к платью... Зажав её худой подбородок между указательным и средним пальцем, тот резко повернул её голову. Второй рукой схватил её капюшон и стянул вниз, скубя и портя причёску девушки. Всё потому, что на ушах явно были серёжки. И не ошибся. Там и вправду красовалось украшение, чем-то похоже на скрипичный ключ. Даша мелко задрожала, боясь, что сейчас с этим он поступит так же, как и с брошью и подвеской, и тогда будет ой ой ой как больно... Но, на удивление, тот грубо расстегнул замычку и снял украшение сначала с одной стороны, затем с другой. Второй же нашёл у Сергея лишь часы на руке. Убедившись, что обтянули их до ниточки, нападающие так же медленно стали отходить назад... Вила, кстати, тот со стенки вытащил... Сгруппировавшись среди дороги они, ещё немного подождав возможных действий со стороны своих "жертв", с мерзким, радостным смехом и "улюлюканьем" ринулись бежать прочь. Через минуту и след простыл, и вновь они оказались в темноте и тишине. Девочка стеклянными глазами смотрела вперёд, а Сергей, казалось, сейчас мог взорваться от злости, ведь лицо у него и так начинало приобретать пунцовый цвет... —Наверное власти и вправду очень обкрадывают, раз до такого доходит... — казалось, что это единственное, что сейчас её волновало. —Ты понимаешь, что из-за тебя нас могли расчленить к чёртовой матери?... — шипя спросил Сергей в кучера. Ну хотя бы тот жив остался... —Главное, что всё обошлось... — девушка вышла со своих раздумий и вникла в ситуацию, что накалялась между теми. Но мужчина её будто не слышал... —Кажется, кнут в вашей прихожей уже давно висит без дела... —Я не разрешаю, — сразу поняв к чему клонит Сергей, чётко и уверенно отрезала Дарья. Она не приветствовала жестокость ни в каких её видах и формах. —А вы... Не лезьте. Я сюда приехал...чтобы вопросы решать, на которые вы не способны, и именно я буду... —Если уж на то пошло, то крепостные все мои, и управлять ими тоже я буду! — перебила та его... Голос девочки сейчас был похож на настоящий женский, властный, и совсем чуждой такой как она натуре... Зрачки Сергея увеличились, а бровь вопросительно поползла вверх. Зубы того были сжаты до такой степени, что казалось, будто сейчас челюсть просто-напросто треснет. —Разворачивай. Домой. —Теперь вы решили тратить моё время на катания туда-сюда? —Я хочу домой. Ясно? Карета покорно повернула, и быстро понеслась назад, в сторону особняка, а мужчина, злой на такой её номер, сощурился и не отводил взгляд всю дорогу... *** Когда лошади остановились, Даша без каких-либо слов резко открыла дверцу, вылезла и стала быстро удаляться. Но Павлович, с чувством недосказанного зла не мог её отпустить, так что бросив кучеру, что нему ещё доберётся", мужчина догнал девушку, схватил ту за руку и сжал. —Дарья Владимировна, если вы думаете... Но фраза была оборвана громким шлепком кожаной перчатки о щёку Сергея второй, свободной рукой. Большие, блестящие глаза и скривленные в некой обиде губы явно говорили о её следующем шаге. И да, просверлив взглядом мужчину, что находился в явном ступоре, Дашенька развернулась и скрылась в доме. Сергей же стоял, потирая ушибленное место. И такое действие девочки только сильнее разгорячило пыл мужчины. Тот продолжил свою "погоню", чуть не сбив с ног Марью, что встречала хозяев, и явно была удивлена тем, что они так быстро вернулись. —Сергей Павлович, если могу быть полезна... —Пошла вон, — грубо рявкнул тот, стремительно подымаясь по лестнице за девушкой. И та уже было могла зайти в свою комнату, но Серёжа догнал её у самой двери, так же схватив за руки и сжав одной большой ладонью худые запястья за спиной. Придавил к стене и, взяв свободной рукой за горло, таким образом приподымая её лицо повыше...прижался губами к её. Даша мычала, и со всех извивалась от Сергея, хотела вырваться, и влепить ему ещё одну пощёчину, но тем самым только потиралась грудью о мужчину... Глаза наполнились слезами, и когда девушка их прикрыла, то две большие капли побежали по щекам, падая на юбку платья. Затем ещё две... Сергей же, средним и большим пальцем надавливая меж челюстей Даши, дабы рот рефлекторно приоткрылся без её желания, всё сильнее и глубже проникал языком... Теперь оба чувствовали солоноватый вкус, смешанный с мокростью, жаром и горячим, можно даже сказать, бычьим дыханием мужчины... Вдоволь насытившись, наигравшись и наутешавшись, Павлович полностью отстранился от девушки и отступил чуть ли не на метр. Та кончиками пальцев упиралась в стену, смотря себе под ноги, а затем так же, как и во дворе, с вызовом и обидой. Всхлипнула и всё-таки зарылась у себя, громко хлопнув дверью. Сейчас Серёжа её уже не останавливал... ***