Воском пахнет, слышите?

Как в народе говорят: о волке речь, а он в дом. Буквально на следующий день ни о чём, кроме как на кашле хозяйки дома, сосредоточиться нельзя было. —Вам плохо? — постоянно спрашивал тот. И явно было, что Серёжу беспокоит состояние новой "подопечной". —Нет, — резко отвечала та, и вновь кашляла...                                           ***    —Вам плохо, — уже не спрашивал, а утверждал тот, трогая тыльной стороной ладони горячий лоб Даши, что томно развалилась на диване, чуть откинув голову назад. —Просто обострение на осень... Бывает такое... —Я ваше "просто" уже вчера слышал. Сегодня тут будет доктор. —Ц...                                          *** —Состояние тяжёлое. Голос такой хриплый, что спрашивать у неё что-то — бесполезно. Всё равно ничего не слышно. Хрипы как и в голосе, так и в груди. Жар. У Дарьи такое раньше было? — пожилой мужчина с седой бородой будто специально так безжально выносил вердикты, часто смотря на листок, с ними же и записанными. —Я не знаю. Раньше меня здесь не было, — Сергей нервно перекручивал массивное кольцо на пальце. А мужчина странно на того покосился, пододвигая очки с кончика носа ближе к глазам. —А кто вы ей, разрешите поинтересоваться?... —Никто. Сиделка, как говорят, — Сергей раздражительно скривил губы, так же презрительно смотря на доктора, как и тот на мужчину. —...держите список. Я наведаюсь через три дня. Если что-то не то, свяжетесь раньше. А, ну и... — старик достал небольшой мешочек и приоткрыл. Ничего в этом мире не делается за бесплатно. Серёжа достал с кармана пару рублей и бросил внутрь и, даже не попрощавшись, проводил лекаря к самому выходу...                                          ***    Ночью Павлович не спал, хоть и часы уже пробивали третью. Пальцем он потирал нижнюю губу, а мысли были не здесь, а там, за стенкой, где лежала бедная Дашка. Вот она что-то бормочет Марье, а та в свою очередь быстро "тарахтит" к двери комнаты мужчины. Стучит. —Сергей Павлович... Очень, очень прошу вас извинить. Даша вас просит. Если можно... В эту же секунду взъерошенный мужчина открыл дверь и опёрся на большую ручку. —Можно, — он резко обошёл женщину, и буквально через один шаг оказался в комнате девочки. Та, хоть и была слабовата, резко натянула на себя одеяло, прикрывая "душу". Глаза большие и чуть напуганные. Блестят от температуры. Губы бледные и сухие, так что уголки рта на их фоне выглядят неестественно чёрными. Посреди нижней губы небольшая трещинка. Смешно выглядят тонкие перчаточки, но зачем-то Даша их насунула. Не удивительно, ведь она никогда с ними не разлучалась, а воспоминаний её обнажённых пальцев совсем и нету. Девочка расслабляет ладонь и ткань, что была в ней зажата, расправляется на своём законном месте, открывая среднего размера вырез, обрамлённый по бокам рюшами. Тот долго смотрит, а сзади его массивной спины, что почти закрывает дверной проём, видно перепуганные глаза Марьи. Она несколько секунд метается, а затем быстро удаляется вниз... Сергей не обращает на это внимание, прикрывает за собой дверь и останавливается у изножья кровати, не отрывая глазниц от худой шеи девочки, на которой отчётливо видно пульсирующую вену... Оба молчат. Но вскоре тот расслабляет взгляд, а Владимировна устраивается поудобнее, укладывая голову на большую и взбитую подушку. —Ваша попытка напасть на больного и изнеможённого ребёнка с крахом провалилась, Сергей Павлович... —Её и не было... — мужчина сел возле её ног на самый краешек, — Как вы? Надеюсь, уже лучше? —Не сказать бы, что очень, но я, пожалуй, здесь ещё задержусь... — насмешливо сказала та, зная, что Серёжа такие шутки терпеть не может. Хотя, скорее всего, может. Но не от Дашеньки. —Я, по-моему, вас уже просил. —Ну простите... — девочка фыркнула, кладя одну руку ближе к его. Тонкие пальцы выводили разные узоры на одеяле. Сергей, "невзначай", коснулся пальцем её мизинца. Девочка прекратила свои мелкие движения. Стали слышны лишь тяжёлые посапывания. Мужчина поднял голову и заметил, что грудь Даши стала вздыматься чаще и сильнее... Теперь палец оглаживал выпирающую костяшку, проходился по жилкам и добрался до запястья... Одно движение, и тонкий бантик на перчатке, за счёт которого она держалась, был развязан, а тонкие ленточки лениво плелись по белой постели... Сергей тянет на себя полупрозрачную ткань... Ну хотя бы раз можно её руки то увидеть?... Но Даша, как ошпаренная, одёргивается и смотрит на мужчину от боязни расширенными глазами. Ему даже показалось, что уши её должны прижаться, а сама она — шипеть. Как кошка. —...нельзя... Их снимать нельзя... —...хорошо... — делая вид, что покорно согласился, ответил Павлович...                                           ***