Good boy

      Феликс толком не знает, что делает на этой шумной вечеринке, Джисон притащил его сюда, буквально умоляя пойти. Сам Феликс предпочел бы сидеть дома, перечитывать «Дюну» и кутаться в теплый плед, но сегодня он тут, ведь просто не смог отказать другу, когда тот так сильно просил.       В ушах гремит электронная музыка, вокруг много пьяных людей, Феликс стоит у стенки и тянет через трубочку безалкогольный коктейль, тогда как Джисон лихо отплясывает в центре огромной гостиной. Феликс не знает, кому принадлежит этот гигантский дом, но восхищается тем, насколько стильно и минималистично оформлен дизайн. Да, Ликс увлекается дизайном и просто не может не обращать на такое внимание. Периодически он бросает внимательные взгляды на Джисона, все же его миссия сегодня — не дать другу напиться до бессознательного состояния и уехать с каким-нибудь парнем непонятно куда. Феликс отлично справляется со своим заданием.       Примерно через двадцать минут к нему подплывает Джисон и пытается тянуть на танцпол, но Феликс сопротивляется и остается на месте.       — Почему ты такой скучный, Ликси? — канючит Хан, но перестает тянуть друга.       — Я не скучный, просто не люблю такие мероприятия, ты же знаешь.       — Да, но иногда нужно веселиться, потому что молодость проходит, — пожимает плечами Джисон и делает очередной глоток обжигающего коктейля.       — Мне нравится другое веселье, мы дружим сотню лет, ты должен был это запомнить, — смеется Феликс и бросает взгляд на кучку девчонок, которые встали недалеко от них. Они странно себя ведут и постоянно шепчутся.       — О, господи! Он тут, девочки, — пищит одна из них и кивает в сторону двери, куда все сразу же устремляют свои взгляды, Феликс рефлекторно делает то же самое и чуть было не давится своим напитком.       В арочный проем заходит Бан Чан, он давно является самым желанным красавчиком университета и отбоя у него нет ни от девчонок, ни от парней. Черная кожаная куртка добавляет дерзости, а брюки в облипку подчеркивают спортивные ноги. Сегодня его темные волосы прячутся под брендовой кепкой, на лице играет яркая улыбка, он осматривается, скользя взглядом по всему помещению.       Феликс издает какой-то вымученный звук и делает хороший глоток напитка, слегка закашливаясь. Джисон оборачивается в сторону Чана и демонстративно закатывает глаза.       — Ты так жалок, Ликс, — смеется он, — что ты вообще в нем нашел?       — Он такой потрясающий и талантливый, он… — начинает отвечать Феликс, но Хан прерывает его.       — Это был риторический вопрос вообще-то. Все эти положительные качества видишь в нем только ты, потому что ты влюблен. Все остальные нормально соображают и понимают, что он чертов позер и набивает себе цену. Он даже не такой уж красивый, — Феликс радуется, что Джисон говорит настолько тихо, что его может услышать только он один, потому что девчонок по соседству слышно отлично.       — Говорят, он так чертовски горяч в постели, — с придыханием говорит брюнетка.       — А мне говорили, что он любитель жести. Знакомая моей знакомой рассказывала, что несколько дней не могла нормально ходить после ночи с ним. Знаете, от такого я бы не отказалась.       Пришла пора Феликса закатывать глаза, он не любит, когда кто-то обсуждает чью-то интимную жизнь. Он отворачивается и снова бросает взгляд на Чана, который подошёл к одному из старшекурсников.       Феликс отлично помнит, как впервые увидел Чана, тогда он только поступил на первый курс физмата и никого, кроме Джисона не знал. Он бежал по коридору, потому что опаздывал на пару и, свернув за угол, врезался в незнакомого парня. От силы удара Феликс не удержался и свалился на задницу, как в сотнях мыльных сериалов, но в отличие от их сюжета, парень не протянул ему руку, не кинулся поднимать его и извиняться, а просто бросил нечитаемый взгляд. Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего, незнакомец безразлично хмыкнул, развернулся и ушел. В тот день Феликс еще несколько раз видел его в коридоре, а потом и в столовой, где незнакомец шумно что-то обсуждал с друзьями. Феликс знал, что пялиться — не хорошо, но ничего не мог с собой поделать, парень выглядел слишком идеально, слишком так, как нравится Феликсу. Через пару дней он осторожно разузнал, что незнакомца зовут Бан Чан, он учится на третьем курсе физмата и является звездой и сердцеедом университета. Феликсу не пришлось ничего самому спрашивать, информация лилась ото всюду, как будто Чан был единственной темой для разговоров.       Спустя первый семестр Феликс знал расписание Чана, как свое. Он не был сталкером, просто ему казалось, что судьба постоянно сталкивает их, иначе Ликс не мог себе объяснить то, что они все время встречались в стенах огромного университета. А потом они столкнулись в лифте общежития и Феликс окончательно потерял голову.       — Привет, — ляпнул он, когда двери лифта закрылись и они начали подниматься.       Чан молча окинул его взглядом, но быстро отвернулся.       — Ты со всеми незнакомыми людьми болтаешь?       — Нет, мы просто однажды столкнулись с тобой. Помнишь, я тебя чуть не сбил в коридоре? — Феликс хотел себя ударить или заткнуть рот ладошкой, он совершенно не понимал, почему слова вырываются из него без его согласия.       — Нелепость, — буркнул Чан и стремительно вышел на третьем этаже, оставив сконфуженного Феликса подниматься до пятого и съедать себя изнутри.       С тех пор Феликс старался избегать Чана, чтобы не сморозить какую-нибудь очередную глупость и не выглядеть пубертатным подростком, который увидел своего краша и не может себя сдерживать. Но они все равно пересекались в столовой и во дворе университета, все же учились они на одном факультете и минимизировать встречи было невозможно.       Феликс постоянно краснел, если их взгляды невзначай пересекались, всякий раз его прошибало током, когда такое происходило, но Чан безразлично отводил взгляд и Ликсу оставалось только слушать возмущение Джисона.       — Он же такой высокомерный, Ликси, — не уставал болтать Хан, — такой холодный и надменный, тебе нужен совсем другой человек. Оглянись, многие проявляют к тебе внимание, а ты даже не смотришь на них, вечно залипая на своего Бан Чана.       — Сони, ты же знаешь, что это так не работает, я не могу просто отключить свои чувства. Думаешь мне нравится так мучиться от осознания того, что я не смогу даже нормально пообщаться с ним?       — Феликс, тебе просто нужно держаться от него подальше. До меня дошли слухи, что его шайка избила какого-то парня с филфака, за то что тот, по их мнению, похож на гея. Что они с тобой сделают, если узнают, что ты влюблен в их лидера?       — Я не слышал об этом, — мгновенно ответил Феликс и взглянул на друга, — Чан был там? Он тоже его бил?       — Вроде бы его не было, но это не отменяет того факта, что его друзья — гомофобы, значит и он такой же.       Феликс метнул расстроенный взгляд на раскрасневшегося Чана, который гонял с друзьями мяч прямо на газоне и поспешил на пару, схватив Джисона за рукав.              Ликс ненавидит эту дурацкую вечеринку, Джисон снова ушел отрываться на танцпол, а Феликс так и не смог ни с кем завести разговор. Даже глупые девчонки, которые болтали без умолку и, сами того не подозревая, развлекали Феликса, тоже куда-то разбежались, оставив его тухнуть у стены. А еще Чан. Он зажимает какую-то блондинку в центре танцпола, мнет ее ягодицы и что-то без умолку болтает ей на ухо. Конечно, Феликс ничего не слышит, но видит по ее довольному лицу, что ей нравится то, что ей говорят.       Ликс чувствует себя разбито, его тошнит от собственных чувств, любовь не должна доставлять столько боли, но она сжирает его изнутри и делает все гораздо хуже. Он не выдерживает и выпивает залпом несколько алкогольных коктейлей, от чего голова наливается свинцом и он, шатаясь, бредет между такими же пьяными людьми. В какой-то момент он видит, что Чана и его спутницы больше нет на танцполе и его глупое влюбленное сердце сжимается от осознания того, где они сейчас и чем занимаются.       Феликс ненавидит алкоголь, он делает все хуже, обостряет все существующие чувства и если бы он был счастлив, то алкоголь сделал бы его в сто раз более счастливым, но он разбит, ему хочется плакать и скорее унести ноги из этого дома. Мутная голова совсем ничего не соображает, он двигается в сторону ванной комнаты и пытается умыться, чтобы немного привести себя в чувства, но это не помогает. Тогда он лезет в ванну, завешивает штору и включает холодную воду. Сначала он ничего не чувствует, ему все еще тепло, но когда одежда полностью промокает, его тело начинает трястись и содрогаться от холода и слез. Феликс испытывает тупую боль, ему хочется уснуть и не испытывать больше ничего, вместо этого он выключает воду и продолжает сидеть в ванне, оперевшись подбородком о колени.       Через некоторое время, когда Феликсу кажется, что он начинает отрубаться, в ванную кто-то заходит и тихо матерится себе под нос, смутно знакомым голосом. Феликс старается даже не дышать, он не хочет, чтобы его обнаружили в таком унизительном виде: его лицо красное от слез, черная футболка прилипла к тощему телу, макияж смыт и россыпь веснушек больше не замазана толстым слоем тональника. Он сейчас, как никогда, похож на подростка, который впервые напился на вечеринке. Когда его телефон противно вибрирует в кармане мокрых джинсов и Феликс тщетно пытается его достать, штора резко распахивается и он видит Чана. Кажется, этот вечер смог стать еще хуже.       — Ты чего? — спрашивает Чан и как-то странно смотрит на Феликса, который пытается сделать вид, что все в порядке.       — Я тут пытаюсь протрезветь, — честно отвечает Феликс, но его речь невнятная из-за стучащих зубов, — я блять ненавижу алкоголь.       — О, не знал, что ты материшься, — смеется Чан и присаживается перед ним на корточки, — ты выглядишь, как самый невинный человек, которого я когда-либо встречал, и на вечеринках я тебя никогда не видел.       Феликс хочет посмотреть на него зло или, хотя бы, раздраженно, но вместо этого по его телу пробегает волна необъяснимого тепла, когда Чан хватается за край ванны и кладет подбородок на свои руки. Феликс впервые видит его так близко и он может поклясться, что это самый красивый человек, которого он когда-либо встречал. У Чана идеальная кожа, Феликс не видит и грамма макияжа, но она все равно ровная и светлая. Губы Чана — произведение искусства, они умеренно пухлые и их хочется целовать и вылизывать, настолько восхитительно они выглядят. Его глаза блестят, в них нет привычной дерзости и Феликсу кажется, что он видит в них немного тепла, а волосы Чана аккуратно уложены и к ним хочется прикоснуться, немного пригладить, запустить пальцы глубже, слегка потянуть.       Затуманенный мозг Феликса отказывается вменяемо работать, поэтому он нервно облизывает пересохшие губы и через секунду уже гладит Чана по макушке. Маленькая ладошка ерошит волосы и идеальная укладка приходит в негодность, но Феликсу плевать, он спускается рукой к мягкой щеке и завороженно наблюдает за своими действиями, кажется, он потерял всякий стыд. Когда поглаживания Феликса спускаются по широкой шее к ключицам и кончики пальцев забираются под ворот толстовки, Чан слегка отшатывается.       — Что ты делаешь? — его голос уже не такой ровный и спокойный.       — Прости меня, — шепчет Феликс, — ничего не могу с собой поделать.       Он слегка наклоняется к Чану и целует такие желанные губы. Феликсу кажется, что он в замедленном кино, несмотря на то, что собственное сердце бешено стучит в груди и если бы не ребра, оно давно бы вырвалось наружу. Губы Чана такие же мягкие, как он себе представлял, такие же обжигающие и идеальные, они как будто созданы для того, чтобы их целовали. Феликсу совершенно плевать, что Чан никак не реагирует на поцелуй, просто сидит на прежнем месте и ничего не предпринимает, но он не отталкивает, не убегает, это срывает Феликсу крышу и он обнимает крепкую шею обеими руками, притягивая парня ближе.       Через несколько мучительных и волнующих секунд Феликс чувствует на своих замерзших лопатках горячие руки, Чан слегка приоткрывает рот и сам углубляет поцелуй, сплетая их языки. Феликсу кажется, что он возносится на небеса, большие ладони блуждают по его спине, Чан полностью перехватывает инициативу, теперь он оттягивает нижнюю губу Феликса, втягивает ее и терзает собственными зубами, чем вырывает из Ликса первый несдержанный стон. Несмотря на ледяную одежду, Феликс весь горит, тугой узел скручивается внизу живота и воздуха совсем не хватает.       Чан слегка отстраняет его за волосы и заглядывает в блестящие от возбуждения глаза.       — Пойдем в комнату, — он помогает Феликсу выбраться из скользкой ванны, снова жадно впиваясь в раскрасневшиеся губы и Феликсу кажется, что он спит или умер и попал в рай.       Ликс толком не помнит, как они добираются до какой-то спальни, переступив порог которой, Чан срывает с него мокрую одежду и швыряет ее на пол, она падает с характерным тяжелым, липким звуком. Феликс вздрагивает и покрывается мурашками, когда его тело полностью обнажено и Чан бросает его на кровать, быстро оказываясь сверху. Он большой, намного крупнее его самого, Феликс жадно гладит его плечи руками, стягивает уже влажную от самого Ликса толстовку и прикасается к широкой груди, обводит большими пальцами темные соски и стонет, когда Чан ласково кусает его за ключицу. Он спускается поцелуями-укусами по бледной коже, выцеловывает грудь, вылизывает впадинку пупка и Феликс плавится, как мороженое в сорокаградусный зной. Становится слишком жарко, когда Чан берет влажный член Ликса в руку и начинает мягко дрочить, снова припадая к истерзанным губам. Феликс мычит в поцелуй, его тело окатывает кипятком, он толкается в широкую руку, чтобы усилить стимуляцию, но неожиданно все заканчивается.       Феликс испуганно распахивает глаза, но сразу же расслабляется, потому что Чан всего лишь расстегивает ремень и стягивает джинсы вместе с нижним бельем, являя на свет крупный, ровный член, при виде которого у Феликса рот наполняется слюной. Он хочет его себе, в себя, как угодно, желательно навсегда. Чан тепло смеется над его голодным взглядом и снова ложится сверху, проезжаясь всей длиной по члену Феликса.       — У меня нет смазки, малыш. Ты, конечно, так сильно течешь, но этого не хватит, а я не хочу делать тебе больно.       — Пожалуйста, Чан, — стонет Феликс, он сам не знает, чего просит, но подбрасывает бедра в поисках желанного трения и нетерпеливо скулит.       — Я заставлю тебя кончить все равно, — смеется Чан и берет в руку оба их члена.       Феликс дергается, когда Чан проводит большим пальцем по красной головке и распределяет смазку по всей длине. Он упирается одной рукой в матрас, чтобы не упасть на Ликса сверху и пытается дрочить им обоим, но одной руки явно мало.       — Ну же, малыш, помоги мне, — шепчет он и Феликс понимает его с полуслова.       Маленькая ладонь Ликса также обхватывает их члены и Чан издает свой первый тихий стон. Они вместе дрочат в унисон, их дыхание сбито, Чан хаотично целует Феликса, иногда отстраняясь, чтобы приоткрыть рот и тихо выдохнуть. Влажные звуки заставляют Феликса гореть еще сильнее, ему кажется, что он попал в нирвану, иначе как это объяснить. Он перестает сдерживать стоны и вскрикивает, когда Чан снова задевает чувствительную головку, толкается членом все сильнее и заставляет Феликса умолять.       — Пожалуйста, еще. Да… вот так, — Ликс утратил связь с реальностью.       Он дергает бедрами, берет свободной рукой ладонь Чана и усиливает их хватку, ему мало, он хочет кончить и наконец расслабиться. По щекам стекают обжигающие слезы удовольствия, его стоны разносятся по всей комнате и он несказанно рад, что во всем доме все еще громко играет музыка, и их никто не услышит. Через несколько хаотичных и влажных фрикций Феликс дергается, вскрикивает и заливает их руки густой спермой. Ее так много, что скольжение становится еще более комфортным.       — Хороший мальчик, — хрипло произносит Чан.       Он упирается лбом в его плечо, гонясь за собственным оргазмом и через несколько особенно жестких движений кончает вслед за Феликсом, издавая задушенный стон.       Пока Феликс пережидает свой самый яркий в жизни оргазм, Чан находит свою толстовку и обтирает их обоих, после чего бросает ее на пол и ложится рядом с Феликсом. Ликс хочет что-то сказать, но тяжелые веки закрываются сами собой и последнее, что он помнит — Чан укрывает его теплым одеялом.       Утро наступает внезапно, Феликс просыпается с тошнотворной головной болью, все тело ломит и хочется снова лечь спать, но осознание накрывает его с головой. Прошлая ночь проносится вспышками и он стыдливо закрывает лицо руками.       — Рад, что ты проснулся, потому что мне нужно скоро уходить, — произносит хриплый голос и Феликс распахивает глаза.       Чан сидит на кровати полностью одетый и залипает в телефон, даже не окинув Феликса взглядом. Его спина ровная, но он все еще кажется расслабленным.       — Твои шмотки все еще влажные и воняют сыростью, так что вот, — Чан кивает на стопку черной одежды, все еще не поднимая глаз от телефона, — мобильник твой сдох, я поставил его на зарядку. Ты можешь принять душ, но времени у тебя не много.       — Чан, я… — Феликс тянется к его спине, но он подается вперед и уворачивается от прикосновения.       — Не надо, — резко говорит он и, наконец, смотрит на Феликса с легким прищуром, — ты же не думаешь, что это серьезно, да? Мы подрочили друг другу по-пьяни, такое, увы, случается. Я не гей, и если ты кому-то расскажешь…       — Я не планировал никому рассказывать, но мне интересно, почему ты еще тут? Почему не ушел? — зло цедит Феликс.       — Потому что это мой дом, принцесса. Я терпеливо жду, пока ты свалишь.       — Не называй меня так, — огрызается Феликс и тянется к стопке одежды, чтобы побыстрее что-то накинуть на себя.       — О, я просто не знаю твоего имени, — пожимает плечами Чан.       Он встает и, наконец, выходит из комнаты, оставив Феликса разваливаться на части. Все что он слышал про Чана — правда, и это заставляет его съежиться и скривиться в болезненной гримасе.