Good boy

      Джиликсы

      Феликс просыпается медленно, нехотя стряхивая остатки сна. Первое, что он чувствует — приятная тяжесть руки, которая обнимает его поперек живота. Утро субботы — само по себе отличное событие, потому что никуда не нужно спешить, а тут еще и теплый Чан, который обнимает так нежно и тихо посапывает на соседней подушке.       Ликс любуется им, потому что Чан — все еще самый красивый человек, которого он встречал. Его лицо расслаблено, губы слегка собраны в бантик, а волосы больше похожи на птичье гнездо, но он все еще чертовски привлекательный. Феликс тянет маленькую ладошку к его лицу и гладит мягкую щеку, обводит большим пальцем пухлые губы и набирает побольше воздуха в легкие, потому что все еще не верит, что этот человек влюблен в него.       Когда Чан начинает шевелиться и улыбается, все еще не открывая глаз, Феликс отнимает руку от его лица и невольно расплывается в улыбке.       — Я разбудил тебя? — его голос все еще хриплый после сна.       — Да, но это самое счастливое пробуждение в моей жизни, — Чан, наконец, распахивает глаза и с нежностью тянет Феликса к себе, чтобы завлечь в мягкий поцелуй.       Феликс слегка сопротивляется, но, скорее для вида.       — Чани, я еще не чистил зубы, — бубнит он, но все равно подставляет свои губы под настойчивый поцелуй.       — Я тоже, так что мы квиты, — смеется Чан и забрасывает все свои конечности на Ликса.       — Ох черт, — кряхтит Феликс, — такой тяжелый.       Они борются несколько минут, Чан без особых проблем захватывает оба запястья Феликса в свои руки, когда тот сидит сверху и с вызовом смотрит. Кажется, им обоим нравятся подобные игры. Ликс медленно освобождает свои руки и, мило улыбаясь, начинает щекотать Чана так, что вызывает у него неконтролируемый визг. Они катаются по кровати, крича и смеясь так громко, что у обоих слезы текут и дышать становится тяжело. Это продолжается до тех пор, пока они не слышат громкий стук в стену из соседней комнаты. Феликс закрывает рот руками и пытается перестать смеяться.       — Я и забыл, что сегодня суббота и все еще спят, — говорит он, тяжело дыша, — держу пари, мой сосед нас ненавидит.       — Не бери в голову, — Чан гладит его по макушке и тепло улыбается, — знаешь, я бы лежал с тобой так весь день, но у меня сегодня куча дел. У меня тренировка через два часа и я сто процентов не могу ее пропустить, потому что тренер меня уничтожит.       — О, конечно иди, потому что ты мне нужен живым, — Феликс скатывается с него и ложится рядом на живот, уткнувшись лицом в подушку.       — Я хочу сходить после тренировки к Чанбину, — говорит Чан и нервно заламывает пальцы рук, — мне кажется, нам есть о чем поговорить.       Феликс поднимает голову и встревожено смотрит.       — Ты уверен, что это безопасно? — волнуется он.       — Конечно. Во-первых, я сильнее и он ничего мне не сделает. А во-вторых, он давно отошел от вчерашнего и, я уверен, сам хочет поговорить. Поверь мне, я знаю его, как облупленного и, знаешь, хочу ему все рассказать, в особенности о тебе. Может он, конечно, не примет это, но моя совесть будет чиста.       — Все будет хорошо, — Феликс кладет голову на грудь Чана и закрывает глаза, слушая размеренное сердцебиение, — если он дорожит вашей дружбой, то обязательно сможет тебя понять.       — Ты, как всегда, прав. И вот еще что, когда я освобожусь, куда ты хочешь сходить?       — Что? Ты приглашаешь меня на свидание, — хихикает Феликс и Чан лохматит его волосы.       — Конечно. Мы теперь официально вместе и я хочу сводить тебя во все более или менее приличные места.       — Хорошо, тогда выбери сам, я доверяю тебе.       Чан согласно кивает и тянет Феликса за очередным ленивым поцелуем, который не длится слишком долго, потому что он действительно уже немного опаздывает.       Они целуются в душевой, когда пытаются почистить зубы, целуются в спальне, когда Чан старается натянуть свою одежду, постоянно отвлекаясь на жаркие губы, целуются в коридоре, потому что Феликс не хочет его отпускать. Чан даже хочет плюнуть на все и пропустить тренировку, но Феликс ворчит и выталкивает его за дверь силой, а потом улыбается, как сумасшедший и прижимается затылком к стене, чтобы не упасть, настолько опьяненным он себя чувствует. Пока он пытается отдышаться, в дверь стучат и он думает, что Чан что-то забыл или передумал уходить поэтому смеясь распахивает ее, готовый возмущаться, но видит Джисона, который нервно заламывает пальцы и смотрит на Феликса побитым щенком.       — Я столкнулся с Чаном возле лифта, он сказал, что если я обижу тебя, то он меня прибьет, — бубнит Джисон и переминается с ноги на ногу.       — Я сам прибью тебя, Хан Джисон, — отвечает Феликс, но несмотря на это, отступает в сторону и позволяет ему зайти в комнату.       — О, почему твои трусы висят на настольной лампе? Жаркая выдалась ночка? — смеется Хан и плюхается на кровать.       — Ну куда ты в уличных вещах на постель? — возмущается Феликс, бросает в друга плед и быстро снимает трусы с лампы, — если ты снова пришел меня отчитывать, то это бесполезно.       — Нет, я на самом-то деле пришел поговорить и, ну, извиниться, — Джисон подстилает под себя плед и хлопает рукой рядом, чтобы Феликс сел, — я поступил тупо, я не должен был всего этого говорить, просто очень беспокоюсь о тебе и хочу, чтобы ты был счастлив. Если тебе комфортно находиться в свободных отношениях с Чаном, то это нормально.       — У нас не свободные отношения, — отвечает Феликс и неловко обнимает себя руками, — мы, вроде как встречаемся, и Чан признался, что влюблен в меня уже давно. И знаешь, что, Хан Джисон? Он влюбился в меня раньше, чем я в него, так что Шах и Мат, — Феликс победно рассекает воздух кулаком и они оба смеются.       Феликс рассказывает Джисону о вчерашнем дне и о том, в какую передрягу они с Чаном вляпались, Хан только удивленно охает и ёжится, он чувствует свою вину, потому что именно из-за его громких возмущений кто-то их услышал. Феликс успокаивает его и толкает кулаком в плечо, давая понять, что все нормально.       — Так значит ты не в обиде на меня? То есть, я хочу сказать, что тебе есть за что на меня злиться, — неуверенно говорит Джисон.       — Я не обижаюсь. Несмотря на то, что нам с Чаном сильно влетело, мы с ним смогли нормально поговорить. Непонятно, сколько еще времени мы бы ходили вокруг да около. Да и знаешь, я бы тоже о тебе волновался, если бы ты спутался с каким-нибудь крутым парнем. Просто Чан совсем не такой, каким ты его видишь и тебе пока сложно понять. Но, думаю, вы позже познакомитесь поближе и ты будешь приятно удивлен.       Джисон тянется, чтобы заключить Феликса в объятия. Они валяются на мягкой кровати, Феликс делится фантазиями о том, как пройдет сегодняшнее свидание и, признаться честно, чувствует себя самым счастливым человеком. У него все хорошо: его любовь оказалась взаимной и самый желанный парень универа теперь безоговорочно принадлежит ему одному, и только он знает, какой Чан на самом деле. Его лучший друг рядом, обнимает, ерошит волосы и заставляет смотреть «Игру престолов». Кажется, жизнь действительно удалась.

Тучаны

      У Чана тяжело на душе, он бредет по знакомым улицам и думает о том, что скажет его лучший друг, когда они встретятся. Вся эта ситуация дико его раздражает, потому что он не привык, что они с Чанбином ссорятся по-настоящему, да и не было никогда такого, а тут дело дошло до драки. Чан почему-то уверен, что Бин осознал тот факт, что перегнул палку с избиением друга, но это не значит, что он все сразу поймет и примет Чана и его предпочтения.       Он мнется возле входной двери квартиры друга несколько минут, одна его часть говорит, что надо просто постучать и отступать будет уже некуда, но вторая, более слабая часть Чана говорит, что нужно бежать. Чану кажется, что прошло более получаса, а он все никак не решается постучать, его сердце шумит где-то в глотке и это просто убивает. Если все получится, то Чанбин будет первым, кому Чан откроется, не считая, разумеется, Феликса.       — И долго ты тут стоять будешь? — Чан дергается от знакомого голоса позади себя.       — Ты давно тут? Я думал, ты был дома все это время.       — Я вышел в магаз за сигаретами, возвращаюсь — ты стоишь. Кажется, я минут пятнадцать жду, когда ты постучишь, — Чанбин отталкивает его и вставляет ключ в дверной замок.       Он оставляет дверь нараспашку, а сам уходит вглубь квартиры. Чан не понимает, это хороший знак или нет, но все же входит внутрь. Чанбин закуривает прямо на кухне, обычно он выходит на балкон, но видно не в этот раз. Чан садится напротив него, их разделяет только обеденный стол.       — Не думал, что ты припрешься после всего. Чего тебе? — Чанбин делает глубокую затяжку и пепел падает прямо на пол, кажется, его это не сильно волнует.       — Я пришел поговорить.       — Да что ты? Спустя пятнадцать лет дружбы ты решил рассказать мне, что ебёшь мужиков? Или это они тебя? — Чанбин морщится от этой мысли и Чан почему-то не может на него смотреть.       — Вот поэтому я и не рассказывал. У тебя это вызывает отвращение, хотя в этом нет ничего ужасного и люди не выбирают, кого любить, — Чан звучит твердо, но внутри весь дрожит.       — У меня вызывает отвращение только то, что для тебя наша дружба ничего не значит. Неужели ты думаешь, что я не попытался бы тебя понять? Да, я бы тебя обстебал с ног до головы, потому что не понимаю, как можно вагину променять на член, но я бы не отказался от тебя. Я злюсь, потому что оказалось, что я пустое место.       — Это не так, ты же знаешь, — Чан вздыхает, — у меня были причины не рассказывать тебе раньше, если ты захочешь, я расскажу.       — Так и давно? Типа, это твоя конопатая принцесса открыла тебе мир гейской ебли?       — Вообще-то не Ликс был моим прозрением, — мямлит Чан и смотрит куда угодно, только не на друга.       — А кто тогда?       — Ты, — вот и все, Чан сказал это и ему полегчало, больше у него от друга секретов нет.       — Чего, блять? — Чанбин давится сигаретным дымом и вскакивает на ноги, — что ты несешь?       Чану кажется, что они снова подерутся, Чанбин в ярости сжимает кулаки и тяжело дышит, стреляя в Чана таким грозным взглядом, что волосы дыбом встают. Отступать уже поздно.       — Я был влюблен в тебя с восьмого по десятый класс, до тебя мне никогда парни не нравились. И, ну, я пытался с тобой разговаривать на эту тему. Я сейчас не оправдываюсь, но, я несколько раз закидывал удочку и ты, в лучшем случае, кривил лицо. Когда тема хоть отдаленно касалась квир персон, ты высказывался так агрессивно, что все мое желание открыться тебе просто отпадало.       — Пиздец, — кажется у Чанбина не осталось цензурных слов, — так ты говоришь, что это я виноват?       — Нет, разумеется нет. Никто не виноват, Бини, я просто таким родился. А ты просто был заботливым другом и я не смог удержаться.       — Признавайся, ты дрочил на меня?       У Чана от такого вопроса вспыхивают уши и он растерянно их трет, пытаясь что-нибудь придумать. Чанбин, кажется, видит его насквозь.       — Пиздец, — снова произносит он, — значит ты дрочил. Фу блять, я ведь даже не так хорош, — он пытается это скрыть, но уголки его губ слегка поднимаются.       — Я был подростком, а ты всегда был охуенно горяч, — Чан, наконец, расслабляется и тихо смеется.       — Заткнись, заткнись, я не хочу больше ничего слышать, — Чанбин тоже начинает смеяться, хоть и смотрит все еще искоса, — я даже не знаю, мне мерзко от этого или, типа, лестно.       — Не бери в голову, это давно в прошлом. В какой-то момент все мои чувства к тебе превратились просто в братские, — Чан пожимает плечами и Чанбин падает обратно на стул.       — Так, эм… у вас с твоей принцессой все серьезно? Типа, ты никогда ни за кого так не заступался, ты ведь буквально закрыл его собой.       — Для начала, прошу тебя, не называй его так. Феликс — парень и мне не нравится, что ты обращаешься к нему в женском роде, хоть и в шутку, — когда Чанбин согласно кивает, Чан решает продолжить, — я очень хочу, чтобы все было серьезно. Я только вчера ему сказал про свои чувства, после того, как вы прошлись по мне и он помогал мне обрабатывать ссадины.       Чанбин ёжится, кажется, он не хотел поднимать эту тему так скоро, он хочет что-то сказать, но Чан ему не дает.       — Я не обижаюсь, если что. Это было, конечно, очень больно и неприятно, но можно сказать, что я заслужил.       — Так ты ему рассказал и что? Он, типа, ответил взаимностью или как?       — Да, мы теперь вместе и я правда очень этому рад.       — Ты же не встречаешься ни с кем всерьез, — удивляется Чанбин, — только перепих, так ты говорил?       — Оказалось, что я, блять, романтик и мне нужна любовь, чтобы захотеть серьезных отношений, — Чан неловко смеется и снова краснеет.       — Фу, ну и пиздец, что с тобой сделал этот твой Феликс? — Чанбин морщится.       — Я очень хочу вас познакомить, мне кажется, что вы подружитесь. Феликс очень хороший и надежный, в этом вы с ним похожи. Вы оба мне очень близки, хоть и по-разному и вы — моя семья, я хочу, чтобы между вами не было недопониманий.       — О, ладно, — Чанбин чешет затылок, — в принципе я не против, только если вы не будете, ну, сосаться при мне, потому что это все еще странно.       Они оба смеются и Чан, наконец, испытывает это теплое чувство радости и покоя. Они во всем разобрались и Чанбин принял его, хотя бы попытался понять, не вышвырнул из квартиры, не ударил.       — Бини, я могу тебя обнять? Я просто очень переживал, что ты не захочешь со мной больше общаться.       — А у тебя точно на меня не встанет? — морщится он.       — Не встанет. У тебя ведь не на всех девушек встает? Вот и у меня не на всех парней.       — Ну ты знаешь, своей первой любви — Джессике, я все еще хочу засадить, — Чанбин смеется, как гиена и Чан не может не прыснуть в ответ.       Они обнимаются в центре кухни и Чан расслабленно выдыхает.       — Знаешь, если бы я не встретил Ликса и не полюбил его, возможно, я бы тебя может и выебал, — Чан смеется еще громче, когда Чанбин отскакивает от него в другую часть кухни.       — Заткнись, еблан, я больше не хочу ничего подобного слышать, иначе я тебе рот с мылом вымою.       Чан согласно мычит, кажется, жизнь удалась.