Good boy

      Феликс не знает, что чувствует, когда Чан в очередной раз пропадает с радаров, как будто между ними снова ничего не было, как будто он не изливал душу в комнате Ликса и не обнимал так нежно, что щемило под ребрами. Феликс даже сходил к нему домой, чтобы проведать и поговорить на трезвую голову, он не хотел давить или напоминать о прошлой ночи, не хотел ничего просить, просто найти нужные слова, чтобы Чан не прятался в себе, не закрывался от всего мира. Он стоял под дверью долгих десять минут, звонил в домофон, стучался, но никто так и не открыл. С тяжелым сердцем он отправился на учебу и мучился весь день от тревожных мыслей.       — Не могу поверить, что он посмел прийти к тебе после всего, что наговорил, — бубнит Джисон, пережевывая лапшу, они обедают в столовой.       — Я не злюсь на него, у Чана просто сложный период, он не может принять себя, поэтому так себя ведет, — Феликс только пожимает плечами.       — Какой же ты балбес. Ну почему ты его защищаешь? Он большой мальчик и может справиться со своими проблемами, вместо этого он приходит к тебе в невменяемом состоянии и трахает, а ты и рад. Пиздец, вы стоите друг друга.       — Тихо ты, — шипит Феликс и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, — почему ты не можешь принять тот факт, что люди разные, и переживают одинаковые ситуации по-разному. У него нет должной поддержки, он боится потерять друзей, потому что ему одиноко.       — Ты не центр психологической поддержки, блять, — продолжает возмущаться Хан, — пусть идет к специалисту, а не делает тебе мозги как малолетка.       — Когда ты расстался с Минхо, ты не пошел к психологу, — не выдерживает Феликс, — ты пришел ко мне и я тебя поддержал, потому что для этого и нужны друзья. Потому что мы ищем поддержки в тех, кого любим и только получив такую поддержку, мы находим в себе силы, чтобы рассказать все специалисту.       — Знаешь, Феликс, мне так сильно хочется ударить тебя, потому что ты приплел сюда наши отношения с Минхо. Мы с тобой дружим с младшей школы и, конечно, я пришел к тебе, потому что ближе тебя у меня никого нет. Потому что я действительно тебя люблю, ты мой лучший друг, а он, — Хан неопределенно машет рукой, — он тебя знать не знает, он не имеет права изливать тебе душу, потому что ты ему никто, вас ничего не связывает. И знаешь, что самое главное во всем этом? Он тебя не любит и никогда не полюбит, а ты прогнулся под ним и пытаешься угодить, только чтобы он в очередной раз трахнул тебя и бросил. Это ужасно, Феликс, что унижение в свою сторону ты принимаешь за чувства.       — Пошел ты, Джисон, — срывается Феликс и вскакивает из-за стола, несколько столиков смотрят в их сторону. Феликс смахивает слезы и хватает рюкзак, — пошел ты, блять!       Феликс разбит, он сидит под развесистым деревом во дворе универа и не может поверить в то, что сейчас произошло. Они никогда не ссорились с Ханом, за столько лет дружбы они научились любить все недостатки друг друга, уважать выбор, поддерживать. Но то, что сказал Джисон не выходит у Ликса из головы. Его мысли метаются от: «Как он мог такое сказать?», до: «Может я действительно веду себя, как какая-то шлюха, к которой можно в любое время прийти и она не откажет?». Феликсу хочется спрятаться, хочется, чтобы все это не происходило с ним, потому что он простой восемнадцатилетний мальчик, которому необходима любовь и забота, но вместо этого он получает только боль. Он хочет разозлиться на всех вокруг, высказать и Джисону и Чану то, что накопилось, но, в конце концов, понимает, что сам виноват во всем происходящем. Может действительно запихнуть свои дурацкие чувства куда подальше, начать игнорировать Чана и сделать вид, что ничего не было? Но это глупо, потому что, Феликс уверен — Чану плохо. Он скрывает за всей этой напускной агрессией травмированную душу, одиночество и недостаток любви, Ликс это понимает и даже может принять, только если Чан перестанет от него прятаться.       Ликс не замечает, как летит время, пары заканчиваются и студенты начинают покидать территорию университета, ему тоже нужно идти домой, поэтому он выбирается из-за дерева и осматривается. Сначала ничего примечательного не происходит, но потом Феликс видит, что к нему стремительно двигается Чанбин и еще несколько его друзей, все внутри обмирает, когда он замечает, с какой злобой тот подходит к нему. Сначала Феликс думает, что Чанбин ударит его, ничего не объяснив, но тот хватает его за воротник и приближает к себе.       — Что за хуйню мне рассказывают? Почему мне говорят, что ты распускаешь слухи о том, что Чан-хен с тобой спал? — Чанбин кипит от злости и Феликсу становится действительно жутко.       — Я ничего такого не говорил, — оправдывается он.       — Да? А мне вот сказали, что ты в столовке обсуждал это со своим другом педиком. Ты понимаешь, что сначала я сам тебе нос сломаю, а потом передам тебя Чану, чтобы он прошелся по тебе, как следует, за твой грязный язык?       — Я правда ничего не говорил, — мямлит Феликс, но получает резкий удар под дых и падает на землю.       — И откуда вас столько развелось? — рычит Чанбин, ударяя Ликса в живот. Он издает жалобный вздох и пытается закрыться, — трахайся с кем хочешь, но не приплетай нормальных людей.       Феликс ёжится, он впервые попадает в такую ситуацию, ему больно дышать, слезы скатываются по впалым щекам, хочется убежать, но он понимает, что их много, а он один. Они догонят его и изобьют так, что Ликс не сможет подняться, поэтому он просто лежит и ждет, что будет дальше.       — Эй, что происходит? — Феликс слышит голос Чана позади себя, он бежит к ним через учебный двор, и в несколько быстрых шагов оказывается рядом, испуганно смотря на Феликса сверху вниз.       — Этот пидорас распускает слухи о тебе, я выбиваю из него это дерьмо, ты вовремя пришел.       — Чан, я… — Феликс хочет сказать, что ничего подобного не говорил, но это будет ложью, потому что кто-то явно слышал их с Джисоном разговор и рассказал Чанбину.       Чан протягивает ему руку, чтобы помочь встать, в это момент Чанбин непонимающе смотрит на эту картину и его глаза расширяются, когда Чан ставит Феликса на ноги и встает перед ним, закрывая спиной от парней.       — Чанбин, ты совсем озверел? Ты не можешь просто так бить людей, — голос Чана кипит злобой.       — Кто сказал, что просто так? Ты же даже, блять, не выслушал меня. Этот педик распускает слухи, якобы спал с тобой, это слышали девчонки и рассказали мне.       — Во-первых, не называй его так, — Чан тяжело дышит и Феликс понимает, что прямо сейчас он идет против своего лучшего друга, — во-вторых, даже если он и сказал что-то подобное, тебя это как касается? Ты никак не фигурируешь во всем этом, поэтому будь добр, просто свали домой.       — Мне показалось, или ты встал на сторону этого? — Чанбин явно сдерживается, чтобы не назвать Феликса оскорбительным словом.       — Тебе не показалось, мне надоело, что ты ни за что цепляешь людей. Раньше мы ставили на место придурков, которые задирали слабых, нападали толпами без повода, а сейчас ты делаешь то же самое. Чем ты лучше, в таком случае?       — Я защищаю твою честь, а ты что, мать твою, творишь? — Чанбин яростно жестикулирует, явно не понимая, почему его друг так себя ведет.       — Мою честь не надо защищать, я тебя не просил избивать людей, прикрываясь мной.       Феликс в ужасе от происходящего, он стоит за широкой спиной и ему хочется крепко обнять Чана и показать, что он на его стороне, что он тоже защитит его, если это потребуется. Но Феликс молчит, чтобы не сделать ситуацию еще хуже, ему кажется, что Чан находится на грани срыва.       — А может это не слухи вовсе? — цедит сквозь зубы Чанбин и подходит к Чану вплотную, — может ты действительно трахаешь эту малышку?       — Это тебя не касается, — Чан не успевает договорить, потому что мощный кулак прилетает ему в правую скулу и он слегка отшатывается, но продолжает закрывать Феликса, заведя руки за спину и удерживая Ликса за куртку, чтобы он не дергался.       Чанбин бьет снова, Чан даже не пытается сопротивляться, пока все стоят на месте, но как только другие парни обступают его и оттаскивают сопротивляющегося Феликса, Чан бьет в ответ. Феликс не узнает свой голос, когда пытается вырваться и кричит, двое парней крепко держат его, тогда как трое других подходят к Чанбину и помогают повалить Чана на землю, ударяя ногами везде, где приходится. Когда горячая кровь брызгает из носа Чана и он сдавленно стонет, Чанбин приходит в себя и останавливает друзей.       — Стойте, блять, это касается только нас с ним, — его грудь высоко вздымается, кажется он понимает, что перегнул палку, когда позволил толпе избивать лучшего друга.       Чанбин ошарашено опускает взгляд на Чана, который сплевывает кровь на траву, с вызовом смотря ему в глаза, и подает знак всем, чтобы они отступили. Еще несколько секунд они смотрят друг на друга и, наконец, Чанбин уходит, а Феликс срывается к Чану и падает перед ним на колени.       — Чани, — Феликс стягивает с себя ветровку и прижимает к разбитому носу, потому что кровь хлещет слишком сильно, — ты можешь встать? Или, знаешь, я могу вызвать скорую.       — Не надо, — хрипло отвечает Чан и ложится на спину, — пиздец, вот уж не думал, что этот день закончится так.       — Прости, это все из-за меня. Я не должен был обсуждать ничего с Джисоном. Я такой идиот, как я мог так тебя подставить?       — Эй, Ликс, успокойся, — Чан тянется к его руке и сжимает пальцы, — это должно было когда-то произойти. Тебе сильно досталось? Что-то болит?       — Пустяки, думаю от пары ссадин не помру, а вот тебя точно стоит подлечить. Ты сможешь идти? До общаги тут десять минут.       Чан сидит на постели Феликса, когда тот осторожно обрабатывает ранки на его лице, Ликс сосредоточен и немного встревожен, несмотря на то, что основное кровотечение удалось остановить. Чан иногда морщится от дискомфорта, но не отводит ни на секунду взгляд от него.       — Чего так смотришь? — спрашивает Феликс.       — Ты такой красивый, — спокойно отвечает Чан, зато Ликса бросает в краску и он смущенно отводит взгляд.       — Нашел время, когда делать комплименты, — Ликс хочет казаться веселым и немного безразличным, но легкая дрожь в голосе и пунцовые щеки выдают его.       — Хочешь я всегда буду тебе это говорить? — хмыкает Чан, расплываясь в теплой улыбке.       Феликс несколько секунд молчит, стараясь переварить этот вопрос. Чан трезвый и его явно никто не заставляет говорить такие вещи, но он все равно это делает.       — Хочу, — бубнит Феликс и Чан притягивает его ближе, утыкаясь лицом в район солнечного сплетения.       Ликс тихо вздыхает и запускает ладошки в пушистые волосы. Они молчат какое-то время, но тишина эта комфортная и совсем недавящая, Чан иногда бодает Феликса лбом и тот тихо хихикает.       — Я влюблен в тебя больше полугода, — неожиданно произносит Чан и Феликс замирает, не веря своим ушам, — когда ты врезался в меня в коридоре, я уже на тебя запал.       — Но ты на меня даже никогда не обращал внимания, — шепчет Феликс и неуверенно отстраняет Чана, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Всегда обращал, — вздыхает Чан, — искал встречи с тобой, постоянно маячил рядом, ты же видел меня, правда?       — О боже, — до Феликса, наконец, доходит, — я думал, что это совпадение. Мы действительно постоянно пересекались и я боялся, что ты подумаешь, будто я сталкерю тебя или вроде того.       — Выходит, это я тебя преследовал, — Чан тихо смеется и закрывает ладонями лицо, его уши пылают и Феликс находит это слишком очаровательным.       — Я тоже в тебя влюблен. Очень сильно, — дрожащим голосом произносит Феликс и убирает ладони Чана с лица, заглядывая в блестящие от эмоций глаза.       — Ликс, прости меня, за то, что я вел себя как придурок. И за то, что сделал больно несколько раз, за то, что раньше не признался и заставлял переживать. Мне так чертовски жаль, что ты страдал из-за меня и, я просто думал, что это защитит нас обоих, но на самом деле, я просто идиот. Пожалуйста, прости.       — Я не злюсь на тебя. Все мы допускаем ошибки, мы ведь живые люди. Я просто прошу тебя в следующий раз разговаривать со мной, хорошо? Ничего не скрывай от меня, даже если это что-то неприятное.       — Обещаю, что буду все обсуждать с тобой и, эм… Феликс, ты будешь встречаться со мной? Типа, я понимаю, что все слишком быстро, — Чан запинается от волнения, — просто, если все взаимно, то я подумал, ну… вдруг ты хочешь быть со мной?       — Очень хочу, — Феликс даже не пытается скрыть радость в голосе, — и, конечно, я буду с тобой встречаться, боже!       Они, наконец, целуются, оставив все слова позади и разобравшись в своих чувствах. Чан усаживает Феликса к себе на колени, чтобы они были максимально близко, целует сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Время останавливается, потому что для них обоих это сладкая пытка. Чан целует щеки, кончик носа, спускается на шею и облизывает кадык, заставляя Феликса блаженно ерзать и тяжело дышать. Им не нужно многого, чтобы завестись с пол-оборота, Чан запускает горячие руки под футболку Ликса и гладит острые лопатки, спускается к пояснице и просовывает ладони под пояс брюк, настойчиво сжимая маленькие ягодицы. Феликс скулит от такого напора и проезжается своим возбуждением по вставшему члену Чана, вырывая из него несдержанный стон.       Быстрым движением Чан укладывает Феликса на кровать и стягивает одежду, гладит большими ладонями бока, мнёт бедра и смотрит с таким восторгом, что у Феликса пальцы на ногах поджимаются. Феликс больше не боится, что Чан исчезнет утром, потому что он принял себя и свои чувства, и готов сделать Ликса самым счастливым. Чан целует внутреннюю сторону бедра, облизывает мягкую кожу рядом с членом, но сам орган не трогает, заставляя Феликса недовольно ёрзать, чтобы получить желаемую стимуляцию. Вместо этого, Чан сгибает ноги Феликса, приподнимает их и, даже не задумываясь, целует сжатое колечко мышц. Феликс взвизгивает от неожиданности и смущения, но Чану нет до этого дела, он вылизывает кромку входа, проталкивая внутрь кончик языка, он сам стонет от удовольствия и Феликс, замечая это, позволяет себе расслабиться. Его ноги напряжены, спина немеет, но Чан держит так надежно, что Ликсу остается только плавиться от такой интенсивной ласки. Капли предэякулята скатываются по напряженному члену к яичкам и Чан самозабвенно слизывает их, возвращаясь к влажному входу. Он так давно мечтал сделать что-то подобное, что голова немного кружится, а когда он слышит громкие стоны Ликса, ему хочется стараться еще больше. Когда челюсть слегка немеет, он отрывается от своего занятия и бросает стеклянный взгляд на Феликса.       — У тебя есть смазка? — хриплым голосом спрашивает он и Феликс не может ничего ответить, просто указывает на прикроватную тумбу.       Чан мгновенно находит смазку в верхнем ящике и быстро возвращается к Феликсу, он не хочет оставлять его ни на секунду, больше никогда. Когда смазка достаточно разогрета на кончиках длинных пальцев, Чан приставляет указательный ко входу и осторожно проталкивает его на одну фалангу, вырывая из Феликса низкий, хриплый стон. Он никуда не спешит, разминая нежные стенки, у них впереди все время этого мира, а он не хочет доставить Феликсу дискомфорт. Поэтому, когда весь палец оказывается внутри, а Феликс блаженно обмякает, Чан начинает медленно двигаться, постепенно и безболезненно растягивая Ликса. Когда указательный палец двигается свободно, он добавляет средний и немного ускоряется, пытаясь найти простату, и когда ему это удается, Феликс ахает, подбрасывая бедра. Чан довольно улыбается и устанавливает быстрый темп, всякий раз задевая чувствительную точку. Феликсу кажется, что он не вынесет этой сладкой пытки, его голос сорван, слезы удовольствия скатываются по вискам и теряются в волосах, он пытается быть тише, но всякий раз, когда Чан врезается в простату, Феликс вскрикивает.       Когда три пальца свободно двигаются внутри, Феликс не выдерживает.       — Пожалуйста, мне нужен твой член, иначе я умру, — капризно говорит он и Чан не может не засмеяться.       — У меня нет презерватива, — пожимает плечами Чан, — я не думал, что этот день закончится так.       — Во втором ящике возьми, — умоляет Феликс и дотрагивается до своего истекающего члена, чтобы хоть немного снять напряжение.       Чан вскидывает правую бровь и волна ревности накрывает его, Ликс видит это и раздраженно закатывает глаза.       — Они для моей игрушки, — стонет он, двигая рукой по всей длине и Чан на секунду зависает, наблюдая за этим, — я никого сюда не вожу, пожалуйста.       Чан слегка трясет головой, чтобы прийти в себя, находит квадратик презерватива и возвращается, стягивая по пути одежду. Его собственный член изнывает от желания, поэтому он раскатывает резинку по всей длине и на секунду блаженно прикрывает глаза. Когда он приставляет крупную головку к влажному входу, Феликс дергается ему навстречу и помогает плавно войти. Чан хорошо подготовил его, поэтому они оба практически не испытывают дискомфорта. Когда член полностью входит в жаркое нутро, Феликс удовлетворенно выпускает воздух из легких и прижимает Чана ближе к себе. Несколько минут они двигаются в медленном темпе, чтобы окончательно привыкнуть к жаркой узости, после чего Чан начинает набирать скорость, случайно или специально задевая простату. Феликс громко кричит, иногда бросая грязные словечки, чем еще сильнее распаляет Чана. Он двигается быстро и резко, практически выходя полностью и возвращаясь. Он вылизывает ключицы и шею Феликса, стонет тихо, упираясь лбом в острое плечо. Феликс обнимает его бедра ногами и практически воет на одной ноте, захлебываясь в собственных слезах. Спустя несколько рваных толчков он вскрикивает и кончает на живот, забрызгивая и Чана тоже. Его мышцы сокращаются и плотно зажимают член, Чан не выдерживает такой узости и, толкнувшись несколько раз, кончает в презерватив, тяжело дыша на ухо Феликсу.       Они лежат так некоторое время, Феликс ласково гладит Чана по спине и совершенно не испытывает дискомфорта от тяжести. Его тело постепенно отходит от яркого оргазма и он, наконец, открывает глаза. Их взгляды встречаются и Чан смотрит так влюбленно, что Ликс не может не улыбнуться. Еще через несколько минут Чан скатывается с него, снимает презерватив и высматривает ведро с мусором, которое стоит в дальнем углу комнаты. Он нехотя поднимается с кровати, подходит к нему и выбрасывает завязанный презерватив. Феликс все это время жадно наблюдает за его рельефной спиной и подтянутыми ягодицами, Чан в отличной форме и выглядит просто потрясающе и все это принадлежит Ликсу. Он улыбается довольно, когда Чан обтирает его и свой живот футболкой, бросает ее на пол и ложится рядом, заключая Феликса в крепкие объятия. Они смотрят друг на друга и встречаются в мягком поцелуе, который только скрепляет их удовольствие.       — Чани, когда я проснусь, ты же будешь тут? — Феликс чувствует необходимость задать этот вопрос, несмотря на то, что они уже все решили.       — Конечно, солнышко, теперь я никуда не уйду, — Чан целует его в кончик носа и позволяет себе несколько секунд полюбоваться своим, теперь уже парнем, прежде чем его веки закрываются, и он засыпает.