Душа мёртвого

Сон действительно помог почувствовать себя немного лучше. Как будто уже сбил не камаз, а обычная легковушка, не справившаяся со скоростью. Парень медленно открывал глаза, всё ещё чувствуя лёгкую усталость и рассеянность. С тихим стоном он сел, начав тереть глаза, чтобы проснуться. Когда к нему вернулось зрение, Казуха слабо вздрогнул и сжал в руках одеяло, укрывавшее его тело. На него смотрели те же самые голубые глаза, тот самый вчерашний парень сидел на его койке, наблюдая за ним. Скарамуш не отвёл взгляда, когда тот проснулся, лишь слегка наклонил голову к плечу как будто в вопросе. Вздох вырвался из Казухи, когда осознание пришло к нему: всё же, это не сон и не галлюцинация, а действительно произошедшая ситуация. Он как бы понял это и вчера, но сюрреалистичность происходящего мешала ему верить до конца. — Как спалось? — тихий голос Скарамуша будто вывел юношу из транса, и он лишь удивлённо моргнул, неопределённо ведя плечом. — Нормально, — прославившиеся раньше красноречие Казухи как будто улетучилось, позволяя говорить ему лишь односложные ответы. Кажется, это заметил и собеседник. — Не любишь много говорить? — с усмешкой спросил он, но не стал ждать ответа и встал с кровати, подходя к окну. В палате это место действительно было единственным развлечением: смотреть, как летают и поют птички, как люди ходят или ездят по своим делам всяко лучше, чем пялить в белоснежный потолок, — раз уж я застрял с тобой и мы вынуждены быть вместе, было бы неплохо узнать друг друга. Казуха хотел поспорить с тем, что им необязательно находиться рядом, и он, вообще-то никого не заставляет, Скарамуш может идти.. Лететь, пролетать сквозь стены, или что он умеет делать, куда хочет. Но он лишь промолчал. — Да рассказывать и нечего. Самурайский клан Каэдэхара погряз в долгах и распался, — коротко и расплывчато ответил Казуха, пожимая плечами. — Каэдэхара, — повторил он, как будто пытаясь вспомнить что-то из своей памяти, — как скучно. Мог бы и приукрасить историю, — Скарамуш обернулся, опираясь на подоконник и прищуривая глаза. Он смотрел точно так, будто считал себя лучше людей: или, как минимум, пытался. Ничего не ответив, Казуха решил лучше попытаться встать, а не сидеть на одном месте. Он уже чувствовал, как его мышцы устали находиться в одном положении и парень начал медленно вставать с кровати. Его ноги чуть дрожали, уже за пару дней отвыкнув от ходьбы. Мурашки прошлись по коже от холодного пола, даря не самые приятные ощущения. От внимательного взгляда Скарамуша Казуха почувствовал лёгкий дискомфорт, как будто за новорождённым животным наблюдают дети. Тишина окутала палату, прерываясь только приглушёнными звуками улиц. В этом молчании Казуха успел рассмотреть потолок и стены, сделав несколько кругов по палате, прежде чем остановиться перед дверью, услышав интересное. Скарамуш, кажется, потерял интерес к его персоне и отвёл взгляд. — Бедный мальчик, в таком раннем возрасте впасть в кому, — услышал приглушённый, смутно знакомый голос снаружи, возле двери. Казуха замер, подходя ближе и прислушиваясь. Больше ничего толкового не получилось узнать, однако то, что ему нужно было, он узнал. Это была его соседка, бабуля, относившаяся всегда к нему с добротой и пониманием. Услышанное натолкнуло на мысль, что видимо, речь о нём. Так он не умер? Получается, ещё был шанс вернуться назад? Вот только ответа, как этого достичь, не было. Но хотелось кое-что узнать. — Интересно, меня впустят в палату? — пробубнил себе под нос Казуха, думая о том, смог бы он увидеть самого себя. Непонятно, откуда такие позывы, но любопытства ему не занимать. — Учитывая, что пациент не может дать ответа, это будет решать врач. Шанс есть, — пожал плечами Скарамуш, спокойно глядя перед собой. Казуха повернулся к нему, удивившись что его в принципе услышали, а уж тем более ответили. Он вздохнул и подошёл к постели, снова садясь на неё. Но не успел он даже задуматься об этом, как дверь резко открылась, и из неё показался ранее незнакомый парень с рыжими волосами. Пока Казуха смотрел с явным замешательством, понимая что это далеко не кто-то из работников, Скарамуш недовольно цыкнул и закатил глаза, не удивляясь подобному исходу и внутренне радуясь, что ему не придётся иметь с ним дело. — Скарамучча! — воскликнул незнакомец, но осёкся, видимо осознавая оплошность, — ой, ты же меня не помнишь, да? Давай знакомиться сначала, — парень подходит к Казухе и протягивает руку, предлагая рукопожатие, — меня зовут Чайлд Тарталья. Я твой друг. От него так и веяло доброжелательностью, вот только этому не очень-то и хотелось. Что-то в этом Чайлде казалось странным, его взгляд можно было охарактеризовать только как.. Неживой или опустошённый. Для себя Казуха отметил, что с ним стоит быть поаккуратнее, но на рукопожатие ответил взаимностью. — Рад встрече, — с небольшой заминкой ответил он. Очевидно, тот не привык к такому поведение от друга, поэтому бровь Чайлда приподнялась в недоумении, но он быстро вернул прежнюю улыбку, в то время как Скарамуш, наблюдавший за этим, лишь хихикнул. — О-о, так непривычно видеть тебя таким добряком, хе-хе. Может быть, я мог бы привыкнуть к этому, — с весёлой усмешкой заметил Тарталья. Только сейчас Казуха заметил в его руке пакет, наполненный чем-то. Увидев взгляд, парень улыбнулся и положил его на тумбочку рядом. С удовольствием для себя Казуха отметил, что там лежали какие-то книжки, которые потенциально могли скрасить вечер. Кроме этого там лежали какие-то фрукты, вроде яблоков и бананов. — Растущему организму нужен отдых и еда, — не без ехидства сказал Чайлд, расплываясь в хитрой улыбке. В этот момент к нему подходит Скарамуш, давая подзатыльник, вот только рука проходит через голову. — Вот ублюдок, а. Повезло тебе, что я не могу прикоснуться, — с раздражением непонятно кому сказал он. Казуха не сдержал тихого смешка, но тут же прикрыл рот, делая вид что просто откашлялся. Парень устроился на кровати поудобнее, оперевшись спиной на спинку кровати и взяв яблоко с пакета. параллельно скорее ради приличия делая вид, что слушал рассказы Тартальи. Он. видимо, действительно хотел посвятить своего старого друга в жизнь с самого начала, рассказывая о своей семье и детстве, но не требуя реакции или слов, довольствуясь обычными кивками. Было очевидно, что тот не рассказывал всего, останавливаясь на приятных моментах, но не то чтобы Казуху это волновало. Ему просто не хотелось снова оставаться в тишине. Скарамучча же просто зевал, не скрывая скуки на лице, да и не от кого. Он, наверное, уже давно знает обо всём этом. Однако через какое-то время, когда тот начал новый рассказ, его прервала открывшаяся дверь, в которую вошёл уже знакомый до этого Казухе врач. Он откашлялся, привлекая к себе внимание и оповестил о том, что время посещения окончено. — Увы, мне пора, Скарик. Но не беспокойся, я приду к тебе ещё раз! — с энтузиазмом говорил Тарталья, явно довольный этой встречей. Казуха на прозвище никак не отреагировал, не его имя вовсе, но вот Скарамуш видно горел желанием всё же дать тому подзатыльника. Желательно, чтобы мозги на место встали. На его прощание парень лишь кивнул с лёгкой улыбкой, дожидаясь, пока тот выйдет. Вот только врач так и остался на месте, взглянув на Казуху. — Как вы себя чувствуете? — спросил мужчина, оглядывая пациента. Парень посмотрел в ответ и призадумался, вот только не об ответе, а о другом. Возможно, это его шанс спросить насчёт посещения своей палаты. Таким образом он хотя бы не будет гадать, можно или нет, а сразу узнает ответ. — Я чувствую себя намного лучше, спасибо. Могу я задать вопрос? - Казуха облизал губы в волнении, и дождавшись кивка, продолжил, — могу ли я.. Посетить палату Каэдэхары Казухи? Молчание. Мужчина замолчал, кажется, думая об этом, вот только с каждой секундой волнение росло, а тишина казалась звенящей. Он перевёл взгляд на окно и с удивлением заметил, что солнце уже взошло. Неужели тот так долго пробыл в компании Чайлда? Честно говоря, это было сложно заметить с учётом того, как Тарталья умело обращал внимания на себя. Но что ещё больше интересовало Казуху, так это то, почему Скарамуш был молчаливым и довольно спокойным. При каких обстоятельствах он в принципе погиб? То, что его сбили, было уже понятно, но каким образом и почему он стал призраком и действительно ли это было случайностью, как в случае с Казухой? Слишком много вопросов возникло в голове, на которые парень даже не был уверен, что хочет знать ответ. — Думаю, да, — отвлёкшись на свои мысли и даже не сразу услышав то, что ему уже ответили, он слабо вздрогнул от неожиданности и сфокусировал взгляд на враче. Когда до него дошёл смысл сказанного. его глаза удивлённо округлились. Думалось, что это будет намного труднее и придётся использовать свои актёрские способности, коих успело накопиться за жизнь, но всё оказалось бессмысленным. Заметив удивлённый и в каком-то смысле непонимающий взгляд, мужчина вздохнул, потупив взгляд и объясняясь: — Я так понимаю, вы друзья, да? Было бы неплохо, если бы у него в этот трудный момент был кто-то близкий, — закончив и не став дожидаться ответа, он продолжил, — ты сможешь посетить его только через час, — и вышел. Казуха даже не успел обработать, что произошло. Это было слишком быстро и непонятно для него, но только сыграло на руку, поэтому жаловаться было не на что. Единственное, ему казалось, будто сам врач не верил в том, что они знакомы. Как будто знал, что тот в любом случае соврёт и правды не скажет. Снова погрузившись в тишину, парень решил достать книгу, которую ему принёс Чайлд. Вот только обложка его сразу смутила: это были... – Сумерки? — вслух удивлённо пробормотал он, перечитывая название пару раз. Услышав его. Скарамуш с интересом подошёл к нему и выхватил у него книжку, разглядывая обложку. Тихий смех разнёсся по палате. — Этот озабоченный… Даже после потери памяти пытается втюхнуть свою херню, — всё ещё тихо посмеиваясь, тихо сказал он. Казуха отметил про себя, что смех у того действительно красивый, но отмёл эту мысль далеко, в неприметные для себя уголки мозга. Книгу ему уже отдали назад, отходя от него на пару шагов и скрестив руки. — Думаю, после потери памяти это будет наиболее эффективно. По сути, я ничего не знаю об этом и не чувствую подвоха, — заметил юноша, пожав плечами и с улыбкой открывая роман. Сам Казуха не так уж сильно знал о Сумерках, посмотрев только один фильм и вынеся для себя вердикт, что такое немного ему не подходит. Мозг так и придирается к несостыковкам и необъяснимым моментом, делая просмотр не особо приятным. Но ему всё же хотелось занять себя чем-то. — Н-да, промывка мозгов, как я вижу, у него прошла успешно, — с лёгким вздохом закатив глаза, Скарамуш подошёл к излюбленному месту и сел на подоконник, молча наблюдая с этого расстояния на Казуху. Ну, или если быть точнее, на самого себя. Честно говоря, он не горел желания ни разговаривать, ни смотреть на него чисто из-за того, что появляется ощущение, будто он в зеркало смотрит и сам с собой болтает. Да и не особо приятно ему это, видеть себя со стороны. Поэтому он молча предвкушал момент, когда они пойдут в палату к настоящему телу Казухи. Может, там хоть было бы на что посмотреть. Час проходит действительно в мгновение ока, когда чем-то занят. Парень соврёт, если скажет, что ему искренне нравятся Сумерки, но и отрицать лёгкий интерес к этому роману он не мог. Всё же, это было написано давно и дало писательству открыть неизведанные ранее для себя стороны. Устав сидеть на одном месте долгое время парень потянулся, растягивая мышцы. Однако это было не очень мудро с его стороны, и ойкнув, Казуха согнулся, чувствуя боль. Терпимую, но и приятного в этом было мало. Через буквально пару минут к ним зашла неизвестная ранее медсестра, видимо, собираясь сопроводить в нужную палату. Казуха шёл вслед за ней, а сзади, видимый только для него, шёл и Скарамуш. Парень не задавал никаких вопросов по поводу его присутствия, спокойно приняв это. Вот только чем ближе они становились к нужной двери, тем чаще билось от волнения сердце Казухи. Он и сам не понимал, почему так волновался, отбросив попытки понять что-либо. Как только они вошли и оказались внутри, девушка молча вышла, давая уединения. Честно говоря, парень чувствовал себя точно как в сказке, где слуга сопровождает принца на встречу с королём. Собственные сравнения в голове ввели в ступор, но он упорно проигнорировал это и обернулся. Послышались тихие звуки разных медицинских приборов и среди всего он уловил мирное дыхание. Медленно подходя ближе, Казуха с замиранием сердца увидел себя. Умиротворённое лицо, он будто бы просто спал, но подсоединённые приборы говорили об обратном. Белые волосы с единственной красной прядью растрепались, выглядя чуть грязными. Глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт. Вот оно — доказательство того, что он жив. Парень не думал, что когда-либо ещё чувствовал такое облегчение. Скарамуш стоял чуть позади, но также с интересом рассматривал внешность парня. Про себя отметил жалость про то, что тот в коме. Возможно, встреться они раньше и при других обстоятельствах... Вздохнув и покачав головой, он подошёл поближе и с интересом щёлкнул пальцами перед лицом спящего. Конечно, реакции не последовало. — Интересно, если ты проснёшься, будешь ли ты видеть меня? — с любопытством пробормотал он, склонив голову к плечу. Казуха, смотря на него, невольно сравнил Скарамуша с кошкой. Точнее даже с одним котом, которого парень когда-то встретил по пути и решил оставить у себя. Воспоминания о своём домашнем питомце навели тоску от осознания того, что теперь с ним неизвестно что. Оставалось надеяться, что добрая соседка позаботится о нём в его отсутствие. — Может быть. Возможно, у нас будет шанс проверить, — с напускным безразличием ответил Казуха, но на деле в душе теплилась надежда о том, что шанс проверить действительно будет. Раньше, может, он и мечтал о том, что отдохнёт хоть один день, хотя бы в чужом теле. Вот только когда его желание, можно сказать, сбылось, радости особо не ощущалось. Слишком непривычно и много ответственности лежит на нём. Он смотрел так, будто видел впервые. Всего пару дней назад видел себя в зеркале, а уже сейчас это казалось сюрреалистичным. Через ещё пару минут Казуха решил, что этого будет достаточно. Оставалось лишь надеяться, что он каким-то магическим образом найдёт выход из этой ситуации и сможет оказаться в своём теле. Сейчас ему даже было без разницы на проблемы, возникшие при пробуждении.