Гониль не был влюблен

— Это быстро надоедает. Гониль вздрогнул, повернув голову вбок, встречаясь глазами с Одом, и задаваясь вопросом о том, так ли ему нужно уточнять, что сейчас имелось в виду. — Мне бы не помешал контекст. — Любить безответно — быстро надоедает. Ах, точно, как Гониль мог забыть о том, что у него самые сердобольные дети, которым до всего было дело, нравилось это кому-то или нет. Сначала о том, что у него были чувства к Чану, знал только Чонсу, и Гониль наивно верил в то, что эта информация не получит распространения дальше. Но, как было сказано ранее — Гониль был лидером четырех совестливых и сердобольных детей. Сначала это ограничивалось только расстроено-щенячьими взглядами, которые не просто выводили из себя, а привносили какую-то агрессию. Гониль меньше всего хотел, чтобы его жалели. Он сам в это вляпался, и не собирался выносить ситуацию куда-то вне. Хотя бы потому, что чем больше людей знало о его проблеме, тем быстрее была вероятность, что информация дошла бы до самого Чана. А хотя, если судить по словам Йени в церкви — он по крайней мере догадывался. Вот именно поэтому Чану все это было не нужно знать. Пожалуйста, избавьте его от пугающих подробностях, после которых Гонилю захочется провалиться сквозь землю. Да, они были близки, но не в том смысле, в котором бы хотелось парню, но это совершенно не значило, что нужно было ставить ни в чем не повинного человека в неловкое положение. Поэтому, ловя очередной щенячий взгляд и новую какую-то странно-мотивирующую фразу-ободрение, Гониль не выдержал. Он объявил общий сбор тем же вечером. Все дети, словно ученики воскресной школы, прилежно устроились на диване, за малым не сложив библию на коленки. И у каждого взгляд такой чистейшей невинности, что это выводило из себя еще сильнее. Да как они могут. Гониль даже сам за собой не заметил, что раздражение дошло до такой степени, что за малым не начал на ребят рычать. — Хён, — подал голос Чонсу. — Зачем ты нас собрал? Гониль, скрипнув зубами, посмотрел сначала на потолок, словно бы мог увидеть там ответ на все интересующие себя вопросы, а потом на ребят. — За тем, чтобы в очередной раз напомнить, что, во-первых, я вас старше, а во-вторых, я ваш лидер. Эти слова неприятно покоробили ребят, это ощущалось. Гониль сам бы себя бы хотел за такое ударить. Но лучше так, чем эти взгляды. Снова. — Окей, — пожал плечами Джуён, поправляя очки. Он же тоже не дурак, видел, что если Гониль хотел разговаривать с позиции возрастной иерархии, то можно играть по этим правилам. Ведь с макнэ у старших всегда были особенные отношения? — А собрал-то зачем? Если тебя обижает, что мы не зовем тебя хёном, то мог бы написать об этом в католк. Все замерли: Джуён ходил по очень тонкому льду, Гониль в гневе страшен, и не очень бы хотелось притягивать его агрессию на себя. — Вы все знаете о ситуации, в которой я оказался, — Гониль хотел уже сам себя ударить, честное слово. Он ненавидел то, как всрато выражал свои мысли. Но сказать о том, что он влюблен в самого Бан Чана, да еще не так, как любил фанат своего кумира — это было выше его сил. — И мне бы хотелось прояснить несколько моментов. — Хён, — протянул Джуён. — Признание проблемы — первый шаг к его решению. — Завались, — процедил Гониль. — Иначе я сделаю так, что вы все будете расстроенно сидеть по углам ближайшую неделю, потому что, ребята, у меня тоже есть глаза. И я веду к тому, чтобы вы не провоцировали меня, и я не стану рычать в ответ. — Хён, — Джуён не сдавался, так как, судя по всему, чувствовал себя наиболее защищенным в этом эмоциональном сегменте. — Мы не хотим как-то давить на тебя и раздражать, мы просто переживаем и пытаемся поддержать. — Из вас хуевая группа поддержки. — Ну, хён, какую выдали, — хмыкнул Джуён. Он ведь и правда, словно бессмертный, напирает играючи, проверяя границы и… проигрывая в этом. Потому что Гониль взрывается. Он и его чувства — не повод для обсуждения. Его жизнь и так стала напоминать дурно-пахнущую кучу дерьма. И сейчас его же коллеги пытались эту кучу поджечь. — Джуён… — Чонсу первым ощутил накал ситуации и хотел предотвратить бурю, но это надо было делать раньше, перед тем, как ситуация вышла из-под контроля. — Прежде чем цепляться ко мне со своим беспокойством и вниманием, — припечатал Гониль. — Попробуй разобраться в своей жизни. — А что с ней? — хмыкнул Джуён, не замечая, как одновременно замерли Гаон и Од. — Не знаю, — пожал плечами Гониль. — Уточни у Ода. Звук удара кружки о пол можно было назвать мягким. Наверное, потому что она словно скатилась из руки Ода. Ода, который сидел напротив Гониля и смотрел на него таким взглядом, что тот хотел провалиться сквозь землю сразу же после своих слов. Ему стало так невероятно стыдно за сказанное, что хотелось посыпать голову пеплом. Отмотать время назад и не сказать этих слов, да что угодно. Только не видеть взгляд, полный разочарования напротив. — Сынмин? — Джуён повернул голову, чуть приподняв подбородок, смотря на друга. Од на это только улыбнулся, поднявшись, подобрав кружку с пола. — Я услышал тебя, Гониль-хён. И ушел, также тихо, как и уронил эту дурацкую кружку. Гаон, извинившись, подскочил со своего места и побежал вслед за ним, и уже со стороны коридора стало слышно, как он начал в чем-то его убеждать. Гониль закрыл лицо руками, рвано выдыхая. Какой же он дебильный, господи. Мало того, что влюбился не в того человека, так и стравил Джуёна и Ода. Потому что тот с него точно не слезет, пока не узнает всей правды. А, если он до сих пор не знал о влюбленности Сынмина — то значит и знать ему было и не нужно. И как итог, Джуён волчонком побежал вслед за ушедшими ребятами, громко спрашивая, что случилось. — Я такой придурок, — вздохнул Гониль, отбросив голову назад. — Ты и правда придурок, — согласился Джунхан, когда они остались вдвоем. — Возможно, мы и перегибаем с беспокойством, но это не дает тебе право на то, чтобы говорить такие вещи. — Я устал, — честно сказал Гониль. — Устал от того, как вы на меня смотрите и со мной носитесь. — Гониль, — поднявшись, Джунхан положил руку на его плечо. — Твоя влюбленность и то, как ты вздыхаешь по Чану стала очевидна еще до нашего дебюта, и тот факт, что мы стараемся тебя поддержать — был лишь вопрос времени. А вот тот факт, то что ты обрек Ода на бесконечные вопросы о том, о чем Джуён знать не должен — это подло. И если с тобой все разрешилось бы просто разговором с нами, чтобы мы так э… так не смотрели, тебя же это напрягает? То в случае с Сынмином — ты и сам все понимаешь. Джуён теперь не отстанет. Одна неловко-брошенная фраза со злости открыла ящик Пандоры. — Я разберусь, — сказал Гониль, поднявшись. Джунхан улыбнулся. Так, как только он умеет, мягко, с легким прищуром. — С собой разберись, хён, тогда поговорим. Гониль любил так сильно, что это становилось проблемой. И разбираться с ней придется самому. Если бы у него был маховик времени он бы никогда не принимал то предложение в Бостоне. Или, по крайней мере, никогда бы не создавал себе кумира.