Гониль не был влюблен

Гониль сидел за установкой, устало прикрыв глаза, и медленно выбивая один и тот же нативный ритм, под звуки метронома. В мыслях была настоящая каша. Мало ему каждодневных проблем, так создал еще и дополнительные. С того их разговора в гостиной прошли сутки и теперь, роль щенячьего взгляда по праву перешла к нему. Сынмин с ним не разговаривал, не смотрел и никак не комментировал ни ситуацию, которая произошла, ни чего-либо еще. Он просто держал молчаливую оборону, и тот, полный разочарования взгляд был единственным, что он получил по итогу. Если бы Гонилю платили каждый раз, стоило бы ему облажаться — он бы быстро стал миллионером. В этом его проблема: из-за довольно-таки резкого, местами нудного характера, он мог сказать что-то сгоряча, не подумав. Вчерашний разговор не был челленджем «задень за живое другого участника, чтобы отстали от тебя самого», но по итогу, вышло то, что вышло. Уже не в первый раз Гониль думал о том, что, будь у него шанс отмотать время назад, он все сделал бы по-другому. Внезапно, метроном затих, и Гониль открыл глаза, собираясь завести его заново, когда увидел Чана, стоявшего рядом и зажимающего стрелку. — Привет? — опешив, сказал он. — Прости, — улыбнулся Чан, так, как только он умел, мягко, располагающе к себе сразу же. — Не хотел тебя прерывать, но ты, похоже, давно тут торчишь и даже перерыва не сделал, может быть, пойдем поедим? — А… да, конечно. Гониль подорвался, зацепив тарелку плечом, отчего по залу разнесся не совсем приятный звук и тихо выругался. Он чувствовал себя подростком, на которого обратил внимание самый красивый мальчик в школе и сейчас он все портил. Чан только покачал головой, отходя вбок, чтобы дать парню выйти. — Не похоже, что ты репетировал, тяжелый день? День. Неделя. Месяц. Вся жизнь Гониля превратилась в сплошную кашу. — Типа того, — вздохнул он, накидывая на плечи рюкзак. — В группе небольшие разногласия. Почему-то говорить об этом было стыдно. Возможно из-за того, что Чан, помимо объекта воздыхания был своего рода и ролевой моделью. На него хотелось равняться и вряд ли он сталкивался с подобной ситуацией. В его группе, наверное, каждый следил за своей речью и точно не было конфликтов на пустом месте. А у Гониля… ну о какой дисциплине могла идти речь, если сам лидер обладал языком без костей? Чан, услышав про разногласия, пожал плечами. Не осуждал, и даже не пытался как-то узнать о ситуации подробней. За это Гониль был ему очень благодарен. Откровенно врать не хотелось, а говорить правду… увольте. — В любом коллективе, который проводит друг с другом максимально-возможное количество времени, да еще и делит комнаты — рано или поздно возникнут бытовые разногласия, — заметил он. — Ты не представляешь, как иногда Чанбин и Хан друг на друга орут. Гониль улыбнулся, он, на самом деле, представлял. Слышал как-то раз, оказавшись неподалеку от репетиционного зала. Впрочем, ситуации двух отдельно взятых участников и то, что происходило в его группе — совершенно полярные. От этого было грустно. — Да, но тяжело признать свою вину, — со вздохом сказал он, закрывая дверь в зал. — А я облажался. Они идут к лифтам, и парень сильнее закутывается в свою кофту, словно бы желая стать еще меньше. — Если ты облажался, то ты должен сделать первый шаг. Даже если на самом деле ты не виноват. Ты лидер, и как лидер — должен направлять. Гониль кивнул, чувствуя себя словно нашкодившим ребенком, которого мягко журили за сломанную игрушку. Это было неприятно. Но необходимо. Тем более, если это исходило от Чана. — Хотел бы я, чтобы все было так просто. *** А просто не было. После того, как Од буквально вылетел из гостиной, его нагнал Гаон, упорно затирая о том, что Джуён может быть, даже ничего и не понял, а если и понял — то какая разница. Он слишком ценил их дружбу, чтобы рушить все какими-то догадками. — Ты не понимаешь, — вздохнул Сынмин. — Я в принципе не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. У нас тут рабочая, налаженная атмосфера, а не какая-то коммуналка, где все друг с другом спят. И самое последнее, что я ожидал, что этот выпад будет идти от Гониля. Гаон на это лишь развел руками. — Не ляпнул бы Гониль, сказал бы кто-то из нас, или бы Джуён сам догадался. Какая разница? Это уже сказано, чувак, просто отпусти ситуацию. Од посмотрел на него таким взглядом, что Гаон поспешил заткнуться и ретироваться. У них у всех в группе было тяжело с невербальной поддержкой, проще было сказать что-то не подумав. Но никто из шестерки не терял надежду на скорое эмоциональное взросление, конечно же. — Ненавижу блять, все это, — зло прошипел Од, неуклюже надевая кроссовки, расправляя задники. — Как меня все это заебало. — Что тебя заебало? Джуён — как черт из табакерки. Всегда появлялся неожиданно и улыбался. По-особенному, так, как только он умел. — Это неважно, — у Ода покраснело лицо, но он лишь отмахнулся, натягивая на себя куртку. — Я пойду прогуляюсь. — Пойти с тобой? — Нет. Спасибо. *** Когда это началось? В какой момент Сынмин почувствовал, что к Джуёну у него были далеко не платонические чувства? Оглядываясь назад, казалось, что это началось почти сразу. Потому что в Джуёна невозможно не влюбиться. Он притягивал к себе. Он, словно змей-искуситель, одной своей улыбкой приковывал взгляд. А как же он пел. Как двигался. Как держал гриф гитары… Од чувствовал, что с каждым таким моментом встревал все глубже и глубже, и надо было остановиться, пока не поздно, только он не знал, где находился этот стоп-кран. А дальше — больше. Сынмин ненавидел и боготворил каждого визажиста, каждого гримера и тех, кто отвечали за концепт-идею их видео. Потому что, казалось, еще красивее Джуёна сделать было просто невозможно, но нет. С каждым разом они справлялись со своей задачей, даже больше, чем нужно. Но сильнее Сынмин любил домашнего Джуёна, сонного, подслеповатого котенка, который делал себе хлопья на завтрак. Того Джуёна, который постоянно таскал ему вкусности на кровать и не стыдился за оставленные крошки. Того Джуёна, который подбивал на просмотр фильмов ужасов, и цеплялся за его руку, комментируя на ухо каждое действие героев. Того Джуёна, который приставал к Сынмину, даже когда тот был не в духе и хотел побыть один. Того Джуёна, который улыбался так ярко, что, казалось, в комнате становилось теплее. Сынмин был в полном дерьме. В полной, беспросветной жопе.