Ты и я

Первые ненастные дни декабря выдались довольно снежными, крупные хлопья уже покрывали землю белоснежным ковром, по которому неспеша отправляется в дальний путь пышная процессия. Впереди всех гордо восседая на конях, ехали широкоплечие альфы, охранявшие весь экипаж, за ними двигались музыканты с флейтами, скрипками, трубами и барабанами. Весёлая музыка, разноцветные одежды, роскошная карета, запряжённая четверкой — всё это давало понять простому люду, что свадьба явно не из простых. Чего только стоили золотые монеты, розданные крестьянам, в честь молодых. Внутри богато украшенной кареты, поджимая пухлые губы, сидел омега в белых шёлковых одеждах, пояс его был богато отделан серебром, на голове у него лёгкий венец, осыпанный жемчугом. Длинная фата полностью закрывает его лицо от посторонних и это к лучшему, ведь так омега позволяет одинокой слезе упасть с ресниц, однако слуги сидят совсем рядом, никто не должен видеть его печалей, для всех он счастлив, но не для себя. Он сглатывает безмолвные слёзы, которые встают горьким комом в горле. Здесь участь для всех омег одна, до замужества ты отцу, главе семьи, принадлежишь, а после — мужу. Цель твоя одна здоровых наследников мужу подарить. И вот когда солнце за горизонт заходит, а день сумерками сменяется, экипаж наконец подъезжает по мощеной дорожке к родовому поместью, перед которым, встречая жениха своего господина, напряжённо стоят слуги, почтенно опустив головы. Сам же господин был напряжён ничуть не меньше слуг, ведь все были наслышаны о Пак Чимине и его своевольном нраве, от слова совсем не подходящем для омеги. Была бы воля главного господина, он ни на каких условиях не согласился бы на эту свадьбу, однако как и большинство браков, это было не заверением огромной любви, а холодный расчёт благородных семей для укрепления своей позиции на аристократическом поприще. Ким Намджуну было семнадцать, когда стало известно о его помолвке с ещё на тот момент двухлетним омегой, был-ли альфа расстроен этой новостью? Ответ нет, ему не было до этого дела, тогда ещё будучи амбициозным юношей, он стремился к завоеванию авторитета и почёта. Он не хотел думать о каком-то омеге, который может, как и его три старших брата, отдать Богу душу, не дожив и до десяти, но на всеобщие удивление родившись слабым омегой, он сделал то, что не удавалось сделать его трём старшим братьям, он выжил, вырос, и сейчас официально стал супругом Намджуна. Момент и слуга открывает дверцу, и все глаза направлены на изящную фигуру в белом, омега словно ангел, спустившийся с небес, выпархивает из кареты. Слуга сразу же подхватывает омегу за руку и подводит ближе к супругу, все слуги семьи Пак низко кланяются в последний раз и оставляют омегу в его новом доме. Намджун, как супруг и глава рода, откашлявшись, наконец прерывает оцепенение мужа и хриплым голосом приветствует его. — Добро пожаловать в поместье Теруэль, с этого момента мы официально супруги, надеюсь брак наш будет безмятежным, — альфа делает не глубокий поклон омеге и продолжает, — позвольте слуги покажут ваши комнаты. С этими словами стоявший чуть поодаль бета быстрым семенящим шагом подбегает к омеге и, сразу аккуратно взяв мягкую омежью ладонь, направляет его, остальные слуги тенью двинулись за новым господином. Намджун провожал изучающим взглядом спину Чимина, пока та не скрылась в причудливых коридорах поместья. Выдохнув морозный воздух, он запрокинул голову к безоблачному небу, мысли его были загружены, а сам он находился будто бы не здесь. Слуга, что вёл нового господина боялся даже лишний раз вдохнуть, боялся идти слишком медленно или слишком быстро, боялся, что новый господин оступится по его вине, у него было много страхов. Он, как и все в поместье по слухам, знал о дурном нраве омеги, но, боязливо поглядывая, он видел лишь размытые очертания гордого лица под фатой, Чимин шёл уверенно и неторопливо, словно он хозяин, осматривающий свои владения, впрочем, в какой-то степени эта была правда. Они проходят один коридор за другим, прежде чем перед ними предстаёт дубовая резная дверь, за которой находятся самые светлые и просторные комнаты во всём поместье. Плавной походкой омега скользит внутрь, слуги, низко кланяясь, отходят от господина и ждут следующих указаний. Омега, снимая с себя ненавистную фату и отбрасывая её в сторону, с интересом и явным одобрением осматривает комнату и присаживается в бархатное кресло у окна. — Приготовьте ванну, я желаю помыться перед трапезой, — слегка охрипшим голосом, говорит омега, слуги не желая испытывать терпение господина, мгновенно начинают готовить воду, ароматические масла и бальзамы. Чимин же окончательно погрузился в свои невесёлые думы. Он, конечно, знал все слухи про себя, которые ходили в обществе. Казалось бы, об омеге, который прослыл среди аристократов безбожником, воплощением зла и искусителем альф, знал каждый от обычного крестьянина до самого короля. Он понимал, что далеко не обладатель хорошей репутации, но никогда и подумать не мог, что в слуг внушать будет какой-то страшный трепет, от которого все они и лишнего слова, и взгляда позволить не смогут, хотя Чимина это не напрягает. Страх перед Богом заставляет людей в него верить, молиться ему и уважать его. — Господин, ванна готова, — едва-ли слышно прошептал слуга, опустив при этом голову ещё ниже. Омега медленно поднимется с мягкого кресла и зовёт бету, который его вёл всю дорогу до покоев. Уж больно он приглянулся, в отличие от других слуг этот с каким-то особым трепетом к нему относился, бросал короткие восхищённые взгляды, которые не мог не заметить до жути внимательный Чимин, разумеется, всё это не могло ему не польстить. Бета торопливо идёт за господином в ванны, скрываясь за тяжёлым балдахином, он, краснея и смущаясь, заходит за спину омеги и впервые для себя замечает, насколько новый господин ниже его ростом, и вот омега наклоняет голову вперёд, предоставляя обзор на тонкую лебединую шею с чистой белоснежной кожей, на которой вскоре появится метка мужа, стоит только этой мысли дойти до сознания беты, как он на уровне инстинктов чувствует отвращение и омерзение к такому способу доминирования над слабым полом. Он мысленно даёт себе пощёчину, не смеет он влезать в личную жизнь своих господ. Бета аккуратно расстёгивает серебряный пояс, освобождая тонкую талию от тяжёлого украшения. Одну за другой вынимает из петелек жемчужные пуговицы, наконец сняв парадные одежды, омега неземной красоты стоит перед ним лишь в нижних одеждах. Бета сглатывает, его кадык нервно дёргается, а кончики ушей и шея нещадно краснеют, внизу живота тянет сладкой истомой, он пытается взять себя в руки, но глаза, видящие перед собой такого мягкого и уязвимого человека, отказываются фокусироваться на чём-либо ещё. Поражаясь и стыдясь таких мыслей, он мучительно долго тянет руки к чужой талии и начинает взволнованно, путаясь в шнурках, развязывать корсет. Все его неловкие движения не остаются незамеченными Чимином. — Ты в порядке? Может плохо себя чувствуешь? — Спросил омега чуть повернув голову в сторону беты. — Н-нет — униженно пролепетал слуга и опустил голову, боясь, что господин сможет прочитать все его непростительные и бесстыдные мысли. Сделав тихий вздох, он вернулся к корсету, медленно развязывая его, и вот с губ омеги слетает первый облегчённый стон, который заставляет встрепенуться и напрячься слугу, сглатывая, он продолжает развязывать, по мере ослабления корсета грудь омеги начинает вздыматься чаще и сильнее, глаза омеги давно прикрыты от наслаждения. Вслед за корсетом бета развязывает ленты ночной туники, она слетает, оголяя мягкое плечо. Возбуждение лёгкой волной накатывает на бету, снимая последние предметы одежды, он оглядывает стройную фигуру, скользя взглядом от шеи по спине и ниже к пояснице, по ямочкам венеры и ниже к округлым бёдрам и ягодицам, обращая внимание на каждую родинку, которые на теле омеги были рассыпаны звёздами. Опустив взгляд и прикрываясь одеждой господина, смущённый бета кланяется и уходит, оставляя омегу нежиться в горячей ванне. Господин полностью расслабился, наслаждаясь свежими фруктовыми запахами, он лениво выбирал наряд и украшения для первой трапезы с мужем. Она была невероятно важна на ней глава дома впервые увидит лицо своего омеги, в первый раз они попробуют вести диалог друг с другом. Укладка волос, богатые одежды, украшения, слуги снуют по всюду суетясь и готовя своего господина, но Чимин лишь не понимает, для кого весь этот спектакль, он знает, что Намджуну в скором времени предстоит военная кампания. Сейчас все его мысли занимают не омега, не супружеская жизнь, а завоевания пролива для создания королём флота. Все его мысли заняты стратегиями, а не Чимином, который в новом месте ощущает себя лишней шестерёнкой в общем механизме, но думать об этом уже не было времени, в купальню входит слуга и сообщает, что к ужину всё готово и пора спускаться. Чимина отводят в богато украшенную столовую и слуги удаляются для другой работы, оставляя супругов наедине. Бета от главной столовой бежит по коридорам поместья, ловко лавируя между слугами с подносами, пролетает через военный двор мимо тренирующихся мужчин прямо к конюшне, где идёт полным ходом подготовка к скорому военному походу. Бета сразу заметил двух альф, которые раздавали указания конюхам и оружейникам, опустив голову, он тихонько подходит к статным альфам, которые сразу же обратили внимание на запыхавшегося слугу. Встречаясь взглядом с ним, они отходит в сторону. Альфа ростом пониже имел высокий статус при дворе Герцога, а потому первый настороженно начал разговор. — По каким делам ты здесь? Тебя же в услужение новому господину выбрали. — Ты его видел? Говорят, он настоящий монстр, — перебивает другой альфа помоложе с милой родинкой под губой — Джин, не томи, рассказывай какой он? Он принимал кровавую ванну? — продолжает подтрунивать и с явной издёвкой говорить о новом господине. — Нет же, вы бы видели какой он красивый, клянусь такого омегу впервые вижу, просто неземная красота и грация — тараторит бета, поправляя волосы, а в сознании всплывает отличающаяся изяществом очертаний и миниатюрностью фигура Чимина. — Конечно, — едко тянет альфа, прищуривая свой взгляд, показывая им своё пренебрежительное и неуважительное отношение к новому хозяину, — неземная, все только и говорят, что он с дьяволом связался, мол ему душу в обмен на несравненную красоту обещал. Да и ты думаешь почему ему в услужение дали бет, которые особой красотой похвастаться не могут? — Ядовито спрашивает, — а чтобы в порыве завистливой ярости не убил никого. — Не, ну это бред какой-то — раздражаясь, выплёвывает бета. — Да, как смеешь такие слова про господина говорить, кем ты себя возомнил? — В бешенстве словно змея прошипел Джин. — Он же сам говорил, что в Бога не верит. Он практически сам признался в том, что связался с тёмными силами. Ну хоть ты скажи ему, Юнги — Оборачивается к другу, ища в его лице поддержки. — Закройте оба рты, будешь такую херню нести, Чонгук, надолго в поместье не задержишься, новый господин тебя быстро отсюда выкурит, а ты, Сокджин, не нахваливай так сильно, а то другие слуги не поймут. Господин Чимин к тебе на помощь вряд ли кинется — Окинув обоих суровым взглядом, направился кормить своего коня. Огромных размеров комната. Всё в ней заставляло себя чувствовать неуютно и стены цвета виридиан, который так был популярен несколько лет назад, и дорогие картины в золотых рамах на этих самых стенах, все изображённые на них люди смотрят на тебя с неодобрением и крайней степенью презрения и отец Намджуна, и дед, и прадед, у всех как у одного темные глаза, сливающиеся со зрачками, которые смотрят с холодным расчётом. Они видят твои слабости, они используют их против тебя неважно кто ты, для потомственного герцогского рода Ким впервую очередь были важны их влияние на престол, земли и авторитет. Намджуна растили как наследника и будущего главу рода, все эти отрицательные качества, которые он подмечает сейчас будучи в осознанном возрасте, взращивали с малых лет, искренне веря, что наследник рода Ким не может не обладать всеми этими качествами. Тяжело вздохнув, он переводит усталый взгляд на лестницу, с которой должен спуститься Чимин, и всё больше погружается в свои мысли. Его воспитывали настоящим альфой, он должен был быть не только наследником династии, но и главой в семье, как и положено альфе, и если бы он взял в мужья омегу из обычного дворянского рода, то так бы и произошло. Вот только в семнадцать он узнал, что его будущий жених — любимый племянник короля, который по старой традиции всё равно покинет свою семью и переедет в дом Намджуна, где и возьмёт всё под свой контроль. Да, Намджун альфа, он официальный глава их семьи, но фактически все в поместье теперь склоняют головы перед омегой королевских кровей, все и Намджун в том числе. Это бьёт по его гордости, заставляя себя чувствовать неполноценным, неправильным, униженным, и он бы продолжил размышлять об этой теме, если бы его не отвлекли тихие шорохи шагов. Раньше, чем понять кто идёт, он резко встаёт со своего места и поспешно подходит ближе к парадной лестнице, на первой ступени которой уже успела показаться нога Чимина. Придерживаясь за перила, он осторожно и мягко ступает вниз навстречу своему супругу, а Намджун не может отвести взгляда. Настолько прекрасен этот омега, красивые медовые волосы аккуратно зачёсаны назад, тоненькие золотые нити серёг спускаются от мочек ушей почти до самых ключиц, а в этой шёлковой блузе зелёного цвета он идеально вписывается в главные залы на ряду со всей четой Ким с портретов. Омеги венценосной семьи славились своим мягким взглядом цвета сочной зелёной травы, однако Чимин и здесь выделился, острый как сталь клинка взгляд, и чувство такое будто этот самый клинок в чан с самыми смертельными ядами опустили, чтобы, ранив один раз, враг в самых страшных муках ада отдал Богу душу, а унаследовал он этот взгляд от своего отца, как и черты характера.