Подаренные крылья

Сегодня они сидят на крыше того дома, где живёт ангел. Дом самый обыкновенный, каких в Риме сотни. - ...Ангелы не умеют любить. Мы должны дарить любовь всем в равной степени, никого не выделяя, такова наша суть. - Печально вещает Томас, сидя к нему спиной. - ”Не умеют” или “не должны”? - Уточняет Дамиано. - Не должны. - Легко соглашается Томас. - Но, если будешь нарушать основные правила, то станешь Падшим. Дамиано согласно мычит, осторожно двигаясь ближе. Огромные белоснежные крылья неудержимо манят его к себе. - Вот бы я был человеком! - Вздыхает Томас. Дамиано даже отвлекается от своих попыток подползти поближе и удивлённо таращится в практически скрытую крыльями спину. - Попробую сделать что-нибудь. - Томас говорит с какой-то странной интонацией, которой Дамиано у него раньше не слышал. Странный разговор они начали с обсуждения влюблённой парочки, целовавшейся прямо посреди улицы, и только ангельской силой спасшейся из-под колес летящего на них автомобиля. Парочка своего счастья даже не поняла, продолжая целоваться, а вот ангел вздыхал и пыхтел уже час, невольно втягивая Дамиано в разговоры, к которым он был не особо готов. Он двигается ещё немного ближе, набирается наглости, протягивает руку и осторожно трогает самый краешек крыла. Перья под его ладонью оказываются жёстче, чем он думал, но зато очень гладкими и словно бархатными. Он гладит крыло подушечками пальцев, внимательно следя, чтобы не царапнуть когтями. - Что ты там делаешь с моим крылом? - Уточняет Томас. И даже не думает отстраниться, полностью доверяя демону беззащитную спину и бесценные крылья. От этой мысли у Дамиано по загривку разбегаются мурашки. - Лучше бы помыть их помог. В городе они всё время в пыли. - Продолжает Томас, не дождавшись от него внятного ответа. - Да без проблем. - С энтузиазмом соглашается Дамиано. У него будет возможность ощупать пушистое великолепие от основания до самых кончиков, разве он дурак, чтобы от такого отказываться? - Ты можешь их как-то убирать? Они большие, наверняка мешают тебе в человеческом жилье. - Допытывается Дамиано, пока они спускаются с крыши в квартиру. - Могу. - Кивает Томас, останавливаясь перед одной из совершенно одинаковых дверей на лестничной площадке и рассеянно хлопая себя по карманам джинсов. - Вот ты можешь прыгать на одной ноге? Насколько тебе будет комфортно? Дамиано хмыкает, наблюдая за странными поисками. - Опять потерял ключи. Наверху будут ругаться, что использую Дар почём зря. - Вздыхает Томас, гипнотизируя дверь. Дамиано закатывает глаза и щёлкает пальцами, открывая нехитрый человеческий замок. - Спасибо! Томас сияет так, словно он не замок открыл, а сотворил самое настоящее чудо. Дамиано смущённо хмыкает и проходит в квартиру, без интереса оглядывая обстановку. Квартира совершенно обычная: окна большие, на полках пылятся какие-то безделки. Ничего такого, чего он бы не ожидал от служебной ангельской квартиры. - Проходи, проходи. Будешь чай? Ещё у меня есть жидкий эфир и амброзия, хочешь? - Суетится Томас, бестолково бегая по помещению. - Тебе настучат по заднице за то, что ты угощаешь демонов эфиром. - Вздыхает Дамиано. - А что, ты кому-то расскажешь? - Замирает на месте Томас, глядя на него испуганно. - Нет. - Ну вот, значит, мне ничего не сделают. - Пожимает плечами Томас. - Так что, будешь? - Сначала мыть крылья, а потом - дегустировать твои запасы. - Решительно отказывается Дамиано. Искушение было велико: ангельских напитков он не пробовал со времён Падения и уже успел забыть вкус, но прекрасно помнил ощущение чистой силы, наполняющей изнутри. Еще несколько минут спустя Дамиано стоит в дверях ванной и наблюдает за тем, как ангел носится по квартире, собирая какие-то губочки и щёточки. Всё это зарождает в нём какие-то смутные подозрения, но он никак не может поймать за хвост ускользающую мысль и решить, что именно его смущает в происходящем. Томас прижимает к груди всё собранное барахло и пытается выпутаться из футболки, не выпуская своё добро из рук. Дамиано тут же теряет суть своих подозрений, потому что теперь-то он просто откровенно пялится. Белоснежная кожа притягивает к себе взгляд словно магнитом. Он сглатывает и жадно оглядывает тонкую талию, скользит взглядом по выпирающему ряду позвонков и думает, что ни одна самая прекрасная скульптура ни в одном соборе и музее мира не передаёт настоящую красоту ангелов. Дамиано отводит взгляд, стоит Томасу на него посмотреть. Он не смущён, вовсе нет, ему вообще неведомо такое ощущение, но напугать ангела он точно не хочет, а то ещё, чего доброго, ему запретят любоваться или попрячут такую красоту обратно под одежду. - Держи, это тебе. - Томас впихивает ему в руки пресловутые щётки и включает свет в ванной. - Не мочи перья сильно, пожалуйста. Я потом летать не смогу, пока они не высохнут. Пока он тупо хлопает глазами, вспоминая, что от него вообще хотят, ангел забирается в ванну прямо в джинсах и усаживается на бортик спиной к нему, раскрывает крылья, насколько позволяет не особенно просторное помещение. Дамиано встряхивает кудрями, отгоняя наваждение, и проходит следом, закатывает рукава рубашки по локоть и включает воду над раковиной. Что ж, в его распоряжении шампунь для бережного очищения оперения волнистых попугайчиков, две губки и небольшая мягкая щётка. А еще огромные белоснежные крылья, занимающие всё свободное пространство ванной и едва позволяющие ему повернуться в небольшом помещении. Дамиано кажется, что он ещё никогда не был так осторожен. Он аккуратно мочит и намыливает губку, внимательно следя, чтобы не поливать перья водой слишком сильно, тщательно стирает пыль и смывает пену, поправляя и разглаживая пёрышки. - У тебя одно перо сломано. - Сообщает он Томасу, кончиком когтя осторожно трогая сломанное пёрышко. - Не маховое? - Нет. - Тогда выдерни, новое вырастет. - Легкомысленно отзывается Томас. Дамиано от такого предложения передёргивает до самого кончика хвоста. - Сам выдёргивай, я не буду. Погоди... - Наконец-то осеняет Дамиано. - Ты же наверняка как-то справлялся тысячи раз! - Конечно, я могу очистить их просто силой желания. - Ехидно отзывается Томас, оборачиваясь на него через плечо. - Ты меня обманул! Ты же ангел! - Потрясённо выдыхает Дамиано. - Обижаешь! - Фыркает Томас. - Я предложил, а ты согласился, всё было честно. Приятно, знаешь ли, когда руками, а обычно попросить некого. Так что, будешь домывать, или мне самому? Дамиано колеблется несколько секунд, а потом аккуратно нажимает ангелу на плечо, заставляя развернуться к себе спиной и возвращаясь к своему занятию. Ангел явно схитрил и поймал его на слишком очевидном любопытстве, но процесс помывки крыльев оказывается успокаивающим и медитативным, и он вполне искренне им наслаждается, так зачем отказывать себе в удовольствии? Когда он добирается до внутренней стороны крыльев, ангел начинает издавать звуки, смутно напоминающие Дамиано урчание кайфующих домашних кошек. Какое-то время спустя он понимает, что тянет процесс намеренно, по пять раз проходясь влажной губкой по и без того уже чистым перьям, тихо вздыхает и тянется за полотенцем. Ещё час спустя они растягиваются на разложенном диване, по которому Томас распластал свои крылья на просушку. Томас брезгливо выковыривает кружочки колбасы, перекладывая их на вторую половину пиццы, а Дамиано медленно тянет из бокала густой искрящийся эфир, которого он не пробовал с момента Падения. - Дамиа, если бы ты заранее знал, что я сам справлюсь с крыльями, ты бы мне помог? - Задумчиво спрашивает Томас, облизывая с пальцев соус от пиццы. - Конечно. - Не раздумывая, отвечает Дамиано, внимательно следя за движениями розового языка. - Я запомню. - Серьёзно кивает Томас. Дамиано пожимает плечами, не отрывая взгляд от длинных музыкальных пальцев ангела и изо всех сил стараясь выгнать из своей рогатой головы становящиеся с каждой секундой всё более неприличными мысли. Томас возится по дивану и сворачивается у него под боком тёплым мокрым клубком, умудряясь ещё и жевать в такой позе. Кажется, вечер становится всё более интересным. Уже гораздо позже, много часов спустя, Дамиано понимает, что противное покалывающее ощущение, которое он испытал, впервые подобрав ангельское перо, исчезло без следа и ни разу не возникло за весь вечер, что он провозился с крыльями. Это пугает его, но и вполовину не настолько сильно, насколько должно бы.