Подаренные крылья

*** Теперь он практически всегда чувствует, где находится его ангел. Дамиано понятия не имеет, как работает эта странная связь, но жаловаться ему точно было грех. Он осторожно ступает по краю крепостной стены Замка Святого Ангела, стараясь не разлить газировку в высоком пластиковом стакане. Сладкие шипучки он теперь тоже покупает для Томаса, неожиданно пришедшего в полный восторг от сочетания сладости и пузырьков, бьющих в нос. Искренний детский восторг в печальных глазах, видевших вечность, зацепил его настолько, что теперь он носится по городу перед каждой встречей, выискивая для Томаса газировку с новыми вкусами и минимумом химии в составе. А ещё - полюбившееся мороженое, яблоки повкуснее, малину... Он дёргает хвостом, стараясь отогнать раздражающие мысли. Вообще-то, он даже перестал делать людям пакости, и теперь безбожно отставал от плана, но чего только не сделаешь, лишь бы не огорчать ангела. Пожалуй, стоило признаться себе, что он безнадёжно... - Почему ты всё время забираешься повыше? - Вместо приветствия спрашивает ангел. - Эй! Это же ты сидел здесь, а я просто пришёл за тобой! - Искренне возмущается в ответ Дамиано. - Компенсируешь отсутствие способности летать? - Напрочь игнорирует его негодование Томас. Дамиано закатывает глаза и усаживается рядом, вручая Томасу стакан с газировкой. Томас благодарно кивает и принимается сосредоточенно хлюпать трубочкой в стакане. - Как у тебя с физикой? - Не унимается Томас. - Что? - Переспрашивает Дамиано, замирая на половине движения с открытой пачкой сигарет в руках. - Как думаешь, мы упадём носом в землю, если я попробую взлететь вместе с тобой? - Откуда в твоей светлой голове всё время берутся такие безумные идеи? - Вздыхает Дамиано, вытаскивая наконец сигарету. Ангел тут же протягивает руку и забирает никотиновую палочку у него из пальцев. Дамиано безропотно отдаёт, вынимая для себя следующую. Сигареты ангел не курит, но регулярно у него таскает, а потом просто крошит в тонких пальцах, или задумчиво нюхает по несколько часов подряд и куда-то прячет. Дамиано смутно подозревает, что делает крылатый это для того, чтобы ему поменьше отравы досталось. - Так что, упадём или полетим? - Переспрашивает неугомонный ангел, двигаясь к нему ближе и прижимаясь к нему тёплым боком. - Откуда мне знать? Думаешь, каждый день появляются ангелы, желающие покатать меня на себе? - Фыркает Дамиано, зажимая сигарету губами и аккуратно обнимая ангела одной рукой. - Давай попробуем! - Тут же с энтузиазмом предлагает Томас. Дамиано вздыхает и прижимает его к себе сильнее, зажигая крохотный огонёк на кончике хвоста и лениво прикуривая от него. - Давай я докурю, ты допьёшь свою сладкую дрянь, а потом мы спустимся поближе к земле. Не знаю, как ты, а я не потерял способность ощущать боль. Томас довольно щурится и опускает голову ему на плечо. - Зачем тебе это вообще? - Я создан, чтобы дарить всем счастье. Мне кажется, это сделает тебя немного более счастливым. - Серьёзно отвечает ангел. Дамиано удивлённо молчит. Томас осторожно укрывает их огромными белоснежными крыльями. Конечно же, в них обоих оказывается достаточно безрассудства и любопытства, чтобы действительно это попробовать. Они спускаются к подножью крепости, устраиваясь с противоположной стороны от моста через Тибр. Народу в четыре утра ни души, но Дамиано на всякий случай проверяет устойчивость маскировки от человеческих взглядов на себе и на Томасе. Демон предусмотрительно выкладывает из кармана на траву всё, что можно сломать или потерять, снимает пиджак и... Заходится совершенно безобразным визгом, потому что у его крылатого приятеля запас терпения заканчивается быстрее, чем любимая газировка, и его просто подхватывают подмышки и поднимают в воздух. Разумеется, они падают. А потом ещё и ещё раз, валятся на коротко подстриженную траву, задыхаясь от хохота, путаясь в хвостах и крыльях и отчаянно цепляясь друг за друга. Где-то через пять подобных попыток Дамиано ловит себя на том, что каждый раз умудряется перекрутить ангела так, чтобы тот оказался сверху, не приложился крыльями о землю и не переломал все перья. У него самого наверняка лопатки превратятся в один сплошной синяк, но это сущие пустяки по сравнению с сохранностью невесомых пушинок. Валять крылья по земле и ломать перья кажется Дамиано невообразимым кощунством. - Мы творим какую-то хреноту. Надо пробовать как-то не так. - Выдыхает Дамиано, в очередной раз прикладываясь спиной о газон. - Ага. - Легко соглашается Томас, только что впечатавшийся в него всеми своими костями. Дамиано раскидывает руки в стороны и смотрит снизу вверх в знакомые зелёные глаза, изо всех сил уговаривая себя не делать глупостей. Специалистов по глупостям у них внезапно оказывается больше, чем одна штука. Томас с огромным любопытством оглядывает его лицо, а потом склоняется и быстро целует. Бестолково и неумело прижимается мягкими губами к его рту, прикрывает глаза, и Дамиано затапливает такой невыносимой нежностью к этому странному шебутному существу, что он просто не может удержаться: обнимает осторожно, как-то очень привычно устраивая ладони немного пониже основания крыльев, прижимает к себе, заставляя лечь сверху, и целует сам, очень нежно и аккуратно, стараясь не спугнуть. Ангел ёрзает по нему, пихает его костлявыми коленками, но отвечает с огромным энтузиазмом. Оторваться от сладких губ совершенно невозможно: Дамиано прижимает Томаса к себе, осторожно сжимая ладонями талию, проходясь по спине и едва не мурлыча от удовольствия. Ангел отстраняется от него сам, облизывается и предлагает как ни в чём не бывало: - Давай попробуем ещё разок? - Я отбил себе всю задницу. - Ворчит Дамиано, старательно отгоняя от себя ощущение смутного сожаления о том, что все закончилось так быстро. - Последний разок! - Обещает Томас. - Давай, поднимайся! - Я не могу подниматься, ты лежишь на мне! В этот раз его подхватывают на руки, как принцессу. Дамиано уже собирается высказать всё, что он думает по этому поводу, но до Томаса наконец-то доходит, что он не сломанный параплан, а вполне себе ангел небесный. Дамиано чувствует потоки воздуха, бьющие в огромные белые крылья, и в этот раз они действительно взлетают. Огромный Замок Святого Ангела и все остальные строения быстро остаются далеко внизу, крошечные домики несутся где-то под ними, а он цепляется за плечи Томаса и даже дышать от восторга не может. Демон, тысячелетиями лишённый возможности летать, он втихушку попробовал едва ли не все возможные человеческие изобретения для полета, и ничто не могло сравниться с этими ощущениями свободы и бьющего в лицо ветра. Ещё пару часов спустя они сидят на траве, привалившись спинами к холодной стене замка, и пытаются отдышаться. Дамиано переполняют эмоции, хочется делиться эмоциями, и он делает первое, что приходит ему в голову: сгребает ангела в охапку и прижимает к себе, стараясь не помять крылья, быстро чмокает в щёку. - Зря я всё это начал с поцелуями. - Тихо вздыхает Томас, мягко перехватывая его ладонь, удобно устроенную на его бедре. - Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. - Чего я хочу? - Усмехается Дамиано, вопросительно вскидывая брови. - Я же ангел, а не идиот. - Ворчит в ответ Томас. - Я бесполый, как и все ангелы, ничего не получится, Дамиа. - Ну руки-то у тебя есть? - Насмешливо уточняет Дамиано. - Конечно. - Чуть растерянно отвечает ангел, явно подозревая, что ему сейчас предложат что-то неприличное, на что у него самого не хватило фантазии. - Ну так обними меня. - Закатывает глаза Дамиано. И, разумеется, немедленно получает желаемое. *** Томас исчезает совершенно внезапно. Просто в один прекрасный день Дамиано просыпается на крыше Санта-Мария-Маджоре и понимает, что больше не чувствует едва уловимого щекочущего ощущения на краю сознания, словно кто-то водит кончиком пушистого пера прямо по его извилинам. Сначала он не придает этому никакого значения: мало ли, какие у ангелов могут быть дела? Вызвали наверх? Потребовалось слетать в другой город? Может, даже в другую страну? Они виделись буквально пару дней назад, сходили в сомнительное человеческое кино, обожрались мороженым так, что Дамиано не сможет смотреть на него до конца своей вечности, случайно сломали крест на одной из бесчисленных римских церквушек, на поперечной перекладине которого сидели вдвоём, а потом улепётывали оттуда со всех ног. Он чем-то обидел нежное существо? Несмотря на то, что он с энтузиазмом развлекал светлого, мысли его с каждой встречей становились все чернее, а голова до краёв наполнялась максимально неприличными идеями. Мог ли ангел чувствовать его настрой? Если бы мог, то наверняка не обнимал бы его на прощание и не целовал бы, невесомо касаясь щеки губами. Думают ли вообще ангелы о сексе? О поцелуях и любви точно думают. Он, разумеется, не позволял себе предпринять хоть что-то, боясь оскорбить светлого словом или действием, но... Ровным счётом ничего не предвещало каких-то изменений. В конце концов, было даже немного обидно: он-то считал их как минимум друзьями, а ангел исчез и совершенно ничего ему не сказал. Дамиано твёрдо решает, что искать крылатую задницу точно не будет. За несколько дней Рим, в котором он живёт последние несколько сотен лет, служивший ему домом и отличным источником развлечений, внезапно становится скучным и тесным. У всех римских жителей настают плохие дни: Дамиано догоняет рабочий план, изрядно подзаброшенный за время знакомства с ангелом, толкает людей на такие низкие и мерзкие поступки, которые ему раньше и в голову бы не пришли, выплёскивая в этом собственное раздражение. Томас не возвращается ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Будь его друг человеком или демоном, он бы ни секунды не сомневался, что его просто бросили, вдоволь наигравшись и пресытившись его компанией. Но светлое и чистое существо не было способно на такие поступки, а потому беспокойство только нарастает в груди, расползаясь ядом по всему телу. Ещё неделю спустя Дамиано бросает Рим к чёрту и отправляется на поиски с твёрдым намерением перевернуть и Землю, и Небеса, чтобы найти своего крылатого. За следующий месяц он выясняет, что земля чудовищно мала, а все его коллеги-демоны до единого - полные козлы, кривящиеся при одном упоминании Святого Фомы и совершенно не горящие желанием помогать ему в поисках. Подниматься на Небеса страшно до безобразия, но отступать он точно не собирается. В Небесную Канцелярию Дамиано вламывается на чистом нахальстве, смутно подозревая, что он едва ли не единственный демон со времён Падения, рискнувший сюда притащиться. Ангелы в приёмной смотрят на него как на психа, но очень вежливо поясняют, что никакого Томаса или Фомы у них не числится, а больше сообщить ему не могут в связи с его статусом. Он выходит оттуда и от души пинает Небесные Врата тяжёлым сапогом на высоченном каблуке, тушит окурки о ближайшее райское древо и убирается из Рая, изрыгая проклятия на всех языках, какие только может вспомнить, и радуясь про себя, что его визит светлые будут переваривать ближайшие полвека. Ангелы же не убивают своих, правда? Разумеется, не убивают, это же настоящий Рай, а не их поганая конторка. Идей у него больше не было.