one day (if we have time)

— Куда хочешь положить уголь? — Спросила Йеджи, пока мягкий и холодный ветер дул ей в лицо. Рюджин указала на место рядом с ней. — Онни, сюда! Она взяла пластиковый пакет у Йеджи, вытащив пару кусочков щипцами и бросив их в тлеющий огонь. Хван немного понаблюдала за ней и пошла обратно за тарелками. На заднем дворе дома стояла костровая площадка, с грилем в маленьком сарайчике. Они вытащили его по запросу Йеджи поесть жареного мяса вечером. Прошло уже две недели с того момента, как девушки сюда переехали. Они уже хорошо устроились, расставили всю мебель, недавно заказали кресла-мешки и поставили их в гостинную и заполнили весь холодильник той едой, которой хотели. Кладовая также была переполнена снеками Йеджи, и Рюджин смеялась, когда увидела насколько аккуратно они были расставлены в шкафчике - настолько Хван была внимательна к деталям, связанным со своими вкусняшками. — Давай завтра пойдем на пляж, Йеддон. — Сказала Рюджин, когда Йеджи снова вернулась к ней. Младшая перевернула мясо на грилле и, улыбаясь, посмотрела на другую девушку. Старшая ощутила теплоту и протянула руки за шею Рюджин, целуя ее губы. Один раз, два, три— — Воу, полегче, малыш! — Засмеялась Шин из-за того, что хватка другой на шее стала крепче. — Прости, ты выглядишь слишком хорошо. Но, если честно, это мясо будет получше. — Сказала Йеджи, и тоже посмеялась, когда Рюджин закатила глаза. — Я шучу! Ты, наверное, вкуснее… Младшая прервала речь, потому что ей уже хватило и отпугнула другую своими шипцами, — О боже, уйди, онни! Ты такая пошлая. Йеджи хихикнула, крикнув “конечно” и все же последовала сказанному, проверяя свежевымытые овощи на столе и количество мятного чая на ночь, также взяв бутылки вина, чтобы смешать их с вышеупомянутым. Рюджин смотрит за ней издалека, видя простые движения тела Йеджи у стола и думает про себя о том, как она вообще умудрилась оказаться здесь? С ней? Частичка ее мозга все еще наполнена сомнениями. Но, все таки, любви в ней намного больше, чем сомнений. Йеджи, ударяясь ногой об край стола, заныла из-за этого как маленький ребенок с надутыми губами — Рюджин не знает, почему она находит это милым, но все продолжает так думать. Она находит милым то, что проснулась сегодня утром под неразборчивую речь Йеджи, пока та спала. Она находит милым то, что Йеджи забыла свое полотенце когда шла в душ и все еще стеснялась попросить Рюджин передать его ей, хотя они и так видят голые тела друг-друга каждый день недели. Она находит милым то, что Йеджи все еще просит разрешение поцеловать ее, когда она выглядит занятой чиня мебель, говоря “мне важно знать, не слишком ли ты занята для поцелуя!” на что Рюджин нежно отвечала “никогда.” Рюджин думает, что абсолютно все действия Йеджи такие беспричинно покоряющие, если не считать того, что она по уши влюбленна в нее. Говорят, такие вещи нормальны, но Рюджин не думает, что возможно испытывать так много чувств к другому человеку. — Рюджин-а! Я хочу есть! — Сказала Йеджи из-за стола и Рюджин выходит из своих раздумий. Из-за ее ступора мясо почти что начало подгорать, поэтому она перевернула его и положила на тарелку, спеша накормить злое существо, стоящее с перекрещенными руками около неразведенного костра. Они развесили волшебные огоньки на металлические столбы, и это сделало всю атмосферу намного лучше. Рюджин настаивала на покупке готового стола для пикника и его простого сбора, потому что она не хотела, чтобы Йеджи ела на обычном разложенном матрасе на траве. В любом случае, она поставила тарелку на стол, наблюдая за радостной реакцией Йеджи при виде еды. — Ура! Спасибо, Рюджин-и! — Сказала Йеджи, улыбаясь из-за еды. Рюджин улыбается ей в ответ. — Можно ли мне получить поцелуй за хорошо прожаренную работу? — Спросила Рюджин, указывая на свою щеку. — Хорошо прожаренную? Это должно быть шуткой? — Сказала Йеджи, посмеиваясь и даже не посмотрев в сторону младшей, все еще ожидающей, пока другая отрежет большой кусок мяса. Рюджин двигает свое лицо ближе, находясь в сантиметрах от бледной кожи щеки Йеджи. — Йеддон, — Она прошептала, и Йеджи остановила движения своих рук. — Я бы хотела получить поцелуй. Как оплату. — Хван сглотнула из-за такой близости. Она находилась около Рюджин на протяжении всего их тут проживания, влюбленно и неразлучно, обнаженно и горяще, тепло и заботливо. И все же. Эта близость зажигает неутолимый огонь внутри нее. (Ты можешь подумать, он уже менее яркий, но чем больше времени она проводит наедине с Рюджин, тем больше она чувствует, что кто-то подливает в него топлива.) Йеджи, положив свой нож, медленно поворачивает свою голову, слегка касаясь губами другой. Не совсем целуя. — Могу ли я просто отплатить тебе попозже? — Хван спросила, краснота на лице появилась из-за ее быстро бьющегося сердца. Шин ухмыльнулась. — В кровати? В ванной? Или на диване- — Еда станет холодной, Рюджин-и! — Всплеснула руками Йеджи, не отступая от острого взгляда Шин. — Губы, пожалуйста. — Улыбнулась младшая. Старшая закатила свои глаза, — Хорошо, — положила теплую руку на холодную челюсть Рюджин, находясь прямо под ее губами. Затем Йеджи горячо поцеловала шею Шин. Глаза младшей быстро расширились. — Давай есть! Ну же, я принесла вино, хи-хи. — Сказала Йеджи, довольствуясь смущенным выражением лица ее любимой. Она быстро подобрала свои приборы, легко отрезав кусок. Рюджин всегда была опытным поваром. Шин встала прямо, касаясь места на своей шее, где Йеджи оставила ее кожу гореть. Она думала отыграться позже, но сейчас, вся эта еда выглядит слишком хорошо, чтобы отказаться. Вечер проходит спокойно, с постоянным подкладыванием еды от Рюджин на тарелку Йеджи, довольствуясь тем, что старшая ест так много того, что она приготовила. Ей всегда нравилось смотреть на то, как ест Хван, особенно когда она была той, кто эту самую еду приготовил. Йеджи всегда говорила ей, что может ее формой любви является раздванием сэндвичей, как она всегда делала в общежитии. Рюджин всегда об этом думала и под конец соглашалась, вспоминая стук собственного сердца, когда она видела как Юна наслаждалась печеньками, испеченными ею, или как Черен хвалила ее за брауни с идеальным количеством сахара. И может любовь это правда то, что заставляет тебя проводить на кухне столько времени, чтобы просто увидеть людей, которых ты так любишь, употребляющих эту пищу с улыбками на лице. — Помнишь тот самый вилайв, в котором ты продолжала мне застегивать пижаму? — Сказала Рюджин, проглатывая холодный чай смешанный с вином. Йеджи слегка засмеялась. — Какой именно? Я уверена, у нас было несколько. Даже в том последнем, юнитном вилайве. —Зеленый топ. Мой любимый. — Сказала Рюджин, будто бы такое простое описание всплывет над всеми годами эфиров. Но может оно и сработало, потому что Йеджи моментально засияла. — Ох, да! Мне нравился тот кроптоп. Но, честно, я боялась, что у тебя все-таки когда-нибудь засветится грудь. — Рюджин находит это странно-приятным, что она все еще помнит об этом, сказав “это был один из тех дней, когда я очень, очень хотела тебя поцеловать, знаешь? Я клянусь, это было очень сложно”. Йеджи покраснела и засмеялась. — Ох, пожалуйста, если бы камера не была включена и у наших комнат были более надежные замки, я бы тогда на тебя напрыгнула. — Нравилась ли я тебе с того момента, Йеджи-онни? — Спросила Рюджин, садясь ближе и касаясь ляжками, слегка отдавая вином. — Ты давно мне нравилась, Рюджин-и. — Да, но как давно? Почему ты выбрала именно тот день тренировки? Почему не день до или после? Что на той неделе было такого, что ты смотрела на меня так, будто хотела всю жизнь? — Быстро спросила Шин, серьезным взглядом прожигая Йеджи. У нее было довольно много вопросов. У Шин всегда было так много на уме, и любопытство все никак не покидало ее. Йеджи на секунду задумалась, пытаясь вспомнить. — Это была наша первая саб-юнитная штука. Я была в силах сдержаться, потому что рядом всегда были другие… а потом мы оказались вдвоем. Я всегда думала, что ты красивая, Рюджин, ты знаешь это. Я говорила тебе об этом еще со времен трейни, и это было от всей души. Каждый день мы видели всех этих красивых людей, потому что, ну, не знаю, это штука в нашей работе. Но когда я увидела тебя, это чувствовалось иначе, понимаешь? Я и сама до конца не понимаю… почему не другие девочки, а именно ты. Но боже, Рюджин, даже в шестнадцать, я думала что ты была очень, очень красивой. Может я была юной и на гормонах. Но оно просто не уходило, даже после того, как мы дебютировали. — Она игралась со своими руками, трогая серебрянное кольцо дружбы - такое же было у другой девушки. Она потрясла свою голову из-за всплывшего воспоминания, видя перед глазами младшую версию себя, прокрадывающуюся в комнату Рюджин, когда девочка уезжала на съемки шоу на выживание, Микснайн, нося ее одежду и спав в ее кровати. Она утверждала себе, что это было щенячьей любовью когда была младше, думала, что все пройдет, как они станут взрослыми. Йеджи вспомнила, как она испытывала гордость - такую большую гордость в собственной груди - когда Рюджин получила так много голосов и выиграла. Она вспомнила, как была в тот день счастливей, чем когда ее саму объявляли эйсом ее класса. Она видела улыбку Рюджин с ямочками на экране телевизора, и ударила кулаком в воздух в восторге, сразу же написав девочке с огромнейшей улыбкой на лице, отбрасывая другие мысли на второй план. Рюджин смотрит как лицо Йеджи засветилось из-за какого-то воспоминания, хотя она не знает какого. — Станцуй со мной, Йеджи. — Она сказала, опуская вежливость. Хван не выглядит удивленной, принимая вытянутую ей руку. Девушки идут к середине заднего двора, и Рюджин включает что-то с телефона из кармана, который подключен к колонке рядом с гриллем. Песня резонирует в слабом ветре, ноты пианино летали и стучали по опадающим листьям. Присоединяется скрипка, и Йеджи положила свою щеку на плечо Рюджин. Руки Шин уверено находятся на талии другой, пока старшая кладет свои руки на спину младшей. — Рюджин, я не могу сказать тебе точную дату, когда ты мне начала нравиться. Это было так давно, что я уже и не вспомню. Было ли это с первого дня или где-то между. Я просто знаю, что ты мне нравишься. На той неделе, тренируясь для микс энд макса, я поняла, что люблю тебя. Именно люблю, не в плане дружбы, хотя мне нравится быть твоей подругой. Но когда ты слушала как я говорю и обсуждаю каждую маленькую вещичку, хотя ты наверное была уставшей… То, как твое лицо выглядело когда я выносила твой подарок на день рождения или, не знаю, то, как ты всегда смотрела, в порядке ли я. — Она на немного останавливается, вздыхая. — Я поняла, что не одна была в любви с тобой. Я просто хотела увериться - была ли я права. — Тихо сказала Йеджи, носом прижимаясь к шее Рюджин пока они качаются из стороны в сторону. Шин некотролируемо улыбалась. Йеджи подняла свою голову, чтобы видеть лицо младшей. — Ты была права. — Прошептала Рюджин, двигая рукой, чтобы обхватить ее щеку. Ночной ветер успел поцеловать ее, так как она уже была холодной. Йеджи наслаждается касанием с закрытыми глазами. — Я рада. Рюджин не отводит взгляда от старшей. Йеджи почти не постарела. Она выглядит так же, как выглядела в двадцать семь, и все же как-то по-другому. Она звучит так же, как и в ее девятнадцать лет, и все же иначе - ее голос стал более низким, более использованным. Года пометили ее в слегка видных морщинах у рта и глаз. Рюджин находит это прекрасным. Она смотрит на Йеджи со всей любовью, которую может найти в себе, и надеется, что этого достаточно, чтобы это дошло до другой. — Я.. я люблю тебя, Йеджи-онни. Правда люблю. — Тогда сказала девушка, прикасаясь лбом ко лбу другой. Кожа Хван как зима, а ее коричневые глаза как костры, в которых Рюджин находит комфорт. Йеджи - осень в ее низком голосе и в ее любви к горячему шоколаду. Йеджи - весна в каждом ее шагу, и лето в громких видах любви. Рюджин думает, что Йеджи - каждый сезон года одновременно, и что ей посчастливилось провести какое-то время жизни с этой женщиной. — Ты даже еще не приглашала меня на свидание. — Озорно прошептала Йеджи, улыбаясь. Рюджин быстро среагировала и сказала: —Точно. Да. Да, конечно. Как ты хочешь, чтобы я это сделала? — Делай так, как хочешь, Шин Рюджин. — Снова сказала старшая, рассоединяя их головы, чтобы улыбнуться другой, что находилась где-то за пределами всех представлений красоты уже второй раз за эту ночь. Глаза Рюджин смотрят на все, что не является глазами Йеджи, приземляясь на гриль, и стол для пикника, и колонку. Теперь, медленно переводит взгляд на их переплетенные руки. — Что ж, окей. Хван Йеджи, женишься ли ты на мне? Глаза упомянутой расширились. И потом она засмеялась, громко и заливисто. — О боже, не это! — Чт- ты сказала-, — Рюджин, недоумевая, надула губы. — Я имела ввиду начать встречаться, глупышка! Слишком быстро жениться, в смысле, дай мне хотя бы поназывать тебя моей девушкой, а не женой. — Удалось выговорить Йеджи, ведь ее смех все еще не утихомирился. Запутанность Рюджин была сменена довольствованием звука, исходящего от старшей. — Боже, окей, оке! Ошиблась, прости. Давай заново, хорошо? — Сказала она, ярко улыбаясь из-за насмеявшейся девушки перед ней, которая уже вытирала слезы. — Давай, я слушаю. — Станешь ли ты моей девушкой? — Сказала Рюджин, неловко улыбаясь и слегка поблескивя глазами. Ее сердце по какой-то причине быстро билось. Йеджи снова улыбнулась, так широко и красиво. — Какая же ты дурочка. Из-за этого у меня пропало желание быть твоей девушкой. — И потом она отсоединилась от Рюджин, убегая. — Хэй, что! Вернись! Успела наступить ночь. Шин бегает за Йеджи (да, как во всяких ромкомах) аж изнутри дома до наружних и больших окон у кухни. Это был довольно несправедливый забег: Хван всегда была быстрее нее в беге. Но у Рюджин было свое преимущество - в ее венах тёк адреналин, и она победно закричала, когда ее руки все-таки дотронулись до талии другой, потянув их обеих вниз, на травяной склон. Правда, она немного переборщила с силой, потому что они скатывались на протяжении двух секунд до полного стопа - одним оставшимся метром перед дорогой. Смеясь и играясь, они вновь ощущают себя в своих двадцатых годах жизни. Тогда Рюджин воспользовалась этим шансом, располагаясь над Йеджи, на траве, целуя ее повсюду, хоть она и пахла землей и жаренным мясом. Что-то в этом все равно было домашним. — Будешь ли―ты―пожалуйста―моей―девушкой? — Она спрашиваоа между поцелуями, и Йеджи было щекотно из-за губ на ее щеках, ее веках, ее шее. Она окружила шею Рюджин своими руками, притягивая ее для обжиигающего поцелуя. — Я была бы не против. ——— — Вах~ это пляж! — Воскликнула Рюджин с протянутыми руками из-за вида открытого моря. Уже прошло три месяца, но им удалось спустится к воде только сейчас - их новые отношения и весь переезд в целом не давал им отдохнуть. Йеджи наблюдает за своей девушкой (ох, это слово все еще приятно ощущается при произношении), тихо фоткая ее на пленочную камеру. Может времена и поменялись, но ей все еще нравилось фотографировать. Особенно Рюджин. Она улыбается из-за вида девушки, играющей ногами с песком как ребенок. Так стара, и так молода. — Йеддон! — Крикнула Шин, оборачиваясь. Морской воздух дул прямо ей в спину, заставляя волосы развиваться во все стороны. Йеджи подумала, что ее глаза предали собственную хозяйку из-за того, что лицо Рюджин перед ней буквально светится, как кусочек стекла при утреннем свете. Вода будто рычит, волнами не жалея песок. На пляже ветрено, так еще и прилив. Солнце светит на них почти что опасным теплом, находясь высоко в облаках в 3 часа дня. На пляже есть люди помимо них: несколько семей и старых женщин. Некоторые плавают, а другие играют в песке. Йеджи очень понравилась сегодняшняя погода, выглядывая из окна со второго этажа, поэтому она и была той, кто попросил пойти их на пляж. Рюджин, конечно, согласилась, и принялась собирать вещи как только они вылезли из кровати. — Онни! — Появился еще один голос, и Йеджи обернулась на него. — Черен-а! Клади свои вещи сюда! — Она крикнула в ответ, видя три знакомых лица, идущих к их пляжному зоонтику. Черен медленно побежала с полотенцем и сумкой в руке, улыбаясь. Йеджи тоже сфоткала ее, затем повернула камеру к Юне и Лие, которые общались, пока медленно походили ближе. Клик. — Бу. Йеджи вскликнула, рукой автоматически касаясь своей талии, когда почувствовала, что кто-то трогает ее. — Привет, красивая онни. — Прошептала Рюджин в ее ухо, из-за чего Йеджи улыбнулась. Это старое прозвище, которое Шин почему-то снова начала использовать. В какое-то время все сообщения Рюджин были наполнены “спасибо, красотка!” под конец каждого, и, как и все воспоминания о девушке из прошлого, Йеджи не понимает, как она наотрез не понимала, что была в любви с ней еще тогда, часто находя себя бьющей подушку из-за легкого чувства головокружения от этого. Это было мило. Все еще мило. — Хватит быть такими милыми, у меня уже закончилось место на телефоне. — Сказала Черен, сидя под тенью большого зонтика. Юна смеется, тоже ставя свою сумку на песок, помогая Джису с ее вещами. — Как твой новый апартамент, Юна? — Спросила Йеджи, посмеиваясь, когда Рюджин поцеловала ее в щекочущее место на ее шее. Младшая Шин прикусила свою губу, пытаясь воздержаться от улыбки от просто вида этих влюбленных, но ей не удалось. — Все хорошо, онни! Я купила с большой встроенной звуковой системой и уже купила супер милое кошачье дерево. Оно было завершено когтеточкой, самоубирающимся лотком, и маленькой стеклянной штучкой, в которой может отдыхать котик. С подушками. — Юна все еще сопровождает каждое свое слово жестами. Рюджин подняла свою бровь, отсоединяясь от шеи Йеджи и пялясь на говорящую. — Но у тебя же нет кота? — Да, ну, я хотела взять себе одного. В последнее время я много думала о Саране. — Сказала Юна, надувая губы. Все знали, как ей было грустно, когда ее семейный кот ушел из жизни. Черен оставалась все это время с ней в общежитии, уверяясь, что она все еще ела, и даже меняла ее простыню, когда слезы стали оставлять следы. — О, что ж, я поддерживаю это. — Сказала Йеджи, кивая, когда Рюджин сказала, что пойдет искупаться в воде. Джису встала позади нее, пока Юна и Черен показывали что-то друг-другу в своих телефонах. Две самые старшие осмотрелись, взглядом одновременно останавливаясь на Рюджин. Она присела на корточки прямо у воды, проходясь по ракушкам и камням. — Йеджи? — Джису. — Как давно? — Джису повернулась к ней, коричневыми глазами отражая солнечный свет. Девочки приехали только прошлой ночью, и после маленького тура по дому, они все пошли спать, слишком уставшие от поездки сюда. Они не особо нуждалась в какой-либо информации, в основном из-за того, что прямо перед тем как три девочки пошли спать в спальне на первом этаже, они мельком увидели Рюджин, целующую Йеджи на кухне, когда уже выключали свет. (Если бы они не были настолько уставшими, они бы провели всю ночь, сплетничая, правда.) — Типа, официально? Около двух месяцев назад— — Нет, не это. Как давно ты… любила ее? Это довольно расплывчатый вопрос, и он ничего бы не значил, если бы Джису не задала его с определенной интонацией. Йеджи сразу же поняла, когда другая девушка демоонстративно посмотрела на нее, с явным интересом и даже небольшой грустью. — Ох, — Йеджи пытается вспомнить ответ, который сказала Рюджин на такой же вопрос. — Где-то между прямо нашим дебютом и… честно, я не знаю? — Она закончила предложение на вопросительном знаке. Даже сейчас, в ее голове все еще нет точного ответа. Все эти эмоции были так мимолетны, и она проглатывала их как сухую таблетку каждый раз, когда они появлялись, боясь последствий ее собственного звона сердца. — Как мы этого не замечали? — Джису пробубнила для себя, смторя вниз. Йеджи улыбнулась, взяв руку девушки. — Хэй, мы тоже этого не заметили. Не волнуйся. — Я бы хотела, чтобы ты стала счастливей пораньше, Йеджи. — Сказала Джису, нахмуривая брови, встречая лицо бывшей лидерки. Хван искренне ответила. — Я уже счастлива, Джису. Я не знаю, возможно ли стать более счастливой, чем сейчас. Юна прервала их разговор сзади, — Мы заметили. — Рядом с той засмеялась Черен, следуя Джису. Йеджи села на песок, глазами инстинктивно садясь на фигуру Рюджин, по колено уже находясь в воде. Ее девушка улыбалась, маша, находясь слишком далеко для того, чтобы услышать, что та говорит. Йеджи подумала, что ее не в силах пересветить даже солнце - без шанса. Затем, она представила себя на месте солнца, какого это - трогать каждую частичку кожи Рюджин и согревать ее; какого быть окруженной вокруг Рюджин и приятно беспокоить ее. Она вспомнила, что она уже примерно знает, какого это, ведь уже проводила утра таким образом. Но, все же, иногда ей было недостаточно. Иногда ей хотелось стать кожей Рюджин просто для того, чтобы быть ближе, чтобы ощущать ее еще больше. — Меня пригласили еще на одно шоу. — Вдруг сказала Черен, выключая свой телефон. — Разве это не хорошо? — Спросила Джису, положив свой мат на песок и после сев на него. Тогда встала Юна. — Я пойду к Рюджин-онни! — Быстро сказала она, радуясь так, будто что-то вспомнила. — Да, Чери, разве это не хорошо? — Продолжила Хван. — Наверное, это так. Приятно знать, что мы все еще не забыты в каком-то плане. — Она ответила, вздыхая. Черен на данный момент была самой популярной среди них, технически все еще находясь в этой сфере. Джису же решила основать свой маленький магазин с пластинками около своего апартамента, а Юна просто жила своей жизнью, потому что у нее наконец то появилась свобода передвигаться куда-либо без каких-то ограничений. — Ты еще не устала от этого? — Задала вопрос Йеджи. — Я устала от всех прикидываний товарищества между нами на этих шоу. Мне приходится притворяться и заставлять себя верить в то, что мне нравится один старый мужчина, с которым мы все снимаем, но он немного…. Не знаю, его характер немного странный вне камер. Конечно, я не могу что-либо сказать об этом, вы знаете. Я помню, как мы не спали из-за того, что обсуждали одного из хостов на шоу, в котором мы были, потому что он был таким настойчивым и ужасным, когда камеры не снимали. — Черен снова вздохнула, но улыбнулась, когда увидела, что Юна машет ей, громким голосом прорезаясь через злые волны. Отсюда она похожа на подростка. Джису и Йеджи обе улыбаются в ответ и тоже машут. — Рюджин-онни, у тебя все-таки получилось… — На другой стороне пляжа происходит совершенно другой разговор. Рюджин улыбнулась из-за Юны, слегка смущаясь, когда проходилась в лазурной воде. Это было успокаивающе - находится тут и слушать, как волны доходят до ее ног. — Что получилось? — Ох, не придуривайся, Онни. Я насчет того, о чем мы гововорили прежде чем я уехала из апартаментов. Ты так сильно плакала из-за этого. Хочешь, я напомню тебе-, — Рюджин сразу прервала ее, становясь красной. — Стоп, стоп! Окей, я поняла. Теперь немного жалею, что все тебе рассказала. — Сказала старшая Шин в шутку, закатывая свои глаза. — Хэй, нет! Ты правильно сделала. Ну, честно, у меня и так уже были догадки, что ты спросишь Йеджи по-настоящему. Знаешь, начать встречаться. Ты так долго была ею одержима, так что это чудо, что вы зашли так далеко, полностью все не осознавая. — Задумчиво высказала Юна, оглядываясь. Перед ней расстилалось море милями и милями далее, и только один островок, который возможно было разглядеть их глазами. Некоторое время Рюджин думала, уже усевшись в воду. Они не находились настолько далеко от берега, и она насладилась холодным ощущением, покрывающем ее ноги. Она сказала Юне сделать то же самое. — Я боялась остаться в одиночестве. Я боялась… ну, наверное потерять ее. Я не могла вынести мысль быть не там, где находилась она, знаешь? И сначала, я правда хотела попросить ее как подругу, поэтому я так и сделала. Но по пути сюда, я еле могла успокоиться и прийти в норму от того, как она смотрела на меня. — Сказала Рюджин, играясь с водой под ней. Она была прозрачной, незагрязненной и красивой. Песок был камешковатый, в разных формах и размерах, отполированные самим океаном. По какой-то причине, эта мысль облегчила ее разум. Что длительные периоды времени могут формировать вещи и делать их красивыми, даже если процесс был трудным и длительным. Даже если это может занять года, чтобы некоторые вещи были сформированы, они все еще были, и они выглядели прекрасно. — И потом мы говорили об этом, да? Я никогда не говорила вам, ребятам, но помимо того, что я была в любви с ней, у меня также было какого-то рода доказательства, что это было взаимно. Юна наклонила свою голову, — О чем? — Когда мы тренировались для студио чума, там, где мы были только вдвоем. Ты точно помнишь. Это было одним из самых успешных продвижений, которые у нас были. Мы встретили Биби Рексу и сделали многое другое, но не это важно, — Рюджин слегка напряглась. Никто другой все-таки об этом не знал. — Был момент когда мы… поцеловались, ну, ладно, не только поцеловались. — Глаза Юны стали как блюдца. — Тогда чт..? — Ну… я не знаю, это немного неловко говорить об этом, но, просто, это было жестко. И потом мы ни разу не говорили об этом. Поэтому я все время думала, что может это было не по-настоящему. Но мы поговорили об этом, когда приехали сюда и я, ну, поцеловала ее. И она поцеловала меня в ответ. Потом это стало реальным и…. — Рюджин прервалась, медленно моргнув. Последние несколько недель были такими хорошими. Все, что связано с Йеджи ощущалось так хорошо. Рюджин нравилось быть любимой, и ей нравилось чувствовать теплоту от объятий. Ее глаза вновь пробежались по воде, все семьи и старых женщин, которые смеялись и разговаривали поверх шепота океана, также одетые в сарафаны. Затем она подумала каким будет ее будущее. Будут ли она и Йеджи такими же? Старыми женщинами, чтобы сидеть вот так болтая о жизни с ногами в песке и в цветастых нарядах, которые бы развевались по ветру? Или они будут как та семья с детьми в надутых нарукавниках, плавая, и в это время крича своим родителям? Или может они будут теми людьми, что сидят у берега, выглядывая и читая книги с переплетенными руками? Просто мысли об этом уже делают ее сердце невероятно мягким, словно пушистым. Оно заставляет ее хотеть большего, даже если знает, что она и так получает много любви. — Юна, я не знаю, что делать. — Тогда прошептала девушка, смотря вниз. По ее ноге прополз рак-отшельник, и она отряхнула его. — Ты уже это говорила. В апартаментах. — Сказала Юна, мягко улыбаясь и смотря на свою онни. — Я не знаю, что делать со всей этой любовью, которая у меня есть к ней. Она такая большая, что иногда я боюсь быть съеденной ею, особенно, когда я просыпаюсь и слышу, как она храпит позади меня. Эта любовь кажется такой большой, что она бросает на меня тень и я не знаю, в силах ли я достаточно выразить ее. — Продолжила Рюджин, касаясь песка и взяв немного в руку, после снова выпуская его на свободу, смотря как гранулы отекают по ее пальцам. Юна молча смотрит на нее, слушает и думает. Она все это время была зрителем. Она была первой, кто заметил что-то подозрительное между ними, набираясь смелости только в последний день, когда она уезжала из апартаментов. До того, как Йеджи пришла домой и увидела их плачущими в объятиях, Юна подошла к Рюджин, спрашивая, — Онни, она тебе нравится, да? Рюджин, ошеломленно и запутанно, только сказала, — Хах? — Йеджи-онни. Она тебе нравится, ну или по крайней мере я так думаю. — Снова сказала Юна. Она наблюдала за ними на протяжении последних трех дней, смотрела на то, как Рюджин прилипала к Йеджи как клей. Она находила их вместе в кровати ночью, разделенными только подушкой посередине, она улавлила улыбку Рюджин, когда Йеджи звала ту по имени, и она видела как глаза Йеджи физически становились мягче, когда Шин была в ее поле зрения, будто бы одно ее присутствие было способно успокоить все и вся. Но не было никаких касаний, или поцелуев, или объятий. Это были просто они, находившиеся близко друг к другу, но что-то насчет этого казалось… Юне странным. — Нет. Ну, в смысле, конечно, она мне нравится. Мы бы не продержались так долго в группе, если бы она мне не нравилась. — Ответила Рюджин, посмеиваясь, и возвращаясь к поеданию мандарина на стойке. Юна, сидящая на диванчике, встала, чтобы сесть на стул рядом с Рюджин. — Не уходи от вопроса, Рюджин-онни. Мне больше не шестнадцать, знаешь? Теперь я знаю намного больше вещей, вещей, о которых мы обе знаем. Очевидные вещи. Я не видела этого раньше, потому что мы всегда были с Черен-онни и Джису-онни, но теперь находясь с вами двумя немного делает все слишком очевидным. — И что это значит? — Спросила Рюджин, вздыхая. — Ты должна ей сказать. — Уверенно ответила Юна, взяв очищенную дольку мандарина у Рюджин и закинув в рот. Непринужденно, будто бы этот разговор не поменяет их жизни со всеми всплывающими последствиями. Рюджин потрясла своей головой в знаке несогласия. — Ты будешь жалеть об этом. Окей, раз ты такая упрямая, я просто дам тебе немного советов, хотя ты их наверное и не хочешь. Скажи ей, прежде чем она уйдет. Либо спроси у нее что-то, и заведи глубокий разговор или что вы там обычно делаете, когда остаетесь наедине в комнате. Спроси у нее, может ли она ответить тебе взаимностью или просто попроси ее сходить куда-нибудь поесть, онни. Но… сделай хотя бы что-нибудь. — Юна сказала, вздыхая и поглаживая плечо Рюджин. Старшая Шин посмотрела вниз, потом снова наверх, на Юну, думая, когда она успела так вырасти. Когда Юна успела стать больше, чем мир, и почему Рюджин никогда полностью этого не замечала? Они и дальше продолжили говорить о несущественных вещах, и это то, как Йеджи застала их по приходу домой. Обнимающихся и плачущих, и все еще так же близко, как и всегда. — Юна-а… думаешь, я сделала правильный выбор? — Спросила Рюджин, смотря налево, где была Юна. Младшая покрасила свои волосы обратно в блонд месяц назад и в этот раз нашла лечение для волос получше. Цвет блестел на солнце. Он заставлял ее выглядеть сверхъестественно. Юна улыбнулась, будто бы ответ уже был понятен. — Конечно. — Рюддон! — Крик эхом проходится по полу-пустому пляжу, и Рюджин повернула свою голову. Йеджи бежала к воде, улыбаясь и маша своими руками как ребенок. Рюджин наблюдала за ней со смешной, однобокой улыбкой - невозможно доброй и одурманенной. Юна также наблюдает за старшей Шин. Девушка встала, захотев встретить свою возлюбленную на половине пути. Так она и делает. Этот момент подходит для сцен из фильмов, и то, что следует после: руки Йеджи встречают оголенный верх Рюджин как только они находятся достаточно близко, а руки другой с легкостью обвивают шею девушки выше в ответ. Хван прикусила свою губу. Не в силах сдержать заразительную улыбку на своем лице. Рюджин снова влюбилась в нее. Она подумала, что может влюбляться в эту девушку каждый день. — Куда ты сначала хочешь пойти? Есть тот надувной банан, на котором мы можем прокатиться с девочками, и я думаю это будет весело! Также, я спросила, есть водный мотоцикл, хехе, мы можем вместе покататься на нем. — Озорно сказала Йеджи, наклоняя свое лицо ближе для поцелуя. Рюджин прижалась губами к хотящей коже. — Или! Мы можем позависать у барной стойки до того, как зайдет солнце, и пойти на скининг ночью, когда все уйдут. Рюджин слушала, как Йеджи болтала дальше, будучи просто счастливой из-за пребывания здесь. Будучи счастливой, ведь она имеет возможность целовать старшую, и слышать, как волны моря смешиваются с голосом ее любви. Йеджи тоже пялится на Шин, сила горящего солнца заставляет остановить ее взгляд на девушке. Рюджин потрясающая, даже когда ее глаза прищурены из-за яркого и светящегося шара и неба. Рюджин улыбнулась. Больше никакого затяжного чувства одиночества в ее груди. Оно было заменено на мысли отдыха на гамаках с ее любовью, слыша, как голос Йеджи произносился бы вместе с потрескивающим огнем, видя, как она была бы одета в оверсайз футболки и смеялась бы каждый раз, когда она что-либо сжигала бы во время своей готовки. Рюджин этого всего очень даже ждет. — Мы можем испробовать все, Йеддон. У нас есть время.