one day (if we have time)

Когда Рюджин проснулась, Йеджи не было позади нее. Даже если она не хочет паниковать, ее сердце начинает хаотично биться из-за этого. Она думает, пожалела ли о своих словах Йеджи, ушла ли Йеджи или— — Я тут, Рюддон. Размытый взгляд Рюджин после сна чуть-чуть очистился, и теперь она видит силуэт, сидящий на краю кровати. Лицо Йеджи слегка удивленное? наверное, из-за волнения, нарисованному на бровях другой. Старшая слегка нажимает на них. Полностью и до конца одурманенная. Шин чувствует как облегчение накрыло ее, превращаясь ни во что иное, чем тепло из-за вида другой. — Хочешь что-нибудь на завтрак? — Спросила Йеджи, поглаживая волнистые темные волосы на голове младшей. Когда они перестали их постоянно окрашивать и выпрямлять, в их локонах появилось больше волн, чем было до этого. Йеджи находит это прекрасным. Похоже на океан. — Тебя. — Хитрая ремарка, сопровождаемая озорной ухмылкой Рюджин. Хван покраснела потому что, ну, Шин, безусловно, выглядит хорошо даже по утрам, и она бы не соврала, если бы сказала, что хотела бы остаться в кровати весь день и сделать то, что они так и не сделали когда им было по двадцать два. Но… — Ты можешь сделать это позже. На самом деле я прошу тебя потому, что не хочу сжечь дом, пока ты спишь… И еще я очень хочу есть. Рюджин обрабатывала эту информацию секунду, и когда закончила это делать, слишком громкий смешок вырвался из ее легких. Йеджи стало стыдно, и она толкнула Шин, заставляя смеющуюся девушку перекатиться, все еще смеясь. — Боже, ты променяла мое хорошее предложение на… еду? Ох, Хван Йеджи, пожалуйста не меняйся, — Сказала Рюджин, придерживая свой живот после того, как смех слегка стих. Старшая сымитировала злое лицо, которое получилось намного милее, чем предполагалось, ударяя плечо Шин. — Да. И сделала бы это еще раз. Теперь, вставай. Ты должна меня накормить и только тогда ты получишь то, что хочешь, — Сказала Хван, вставая с кровати, и в этот раз именно она была с озорной ухмылкой на лице. Только сейчас Рюджин поняла, что эта девушка носит только огромную футболку… и нижнее белье. Ничего другого. Этим утром Рюджин встает быстрее обычного. Теперь завтрак является для них более увлекательным делом из-за сказанных друг другу чувств. Они тонут в нежности у стойки, руки Йеджи обвиты вокруг талии Рюджин, пока та делает огуречные бутерброды, умело нарезая помидоры на них. Рюджин в этот раз тоже переоделась в более комфортную одежду, нося пару широких штанов и футболку-бра (без какой-либо другой футболку сверху). Каждый раз когда Рюджин поворачивает свою голову, Йеджи целует ее туда, докуда дотягиваются ее губы. — Пожалуйста, стоп, а то я правда обернусь и посажу тебя на эту кухонную стойку, и тогда ты точно не будешь есть свой завтрак, — Сказала Рюджин, как только губы старшей приземлились на заднюю ее поверхность шеи. Хван только посмеялась, еще больше целуя то же место у другой. Шин покрылась мурашками, быстро дорезая готовые бутерброды и располагая их на тарелки. — Окей! Они готовы. Давай есть. Она убегает от слишком тактильной женщины, садясь за обеденный стол и боясь своего же желания. Слишком близко. Слишком долго. Йеджи приносит персиковый сок. Рюджин набрасывается на еду, пытаясь есть предельно осторожно из-за вылезающих огурцов. Хван же только наблюдает за ней, улыбаясь, как влюбленная дурочка. — Йеддон, ты прожигаешь на мне дырки. — Да, точно, — Йеджи берет свой бутерброд и начинает есть. — Мы можем сходить сегодня за продуктами и… разобраться с оставшимися вещами. И тогда мы можем пригласить девочек? К пятнице, если им окей, да? — Да, я не против. Что еще мы должны сделать или, не знаю, продумать? Рюджин немного задумалась, потом говоря, — Наверное, хотим ли мы еще иметь работу. — У нас достаточно денег на следующие четыре года если мы все продумаем. Ну, или если не будет инфляции. — Посмеялась Йеджи, пережевывая свой последний кусочек. — Да, я недавно проверяла свой банковский аккаунт. Четыре или пять лет звучат реалистично. Наверное, мы можем и получить какие-нибудь проекты в индустрии, если правда захотим… — Ответила Рюджин, думая вслух. — Ты можешь стать актрисой, Рюддон. Я бы поддерживала тебя. Я стану твоей женой трофеем. — Йеджи заулыбалась, смотря как Шин в шутку закатила свои глаза. — Ох, пожалуйста, как только ты выйдешь на красную дорожку, это я буду «женой трофеем». Йеджи засмеялась, представляя такую сцену. Если честно, она всегда думала что из Рюджин бы вышла отличная актриса. У нее уже было несколько камео в фильмах, но она никогда не имела настоящую роль, потому что джуп уже представил девочкам тонну планов, а она всегда предпочитала дела группы другим. Шин всегда думала только о девочках и ставила свои собственные желания на последнее место. — Ты раньше говорила, что хотела бы получить такой опыт. Не хочешь теперь пойти за этим? Знаешь, тебя больше ничего не держит. И я полностью серьёзна насчет того, что буду поддерживать тебя всю твою дорогу. Я бы была рада увидеть твое ужасно прекрасное лицо на большом экране. — Сказала тогда Йеджи, вставая, чтобы убрать их тарелки в раковину, но Рюджин хватает ее руку, прежде чем другая отходит слишком далеко. Старшая запутанно пялится на девушку, пока та берет тарелки и обратно ставит их на стол. — Может, я останусь тут с тобой еще на немного? Если я вернусь, то мне придется ехать обратно в Сеул для съемок. — Сказала Рюджин, надувая губы и поглаживая руку Йеджи. Мысль уже приобрела неприятный оттенок в ее голове. Она только-только нашла самый уютный дом и она всего-то только целовала девочку, которую так хотела веками; как она даже могла подумать о том, чтобы оставить это? Из-за ее действий Йеджи улыбается, смотря вниз, на самую святую вещь на Земле, — Я правда так сильно тебе нравлюсь, хах? Рюджин засмеялась, кивая и потянув Хван вниз, на собственные коленки. Их лица так близко, их носы почти касаются друг-друга. Шин задумывается, как все пришло к этому - когда-то она только мечтала о таких моментах. Вся осторожность прошлого вдруг отброшена в сторону. Какая-то ее часть все еще не может поверить в то, что Йеджи любит ее взаимно. Рюджин слегка приближается, оставляя между ними невозможно маленькое пространство, и надеясь на то, что Йеджи сможет заметить очевидное желание на ее лице. Та же зеркалит этот взгляд, и Рюджин целует ее. Так же мягко, как и до этого, так же нежно, как всегда и хотела. К сожалению (или может счастью) для нее, Йеджи не находит поцелуи достаточными для удовлетворения растущего желания в ее грудной клетке. Хван целует ее только сильнее, с той самой силой и страстью, из-за которой Рюджин вспоминается та самая тренировка. Шин чувствует, как ее кожа становится горячей под голыми ногами Йеджи, и покрывается мурашками когда язык упомянутой пробирается к ней в рот, так сильно отдавая огурцами. Она еле оставалась в силах что-либо делать, когда тонкая рука Йеджи забралась к ней на шею, слегка поглаживая. — Кровать. Пожалуйста, пойдем в кровать. — Прошептала Рюджин, бездыханная из-за увлеченного языка Йеджи. Когда она вставала, Хван хихикнула, отказываясь переставать целоваться, прыгая на девушку и обхватив ногами ее талию, говоря “это слишком знакомо”. Сердце Рюджин сильно забилось, прыгая от ребра к ребру из-за этих слов. Знакомо. Но в этот раз, она прижата не к стене, а к белой простыне кровати. В этот раз, они не остановлены человеком, они не остановлены больше ничем. Никаких рамок и ограничений - только они, здесь, в доме, который они купили на столько времени, сколько они будут жить. (хоть и звучит как клише, но такова любовь.) Рюджин идет к кровати с все еще повисшей на ней Йеджи, улыбаясь, когда Хван ложится на мягкую подушку, наслаждаясь видом, прежде чем наклониться вниз, чтобы поцеловать ее. Она нежна с Йеджи, руками слегка поглаживая ее голые ляжки. Только этот вид уже способен перевернуть ее внутренности с невозможным желанием. Йеджи нравится, когда на нее так смотрят - ощущалось так, будто она единственная женщина на Земле из-за того, как Рюджин восхищалась ею. Шин снимает футболку лежащей, медленно целуя голую грудь девушки и спускаясь дальше вниз, облизывая все до ее живота. — Рюджин, — Хныкнула Йеджи, оставаясь лишь в крупице возможности контролировать свое тело, которое было почти полностью голое, не считая ее нижнего белья. Но как она может чувствовать себя уродливо, когда язык Шин так восхваляет ее? Рюджин и лижет, и сосет, и целует все ниже и ниже. Ниже настолько, что она доходит до препятствия в виде белья Йеджи, из-за которого смотрит наверх с вопросом в ее глазах. — Сними своими зубами. — Ответ, который исходит от задыхающейся Хван, заостренными глазами приклеенная к лицу другой. Рюджин с радостью повиновалась, зубами прицепляясь к ткани, спуская ее до самого низа. Голая и светлая кожа Йеджи это вид, освещенный утренним светом. Шин сначала не знает что делать, слегка пораженная. — Иди сюда и поцелуй меня, Рюджин-и. — Сказала за нее Йеджи, будто бы могла читать ее мысли. Рюджин пододвигается к ней, глазами осматривая каждый сантиметр кожи другой. Правда, Йеджи более нетерпелива, потому что младшая приближается слишком долго, а она очень сильно хочет ее поцеловать. Поэтому она хватает Рюджин сзади, за шею, притягивая ее неимоверно близко, целуя ее с невменяемой страстью. Шин не справляется с темпом, быстрый и умелый язык Йеджи заставляет ее чувствовать слишком много всего одновременно. Старшая расстегивает бра Рюджин пока целуется, горячее дыхание как лепестки цветов оседают на лице другой. Когда белье наконец снято, оно уже находится в углу комнаты. — Ах, онни-, — Рюджин запнулась, когда Йеджи поменяла их позиции, языком проходясь по груди теперь уже лежащей младшей, прокатывая сосок между своими зубами, пока мышца двигалась в кругах вокруг него. Рюджин ахает, пока ее рука находится вокруг талии Йеджи, а девушка лишь продолжает свое дело, другой рукой играясь со вторым соском, натирая и сжимая. Рюджин дышит неравномерно, тщетно пытаясь снять свои штаны с никак не успокаивающейся старшей на ней; Хван же замечает это и делает это за нее, сняв и штаны, и белье за раз. Рюджин больше не знает, сколько сможет продержаться. Наблюдение за Йеджи заставляет ее сердце беспорядочно биться, желая еще. Хван же не может перестать наслаждаться младшей и почти что боится этого, но в ней течет так много страсти и восхищения, что она не может остановить себя. Тело Рюджин, хотящий голос Рюджин, нахмуренные брови Рюджин - Йеджи хочет быть единственной, кто когда-либо увидит это. Йеджи хочет это себе, хочет Рюджин себе и сегодня, завтра и в любой день, который у них будет после. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-, — Пробурчала Шин, когда пальцы Йеджи уже дразнили ее при входе и уже покрылись мокротой Рюджин, когда она проводится ими сверху вниз. Затем Йеджи, довольная смазыванием своих пальцев, вставляет один внутрь и обратно. — Ох, черт, — Выдохнула младшая, застонав, когда еще один палец вошел в нее, растягивая ее изнутри. — Я хочу тебе отлизать, Рюджин, могу ли я это сделать? — Спросила Йеджи, ртом прицепившись к другому соску. Шин застонала с закрытыми глазами, кивая с опозданием так, будто бы слова были далеко. Хван ухмылилась, двигаясь вниз, чтобы поменять свои пальцы на язык. — О, боже, Йеджи-онни-, — Рюджин ахнула, чувствуя язык девушки на ее клиторе, который сосал и лизал. Йеджи не тратит времени в ублажении младшей, ускоряя ритм, языком двигаясь вниз и вверх, внутрь и наружу. Рюджин теряет все чувства, застонав, когда Йеджи повторно попадает по точке, уже с каким-то нарастающим чувством, готовясь поломаться в любую секунду. — Ах, Йеджи-онни, это-, — ее рука тянется вниз, крепко взявшись за голову упомянутой, удовлетворительно потянув за волосы старшей, из-за чего та застонала - вибрация наслаждения прошлась волной по ее низу. Ее тело трясется, бедрами инстинктивно толкаясь вперед, пока пойманная голова Йеджи остается между ее ляжками. — Рюджин-и, не дергайся. — Пытается сказать Хван, но ее голос приглушен ногами Рюджин, которые трясутся из-за скорого оргазма. Йеджи все равно продолжает, чувствуя, как младшая напрягается, вставляя два пальца, чтобы приблизить оргазм, в котором Рюджин уже почти находится. — Давай, малыш, ты почти там. — Сказала Йеджи, вздыхая прямо в открытые ноги Рюджин, начиная лизать еще быстрее и Шин чувствует, как все ее тело трясется, а потом останавливается, потом снова потрясывается, ее рот оставлен открытым из-за взявшего ее под контроль оргазма, пока язык Йеджи все еще работает. Она чувствует как все ее тело освобождается, расслабляется от интенсивного наслаждения. — Онни, ах, нет, погоди-, — Ей удается сказать с трясущимся дыханием, слишком стимулированная, когда язык Йеджи снова проходится по ее клитору. Старшая ухмыляется, еще раз целуя чувствительное и пульсирующее место под ее губами, поднимаясь наверх, чтобы поцеловать Рюджин, давая девушке попробовать себя на вкус. Шин вздыхает напротив поцелуя, довольствуясь ее посторгазмическим трансом, ощущая лишь губы Йеджи на своих собственных - ничего более. Она слышит голос Хван, — Рюджин, Рюджин, — Ее зовет. Она открыла свои глаза и видит, как Йеджи смотрит на нее сверху с сильным желанием в глазах. Так, будто бы она никогда не могла остановиться; младшая чувствует все в сильной интенсивности. Йеджи снова целует ее, нежнее, потому что знает, что так больше нравится другой, целует губы Рюджин так, будто бы вечно могла там жить. — Боже, ты не знаешь насколько долго я этого хотела. — Йеджи улыбается напротив шеи Рюджин, пока она сосет и лижет кожу, другая беспомощно находясь под жаром языка старшей. Еще более беспомощна от слов изо рта девушки. Солнце все еще ярко светит, поэтому у них еще много времени. Йеджи думает, что ужин, честно, может подождать, когда перед ней лежит что-то более аппетитное. Может Рюджин и правда лучше еды. Но ее мысли прожили недолго, когда Рюджин спускается по ней вниз, трогает каждый уголок ее кожи как молящийся в церкви, хотевший услышать ее божий голос. Мозг Хван перестает работать когда другая мягко трогает ее грудь своими руками, лижет с необузданным желанием, ахает, когда Рюджин все еще знает точное место на ее шее, которое когда то заставило ее колени подкоситься; ее мозг все плывет, и плывет в наслаждении, которое она никогда ранее не испытывала. Она точно не может вспомнить, сколько раз она была за гранью только для того, чтобы быть возвращенной обратно, со слишком неустанной и слишком приятной болью в ее теле для прекращения. И, честно, эта близость, эта уязвимость, эта голая кожа и неудержимое желание - это намного больше секса. Это намного больше чем физическое чувство или растущее чувство удовлетворения; это встреча между, где они когда-то потерялись. Это, каким-то образом, считается нахождением друг-друга - будто бы после тяжелого дня работы, у нее всегда был ждущий любимый человек и дом. Рюджин всегда знала, что Йеджи бы привела ее обратно домой; Рюджин всегда надеялась внутри себя, тоскуя с чем-то, слишком похожей на боль, что Йеджи нашла бы ее и привезла домой. И вот она, с руками Йеджи, обвитыми вокруг себя, только кожа и кожа - никаких других барьеров между их грудными клетками, зная, что именно Хван это сделала. Она все таки привела ее домой. К тому времени как они уже потратили всю свою энергию, солнца уже не было видно и наполовину - самый романтичный вид открылся из огромного окна у кровати. Йеджи надеялась, что никто не видел их, потому что они забыли затянуть шторы от страсти их поцелуев и первой близости за все потерянное время. Рюджин тонким и мягким пальцем проходится по голой груди Йеджи. Ее голова находится поверху чужой грудной клетки. Она всегда хотела слышать каждый стук сердца Хван, хотела чувствовать как она дышит - хотела знать, что это было реальным. Теперь она уверена в этом, потому что старшая гладит ее голову и в ней нет ничего другого, как счастья. Странное, бесформенное чувство в ее сердце; у Рюджин болит все из-за того, как Йеджи выглядит в полупрозрачных золотых лучах умирающего солнца. Ее сердце выстроено из каждой эмоции, которую она подавляла на протяжении пятнадцати лет, выливаясь при виде единственной женщины, которую когда-либо любила. — Я люблю тебя, Шин Рюджин, ты знала это? — Сказала тогда Йеджи, глазами легко находя взгляд другой. Они наполнены восхищением, так наполнены всем, что выстроенное сердце Рюджин болит только при взгляде на него, зная как много она этого хотела. Мозг Йеджи наполнен только Рюджин, этой девушкой, чьи губы она так хотела поцеловать, этой девушкой, которая когда-то была девочкой с достаточной смелостью любить ее, тем человеком, который никогда не давал ей чувствовать себя одинокой даже на секунду. Йеджи не знает, что еще ей сказать, потому что любить Шин Рюджин так легко и просто, и все же так сложно и запутано. Рюджин сложная, но Йеджи ею умиляется. Йеджи обожает ее. Рюджин кивнула, потому что она знает. Она знает, что Йеджи нравится смотреть на нее, когда они едят, она знает, что Йеджи нравится накрывать ее одеялом, когда она засыпает на диванах в комнате ожидания. Она знает, что Йеджи оставляет ей снеки под дверью, прежде чем сама уезжает в длинные поездки и она знает, что Йеджи нравится беспричинно звать ее. Это все было таким очевидным. Абсолютно все. Рюджин сожалеет, что не была достаточно довольной до этого, но она счастлива, что спросила сейчас. У них не было времени думать о прошлом, в котором могли быть вместе. Сейчас, для них было только настоящее: открытая грудь Йеджи под ее щекой, челюсть Йеджи напротив ее пальцев, ласковый взгляд Йеджи на ней. — Хочешь поужинать? — Вместо этого ответила Рюджин, не в силах встретиться лицом к лицу с Йеджи. Хван только улыбнулась, хотя младшая и не могла этого увидеть, и кивнула.