Отражение

Голова шумела и трещала по швам, а я еле разлепила глаза, щурясь от яркого дневного света. Все вокруг казалось слишком белым, и я не могла понять, где нахожусь.  Поморгав несколько раз, я осмотрелась. Я лежала на больничной койке, и к моей груди были прикреплены электроды. Не до конца понимая, что происходит, я дернула разом все провода, и монитор рядом запищал. Я встала на ноги, но тут же упала, настолько слабыми они оказались.  — Нет, нет, нет, — прошептала я. В палату ворвались медсестра и врач, отозвавшиеся на звук монитора.  — Вы очнулись! — радостно улыбнулась медсестра. Она подошла ко мне и помогла встать, желая отвести меня обратно к кровати.  — Что происходит? — я вывернулась и сделала еще два шага, прежде чем снова упасть.  — Вы поступили к нам в реанимацию несколько месяцев назад, — начал объяснять молодой врач, тоже помогая мне подняться, — после того, как упали в реку Хан в состоянии алкогольного опьянения. У вас была тяжелая гипотермия и… — Нет!!! — завопила я, случайно бросив взгляд в зеркало, пока вставала. На меня смотрела девушка с отросшими обесцвеченными прядями, полными от гиалуронки губами и чертовой татуировкой «1997», годом моего рождения, набитой на шее. Я обмякла в руках у врача, и он так и дотащил меня в полусознании до кровати.  Все это казалось страшным сном. Каждое утро ко мне приходила медсестра, чтобы взять кровь и мочу из катетера. Потом приходил молодой врач, потом был обход с заведующим. Они все спрашивали у меня, как я себя чувствую, а я ничего не могла ответить. Я не могла понять, какая сторона была реальной, и что же из этого все-таки сон.  Меня выписали спустя две недели. Пока я лежала в больнице, я смогла потихоньку начать разминать ноги, и теперь уже могла ходить на небольшие расстояния сама. Я сильно похудела, а мышцы атрофировались за много месяцев комы. Теперь мое тело было еще слабее, чем то, другое. Какое из них было моим настоящим? Я стояла у выхода из больницы с пакетом вещей, в которых тогда упала в реку. На мне сейчас были спортивные штаны и кофта, которые мне согласилась купить медсестра за деньги, которые я нашла в своем кошельке. Меня было некому забрать из больницы, поэтому я вызвала такси.  Пока я ехала до дома, я думала о том, что в этом мире по мне никто не скучал, никто не ждал меня, никто не переживал обо мне. Тут у меня не было ни одного родного человека.  Я смотрела за окно, на проносящиеся мимо серые дома. Вся моя жизнь осталась по другую сторону — в красках дворцов, смехе друзей и манящем взгляде черных глаз.  Я попросила водителя остановить у подъезда и вышла. Квартира встретила меня затхло-плесневелым запахом: здесь никого не было с тех пор, как я впала в кому, поэтому в раковине все еще лежала грязная посуда, а на полу валялись носки.  Я открыла окно и вдохнула свежий воздух. Опустилась вниз, у окна, и уставилась в стену. Я абсолютно точно не могла здесь снова жить.  Вся моя прошлая жизнь с ее тусовками, парнями и беззаботным весельем казалась теперь блеклой и одинокой. Рядом с Хенджином, с Енбоком и Чанбином, с Минхо, с Сундок, с Кенсук, да даже рядом с Сохи я узнала, что такое настоящие эмоции, настоящие чувства. Я была счастлива, я, наконец-то, не просто существовала, а жила — и у меня в момент все отобрали.  Я сжала кулаки. Я не знала, как вернуться обратно, но знала, с чего начать. 

***

— Заявление на увольнение, — я с размаху стукнула бумажкой по барной стойке прямо перед носом хозяина. Я была так сосредоточена на цели, что даже не поздоровалась.  — Ты же еще на больничном, — почесал затылок мужчина.  — И я хочу уволиться, пока он не закончился, — кивнула я. Перетерпев пару минут уговоров а-ля «мы будем лучше, только не уходи», я вытребовала подпись директора на листке. — Спасибо, было приятно иметь с вами дело! — махнула я рукой и захлопнула за собой дверь бара. Теперь — к следующему пункту.  Я зашла в книжный магазин и выкупила все тома «Тайной наследницы Западной империи Луны». Еле дотащив их до дома, я заказала жареную курочку — то немногое, по чему я искренне скучала, и открыла банку пива.  — Ну что ж, посмотрим, — сказала я и открыла первую страницу.  В манхве все оказалось ровно так, как раньше: Хенджин убил Енбока, Минхо убил Хенджина в борьбе за трон и сердце Сохи, Сохи убила Минхо и объединила две империи. Я захлопнула последний том. Кроме банальных сцен и притянутых за уши фраз ничего хоть сколько-то полезного в этой книжке не осталось.  Следующим шагом я залезла на фансайты и зарегистрировалась на всевозможных форумах. Фанаты писали, что есть новости о спин-оффе, но ничего толкового, кроме слухов, я не нашла. Пришло время отчаянных шагов: я загуглила «как перенестись в выдуманный мир».  Я выучила целый жанр — исекай, который описывал именно то, что случилось со мной. В интернете даже нашлась парочка так называемых экспертов, которые, правда, скорее всего представляли из себя дрочил-анимешников.  Но сколько бы «статей» и постов на Рэддите я ни читала, сколько бы аниме и дорам ни смотрела, все сводилось к одному: мне нужно было умереть. Все мамкины эксперты и «специалисты» на форумах твердили, что единственный способ переместиться в другой мир — это смерть.  Как бы сильно мне ни хотелось вернуться назад, я не могла не думать о том, что же будет, если я просто умру. Тогда я никогда больше не смогу увидеть Хенджина, даже нарисованного, даже в постели с другой женщиной (спасибо, бездарный автор!). Но оставаться в этом мире я тоже не могла.  Через несколько дней, все для себя решив, я захватила бутылку коньяка и отправилась к реке Хан. Стоял тихий летний вечер, дул легкий ветерок. Сейчас, когда я была еще относительно трезвой, глубокие воды реки угрожающе растекались где-то подо мной. Я выглянула за преграду моста, сделала еще один глоток коньяка для храбрости. Руки вжались в перила, а страх сковал грудь. Но я подумала о Хенджине и перелезла. Внизу шумели бурные волны, а я вспомнила, как жутко холодно и больно было тонуть в первый раз. Я закрыла глаза.  — Ну ты и странная, дитя мое, — послышалось где-то сзади. Я вздрогнула. Повернувшись, я уставилась на женщину, заговорившую со мной.  — Где-то я вас видела, — заплетающимся языком пролепетала я. Вдруг осознание поразило меня. — Вы же та гадалка! Передо мной стояла загадочная женщина из палатки на фестивале, которая рассказала мне о том, что я умерла.  — Я хочу перенестись обратно, — запричитала я, чуть осев на ограде вниз. — Я не могу жить здесь больше.  — Ты просто умрешь, если спрыгнешь сейчас, — ответила женщина. Я дернулась и поспешила перелезть назад.  — Я просто прочитала в интернете… — попыталась оправдаться я, отряхивая руки.  — Ты больше интернетных гениев слушай, — хмыкнула гадалка. — Я могу отправить тебя обратно, в ту, другую жизнь, — продолжила она, — но ты должна быть уверена. В этот раз твое тело здесь тоже исчезнет.  Не думая ни секунды, я кивнула. Все, о чем я грезила с тех пор, как снова проснулась в этом мире — это что я смогу вернуться назад.  Гадалка подошла ко мне ближе. Она вытянула руку и начертила на моем лбу какой-то знак. Когда она коснулась моего лба двумя пальцами, я почувствовала знакомую боль, от которой, кажется, расколется голова, и закрыла глаза.

***

Я очнулась на мягкой кровати, застеленной шелковым бельем. Мою руку гладило что-то мягкое и влажное, и я, присмотревшись, увидела Сундок, сидевшую на краю кровати и протиравшую мою кисть влажной тряпкой.  — Как же я рада тебя видеть! — я вскочила и попыталась обнять служанку, но та завопила, что есть мочи. Я упала обратно на постель и почувствовала страшную слабость.  На крик Сундок в комнату забежали стражи. Девушка, уже немного отдышавшись, повернулась ко мне с широко распахнутыми глазами.  — Госпожа… вы очнулись, — шокированно пробормотала она. Затем произнесла более уверенно, повернувшись к стражам, — Немедленно сообщите об этом Его Императорскому Величеству, — подождав, пока мужчины удалятся, она снова села на край кровати и взяла меня за руку. — Госпожа, мы все верили, что вы очнетесь, — она прислонила мою руку ко лбу.  — Сколько времени прошло? — спросила я, только сейчас заметив, как сильно мой голос отдает хрипотой.  — Почти два года, — грустно ответила служанка. — Император ждал вас все это время. Многие сочли, что ваш сон — это проклятие, обрушенное на Восточную империю, кто-то даже хотел вас убить. Но он запретил даже упоминать об этом и казнил каждого, кто осмеливался произнести хоть слово. Он отказался брать наложниц и других жен, — говорила Сундок, нежно гладя мою руку. — Наверное, другие поспешили бы его свергнуть, но его братья, остальные принцы, поддержали каждое его решение. Они все сплотились ради вас, — закончила она, ласково глядя мне в глаза.  Послышался шум, и в комнату ворвался Хенджин. Он запыхался от бега, его черные волосы растрепались, а ханьфу помялось и запуталось. Я не смогла не заметить, что на его лице появилось несколько новых морщинок, но безумный взгляд его черных глаз остался точно таким, каким я его помнила. Я привстала на локтях, но тут же упала, проклиная собственную слабость. Он подбежал ко мне и наклонился, бережно обнимая. Я зарылась в его волосах и вдохнула родной запах.  — Я знал, что ты вернешься ко мне, — прошептал он в мое ухо. Я вжалась в него как можно ближе.  — Я тоже скучала, — протянула я в ответ.  — Я услышал новости, это правда? — через дверь влетел Чанбин, чуть не снеся обоих стражей. Я усмехнулась, чуть отстраняясь от Хенджина. — Ты мог бы зайти и позже, — процедил Хенджин, но четвертый принц уже стоял у моей постели, отодвинув Хвана. — Я теперь верховный полководец, — заявил он как гордый ребенок. Я улыбнулась. — Ехва! — из прохода показался вспотевший Енбок. Он оперся руками на колени, восстанавливая дыхание. — Вам всем следует оставить ее в покое и дать отдохнуть, — прошелестел знакомый голос. С другой стороны выглянул Минхо. Он пытался казаться невозмутимым, но по паре взмокших волос я поняла, что он тоже бежал.  Я рассмеялась, крепче сжимая руки Хенджина и Чанбина. Я была так рада снова оказаться в этом дворце, который столько раз проклинала, но который успел стать мне домом. Я посмотрела на обеспокоенные, радостные и нетерпеливые лица братьев, на плачущую от счастья в углу Сундок, и поблагодарила Бога — или кто там управлял всем наверху — за свой хэппи-энд.