Отбросив маску

Боец шёл, ведомый щенками, которые словно хотели ему что-то показать. По дороге он обратил внимание на очередные стеллажи с их содержимым. На одной из полок слева что-то лежало, отдалённо напоминавшее пистолет. Это был шокер, но парень заметил неисправность аккумулятора, такая вещь шандарахнуть может только при намокании. Причём удар в этом случае придется в основном тебе. Маленькая красная сумка с белым крестом - малая аптечка. Человек открыл её и забрал часть содержимого, переложив медикаменты себе в разгрузку. Раз оружия у него нет, как и патрон, то почему бы и нет? Также тут было довольно много вёдер, подобное носил и фиолетовый щенок, что опять дремал на его спине. Но были ещё и жёлтые. Парень из любопытства взял одно из них в руки. На ощупь не похоже на металл, но определённо пыталось имитировать его. А в целом - точно резина. Внезапно для себя он ощутил, как нечто под его пальцами шевелилось, отчего злосчастный предмет с грохотом улетел куда-то на верхние полки. Фиолетовый вздрогнул и поднял голову, осматривая происходящее в округе, но вскоре потерял интерес и снова задремал, тихо фыркнув. Щенки требовательно затяфкали, чтобы парень не отставал. А они стали более настойчивыми. И требовательны, точно дети. Следуя за ними, человек мельком глянул в окно и в очередной раз убедился в масштабах комплекса. Там, за стеклом, простиралось огромное ущелье, тьма которого, словно поглощала свет. Оно уходило на километры вниз, и не было видно ни конца, ни дна. Помост, ведущий куда-то вдоль стены оканчивался бетонным сооружением, явно отвечавшим за что-то, хотя бы распределение или в качестве пункта наблюдения, хотя для чего? Туда он заглянет как нибудь позже. Почти у самого потолка была конструкция, частично сливавшаяся на фоне камней, с панорамным окном, но разглядеть что-либо не представлялось возможным. Однако как туда попасть? Или это часть второго этажа комплекса? Гадать можно долго, да только на практике и станет известно. Несколько едениц строительной техники, представлявших собой погрузчики, вполне надлежащего вида и не разу не использованные, стояли совсем рядом. На кресле одного из них лежала строительная каска, будто работник собирался было приняться за работ, да что-то помешало ему. Створки автоматически двери с гудением отворились, силуэт парня показался в проёме. Внутри никого не было в этот момент, что показалось странным - обычно в таких местах почти всегда кто-то есть. Щенки побежали в левую часть. Справа было что-то ещё, судя по всему уборная. А впереди, предположительно, хранилище основных продуктов питания. Человек уже не мог физически смотреть на эти раздатчики и просто всячески старался их игнорировать как данность, пытаясь зацепиться взглядом за другие объекты. Лужа воды свидетельствовала о протечке. С потолка не капало, в стене трещин или пробоин нет, откуда тогда она взялась? Уборщик разлил по неосторожности? Парень особо то и не питал интереса к окружению, но привычка анализа всё же осталась. Он пошёл дальше, куда и вели его щенки, которые успели поднять лай уже с большим раздражением. Неясно как, но они определённо знали что необходимо сейчас человеку, ведь такое колличество и разнообразие еды он видел впервые, отчего так и остался стоять на пороге кафетерия. Куча обеденных столов, на каждом, как минимум, находилась по порции чего-то съестного. Большинство продуктов здесь, если не все, среди солдат стали легендой а то и сказкой, как нечто несуществующие, созданное утешить детей. На прилавке были кульки с чем-то вроде бутербродов. Хотя их "бутерброды" таковыми трудно назвать. В его воспоминаниях это снов же серая масса - аналог хлеба, а также синтетическая органика, вроде какого-то мяса, сомнительного качества, и в добавок какая-никакая растительность на подобии съедобных листьев кустарника - для вкуса. Кароче, беда у них с едой серьёзная, а тут - шведский стол, не иначе. Дальше находилась сама кухня, с холодильниками, газовой плитой и другими состовляющими. Даже лужи латекса коричневого цвета не смущали парня. Подойдя к первому, что он увидел из еды, недоверчиво потянулся рукой. Бесплатный сыр только в мышеловке, как говорится, но его жизнь итак не сахар, так что была не была, а ради еды рискнуть уж точно стоило. Мягкая булка сильно впечатлила парня, отчего тот даже шлем снял и поставил рядом. Слегка сдвинув маску набок, он надкусил ее и чуть не подавился от новых ощущений. Специи и зелень, мясо и другие овощи были для него в новинку, а потому и показались неестественно вкусными. Лицо его по-прежнему не было видно полностью, но кожа болезненного цвета и впавшая щека говорили о скудном питании и нехватке витаминов. Шрам, пересекавший губу неровным зигзагом то подбородка до щеки, очень сильно выделялся и сразу бы бросился в глаза любому, кто увидит его. Ничего в жизни ему ещё не приходилось есть настолько вкусное, настолько... настоящее... *** В окопах было жарко, хоть солнце и было закрыто свинцовыми тучами, что заменяли им небо. Без них, возможно, вообще спокойно ожог получить можно. Солдат сильно вспотел и только успевал, что делать глубокие вздохи и протирать линзы противогаза. Хоть разум буквально кричал, чтобы тот прильнул к стенке траншее, укрываясь в спасительной тени, он твёрдо стоял на ногах, смотря вперёд. Бой окончился ещё давно и подбитая техника уже догорала, столбы чёрного дыма виднелись даже далеко за горизонтом. Треск пламени недалеко напоминал, что расслабляться несколько рановато. В пяти метрах от него находился танк, охваченный пламенем. Громоздкая машина по форме напоминавшая овал с углами. Только ещё в добавок торчали пушки со всех сторон. По бокам были мелкокалиберные автопушки, способные без труда превратить в дымящиеся обломки какую-нибудь бронемашину или противотанковый расчёт. Также были и спаренные пулемёты, их очередь уже способна держать в ужасе целый взвод, не давая высунуться. Создавая плотный огонь, любая попытка даже самой короткой перебежки будет чревата смертью. Человек помнил удалось подбить этого монстра. На его глазах гренадера разорвало надвое градом пуль, обращённых этой машиной войны. Массивная башня была словно приплющена и несла на себе длинное штурмовое орудие, из люка мехвода торчал огнемёт, что уже плевался потоками горящей смеси. Всё это - танк типа "насаждатель", гарантия того, что ваш противник надолго запомнит встречу с этим исполином. Лобовая броня крайне крепка и не каждое орудие способно что-то противопоставить ей. Но на каждое действие найдется противодействие. Где-то позади прозвучал звонкий выстрел орудия. Широкая гусеница разбита снарядом, что заставило танк резко развернуться под слишком большим углом. Башня поворачивалась слишком медленно, чтобы успеть ответить, а наводчики-операторы боковых орудий либо отходили от контузии, либо потеряли цель и судорожно водили стволами из стороны в сторону, огрызаясь очередями пулемётов. Но следующий выстрел, уже с другой стороны и более мощный, прекратил эти судороги. Сильный взрыв вдавил парня в стену окопа, выбивая оружие из рук. Да, он не стрелял, но что можно было вообще сделать с этим? Снаряд угодил танку в отсек с двигателем, а там же и находились баки с горючем. Люки открылись, и из них, крича от боли и ужаса, выскакивали уцелевшие из членов экипажа. Но мучались они не долго. Боец быстро встал, отправился и сделал несколько одиночных выстрелов. Первый залп его винтовки раскроил череп впереди бегущего, тот по инерции сделал широкий шаг вперёд и растянулся на покрытой золою землю. Второй и третий опрокинули механика, что отчаянно пытался выползти их горящей машины, его крик оборвался почти моментально. Четвёртый залп раздробил коленный сустав последнего танкиста, падая, нога ниже колена вывернулась под страшным углом. Тот заорал ещё сильнее, но нашлись неравнодушные, что тут же превратили голову бедолаги в дымящуюся кашицу одновременным залпом как минимум трёх "потрошителей". На этом танк считался уничтожен полностью, как и весь его экипаж. Однако, хоть и всё кончено, адреналин в крови всё же оставался и прицельная планка винтовки беспокойно искала несуществующую цель. Редкие отряды чистильщиков ходили взад-вперёд по полю брани и добивали выживших - сейчас было не самое подходящее время для пленных или тяжело раненных, чтобы и без того скудный запас провизии и медикаментов растягивать ещё на десяток другой голов. Бойцы сами не ели пару дней и любая издержка может привести к неприятным выходкам со стороны солдат. А отчёт составлять на то, сколько было потрачено патрон и сил на поимку какой-нибудь твари с пустоши, разбираться с беспорядками и другими нарушениями никто не хотел и не собирался. На месте проведут полевой суд и все. Раздался негромкий гудок, что провозгласил конец его смены. Этот звук было отчётливо слышно по всей линии укреплений, а потому сразу несколько человек поодаль от него стали покидать посты. Направившись к сооружению, внешне напоминавшему блиндаж, парень встретил у входа ещё несколько солдат штурмового отряда, которые поправляли свои противогазы - сытые и довольные. Они отличались от других более тяжёлым бронированием и солидным оружием, обычно представлявшее собой крупнокалиберные пулемёты и импульсные карабины. Дверь за ним захлопнулась, и его обдало потоком прохладного воздуха, после чего началась дезинфекция водой. Всё это длилось достаточно медленно, но человек наслаждался этим, как никак, а пребывать на такой жаре больше половины дня, да ещё и участвовать в бою такое себе удовольствие. Находился парень в этом отсеке минуты две-три, не меньше, прежде чем мог пройти дальше и снять прилипшую к лицу маску. Помещение внутри находилось в полумраке, словно при сумерках на улице, так как энергию всё же старались экономить, хоть и не пожадничали на меры безопасности, за что отдельная благодарность. Внутри всё выглядело не очень презентабельно. Едва укреплённые чем попало стены давали в некоторых местах трещины, и сквозь них горстями сыпалась серая земля. Само освещение больше помогало ориентироваться, так что извольте полагаться на свои чувства, по крайней мере оно не давало разглядеть все повреждения, которые были причинены, а их куда больше, чем кажется. Человек двинулся в левый сектор, откуда уже доносился слабый запах дыма и чего-то сгоревшего. Механик крутил гаечным ключом в одном из генераторе насос подачи топлива, покрывая всё двухэтажным матом. Даже когда работа была завершена, упрямый механизм отказывался начать работать. В итоге он просто от всей души заехал по баку с топливом своим инструментом, и что-то ещё подкрутил. Чихнув, генератор зарокотал, лампы на секунду засветились ярче, прежде чем вернулись в обратное положение.Он стал работать ровно и своим тарахтением разбудил кого-то из спящих рядом. Тот вскочил с винтовкой на перевес, но вскоре уселся обратно, разобравшись что к чему, недовольно ворча. Где-то что-то сверкнуло и механик уже спешил туда, на ходу поправляя лямки своего пояса с инструментами. Прямо напротив этой панорамы находилась столовая. Там был оживленный говор, хоть разговор не по делу и карался уставом, это нисколько не мешало присутствующим беседовать на разные темы. Однако большая часть всё же хранило молчание и активно работала столовыми приборами. Вглядевшись в униформу болтавших, а это было непростой задачей, парень понял, что к ним пожаловало пару отрядов из соседних полков - подкрепление, как иначе то. Например, вот те постоянно ржущие парни, обвешанные огромным колличеством взрывчатки и одетые в униформу красновато оттенка, прибыли из 45го полка, специализирующегося на диверсионных и подрывных операциях. Но вскоре они встали и всё также, навеселе, спешно покинули столовую, дыша перегаром кому попало в лицо. А обособленно от всех тихо перешептывались ребята из 15ой дивизии. Они носили шлемы другой модели со встроенным теплоуловителем и респираторы. Вот им придётся нацепить уже противогазы - уровень загрязнения здесь гораздо выше. Оружие у них оснащено оптикой, позволявшей с большей эффективностью работать на средних и дальних дистанциях. Это место, в целом, было довольно оживлённым. Постоянно кто-то куда-то спешил, хотя в основном это были механики да инженеры, реже полноценные отряды. Подойдя к стойке с полевой кухней, ему выдали жестяную тарелку с массой бурого цвета. Впрочем, ничего необычного, хоть не питательная плесень, как в тот раз. На вкус это, мягко говоря, не очень. С таким же успехом свой ботинок сожрать не грех, не то что это. Но не им, солдатам, жаловаться, когда и враг не щадит, и начальство не жалует. Похоже местный кок решил приукрасить скудный рацион питания и добавил туда личинок. Звучит ужасно, но в отличие от самой бурой массы невесть чего это ещё деликатес. Они хотя бы не так противны, когда хорошо варились на сильном огне, благо в этом промашки не было. Иначе ещё и паразитов выводить, сплошная морока вообщем. Из воды была такая же кружка с тёплой водой цвета ржавчины. Вкус и запах такой же, к слову. На вид такое себе, но на редкость вполне пригодно в употребление. Парень жевал это, не вникая во вкус, и запивал, только чтобы в горле не першило, так было гораздо легче. Всё вокруг мелко задрожало, гул нарастал и в один момент стих также неожиданно, как и начался. Те, кто был на этом участке фронта больше года прекрасно понимали, что это значит и спешили к выходу. Парень же старался поскорее доесть. Остальные лишь немного притихли, вслушиваясь в наступившую тишину, а после вновь завели свою болтовню, разбавляя теперь не совсем удачными шутками про произошедшее. Рация ожила, голос их полковника - посаженный и еле слышимый - приказал готовить контрнаступление. Человек знал его прекрасно. Это был не из тех людей, что готовы всех своих подчинённых поубивать об укрепления врага, нет, это был расчётливый и несколько медлительный чертяка. Он готов неделями перепахивать артиллерией позиции своего противника, прежде чем отправить туда несколько развед отрядов. Сейчас же этот приказ казался несколько поспешным. В голове всплыла нехорошая мысль. Безусловно, полковник - стратег что надо и солдат не станет убивать почем зря. Одновременно с этим, если того требует ситуация и он не видит других альтернатив, его готовность отправить на тот свет пару тысяч солдат не оставляла покоя. Эта черта сильно противоречила другой, но вместе с тем заставляла внимательнее приглядываться к этому полковнику. Какую роль уготовил этот товарищ для них всех? Неизвестно, но от успеха однозначно будет зависеть многое. Парень встал из-за стола и поспешил вслед за остальными, мысленно зачитывая устав и готовясь вступить в свой последний бой, если он таковым и будет. *** Человек уже доел, продолжая смаковать последний кусок. Щенки тоже не стояли в стороне, принявшись за еду, не ожидая, пока парень предложит им поесть. Фиолетовый явно почувствовал аромат местных блюд, отчего проснулся и спрыгнул с его спины, присоединяясь к трапезе со своими собратьями, или кем они там друг другу приходятся. На одном из стеллажей находилась открытая коробка. Внутри были бутылки с чистой водой. Он поспешно открутил крышку и приложился горлышком к сухим губам. Живительная влага точно разливалась по телу, приободряя его и наполняя силой, все остальные проблемы казались уже второстепенными и незначительными. Здесь и сейчас его внимание сконцентрировано на новых ощущениях и вещах, которые ему хотелось рассмотреть и изучить. Глаза разбегались как у ребёнка в магазине игрушек, но больше он ничего не трогал. Выучка буквально заставляла употреблять только необходимое количество воды и еды, которое необходимо именно в этот момент, ни больше ни меньше. Обыскивая различные коробки на стеллажах, парень наткнулся на алюминиевую банку с наклеенной на неё этикеткой. Внутри что-то было, но открывать не стал, так как не считал это нужным. Рядом был нож, причём не кухонный, а именно что боевой. Он был бы слишком толстым для готовки, а остриё позволяло без труда наносить колюще-режущие удары. Мелкие зубья с противоположной стороны лезвия вполне отлично могут рвать плоть. Человек отправил приобретённое оружие в ножны, расположенные с правой стороны, и продолжил осмотр помещения. Некоторые из щенков как-то странно на него посмотрели в этот момент, словно опасались чего-то, но их тревога пропала почти мгновенно, сменяясь на прежнюю радость. Красный щенок обнюхивал его, словно тот только что вернулся откуда-то спустя долгое время. А после медленно направился в сторону выхода, взяв след. Что он могу учуять, оставалось загадкой. Человек лишь проводил того взглядом и случайно заметил отсутствие его шлема. Как он мог не заметить приближение постороннего? Возможно здешняя еда настолько сильно смогла перенять внимание, что прежняя осторожность сошла на нет? Опасно так выходит, того и гляди спину под удар подставить можно, отдавшись новым ощущениям. Но каску всё же надо вернуть, как не крути, а без неё никуда. Во-первых, банальный элемент защиты, парень не раз убеждался, что носит её далеко не просто так, сберегая свою голову от шальной пули или от рубящего удара. Во-вторых, фотография, вот это уже куда более серьёзная причина вернуть утраченную вещь. Это вопрос личного характера. Фото - единственное, что осталось у него с тех дней, канувших в лету. А потому парень поспешно двинулся вслед, выхватив нож, готовясь к любому исходу. Он слышал и чувствовал чьё-то присутствие, а потому действовал быстро. Выскочив из-за угла, парень рефлекторно выбил предмет из рук нежданного гостя и прижал того к стен, схватив левой рукой шею, а правой приставил нож в опасной близости к лицу. За всё это время тот успел лишь увидеть его, прежде чем хоть как-то среагировать. Но человек вовремя опомнился. Это был новый знакомый - кайджу, который теперь в испуге схватился лапами за кисть парня и широко открытыми от удивления глазами смотрел на острое лезвие, мысленно прощаясь со своей жизнью - уже второй раз за последнее время. Он отпустил гутракса, оружие вернулось на прежнее место в ножнах, а тот, в свою очередь, сполз вниз по стене, переводя дыхание от произошедшего. Видать человек застал его в расплох, отчего тому аж поплохело. Парень отвернулся от него, руками закрыв лицо маски. От такого ему самому стало как-то неуютно. Он встал на колено перед кайджу, похлопал по плечу, неотрывно смотря в его глаза, мол, извини, что так вышло, бывает у меня такое. Гутракс понемногу приходил в себя и человек помог встать. После он неспеша поднял свой шлем и заметил на нём пару странных синих капель. Попытавшись их стереть, парень лишь измазал в латексе всю свою ладонь. Щенок тем временем вновь обнюхивал уже их двоих, подходя то к одному, то к другому. В конечном итоге красный как-то подозрительно стал смотреть на человека, чего тот не мог не заметить. Сделав неопределённый жест головой, он вернулся к своему прежнему занятию. Боец хотел вытереть руку об стену, но это не сильно помогло, вернее совсем. Даже попытки стряхнуть латекс ни к чему не привели, и тот лишь усерднее пытался их отодрать, вооружившись теперь ножом. Щенок переключил своё внимание вновь на гутракса, который уже вставал, отряхиваясь. Человек снова был близок к тому, чтобы убить его, но опять не стал этого делать. Зачем он стащил у него шлем? Из любопытства, такую вещь он видел впервые и даже попытался примерить на себя, но ничего не вышло. Интересная гравировка на самом предмете также стала объектом его внимания. Однако красный череп, пробитый чем-то острым и летящим ни о чем ему не говорил. Разве только не нагоняло жути. А тут ни с того ни с сего выскакивает сам человек и в один момент он оказался в проигрышной ситуации. А как челоаек на него посмотрел... В этих тёмных линзах кайджу видел самого себя, напуганного, к его лицу приставлен острый нож, а на шее, на удивление, сильная рука, что мертвой хваткой вцепилась в него. Даже когда человек его отпустил этот образ не спадал с его разума ровно до того момента, пока тот опять не взглянул на него. Теперь это была уже другая картина. Блеск линз казался более мягким и не таким холодным, рука слегка касалась плеча перепуганного гутракса, который казался уже ребёнком на его фоне. Странный, жуткий человек, действия которого не поддаются логике. Кайджу опасливо взглянул на парня, тот пытался соскребсти лезвием ножа остатки латекса с перчатки, которые ненароком оставил гутракс после себя. Однако от него не веяло угрозой, какую обычно испытывал кайджу во время их поединка и в схватке с другими людьми. Он излучал в большей степени холодную рассчетливость и уверенность в своих силах и умениях. К счастью для парня, латекс поддавался его попыткам соскрести, и тот вскоре смог полностью убрать этот беспорядок. Ощутив на себе взгляд кайджу, он обернулся в его сторону, отчего тот вздрогнул и попытался отвести взгляд. Щенок тяфкнул на него с неопределённой интонацией. По крайней мере человек не мог уловить в этом ни какие либо нотки агрессии или просьбы. Создавалось впечатление общения между ними двумя. Гутракс ничего не ответил и даже сильно смутился, будто красный действительно ему что-то сказал. Человек же решил не мешать этой "беседе" и вернулся обратно в столовую. Щенки теперь просто резвились, играя в подобие салок, избрав в качестве игровой площадки правую половину помещения. Парень уселся за один из столов так, чтобы держать в поле зрения и выход, и самих играющих. Он держал себя на мысли, что ему приятна такая картина, вызывая в глубине души далёкие воспоминания о своём детстве, казавшиеся давно забытыми. Они остались, хоть и были очень сильно искажены, словно отдалённые звуки и голоса, постепенно приближающиеся. Они становились громче и громче, пока человеку не показалось, будто он сидит не в недрах компании Laminax, а где-то в парке и наблюдает за играющими детьми. Ему представились тёплые лучи солнца, порывы ветра, щебет птиц и ярко-зелёная листва деревьев. Но почему всё было такими размытым? К нему подошёл высокий человек в длинном пальто и наклонился очень близко к нему, точно пытаясь что-то разглядеть. Лицо было размыто и трудно определить, скольки лет был мужчина и какая у него цель. Он потянулся к лица парня рукой, и навождение пропало. Перед его лицом находилась голова кайджу. Гутракс тронул осторожно лапой его линзы, а после вообще попытался ухватиться за маску, но человек удержал того от данного действия. Он перестал пытаться сделать то, что задумывал и отошёл на несколько шагов назад. - Почему ты постоянно носишь маску? Человек лишь медлительно покачал головой, отходя от дремоты, но продолжал хранить молчание. Красный щенок попытался залезть на его спину, но фиолетовый этому старался всячески препятствовать, что, однако, ни как не занимало парня. - Обычно щенки сторонятся людей, а к тебе они так и лезут... Похоже кайджу все ещё не понял, что солдат будет говорить лишь с старшими по званию, или здешние обитатели вообще не знают о субординации? Тогда эти распросы не прекратятся и с этим надо что-то делать, хоть на язык жестов переходи. А гутракс не унимался, он сел напротив человека, не спуская глаз с него. Что он вообще пытается разглядеть? Если глаза, то извиняй приятель, но сквозь солнцезащитные линзы ты максимум своё отражение увидишь. - Как тебя зовут? Вопрос достаточно личного характера, учитывая особенность его полка отбрасывать имена, взамен используя номера и буквы. Парень вздохнул точно от усталости и указал на левое плечо, развернувшись боком. "J-1937" - старый индекс, который был приписан ему ещё в начале службы. В последние два года он получил новый, но со старой нашивкой не расстался, продолжая числиться среди боевых товарищей под одним числом, а на бумаге - под другим. Но сути дела не меняет. Кайджу насупился от такого своеобразного ответа, считая, что тот просто издевается над ним таким образом. Однако не решался высказаться или как-то действовать, вспоминая его манеру действий. Но не давал ему покоя вопрос: кто он такой? Ранее гутракс не встречал таких людей и не был до конца уверен в том, что перед ним сидит именно человек, а не какое-то другое существо. У всех есть имена, а он лишь продемонстрировал номер, вышитый на его одежде. Все хоть как-то, да общаются, а этот молчит, что рыба, и не реагирует. Люди ходят группой, а он держится максимум рядом с щенками и вполне способен самостоятельно дать отпор агрессорам. Тем временем парень совсем отвернулся от своего собеседника, наблюдая за игрой щенков, будто отец следит за своими детьми. - Откуда ты? Похоже, этот вопрос сильно повлиял на него, человек повернулся и подолгу смотрел пристально в глаза гутракса, отчего того бросило в пот. Кайджу слышал его тяжёлое дыхание, и это лишь сильнее давило на нервы. Он видел, как тот хотел ответить, чувствовал это, но отчего-то не мог, словно что-то запрещало ему говорить. Парень медленно положил голову на стол, сложив ладони на затылке. Гутракс слышал какие-то невнятные звуки, но не мог разобрать. Казалось, будто человек в чём-то сильно разочаровался или отягощен неведомой тяжестью. Кайджу рискнул и положил свою лапу поверх его рук. Сквозь перчатки чувствовалось тепло, парень сделал едва заметное движение и замер, ожидая чего угодно. Они находились в таком состоянии ещё некоторое время, прежде чем тревога человека не сменилось спокойствием и сонливостью, накатившей опять и без предупреждения. Гутракс не задавал больше вопросов, молча наблюдая за человеком, который вновь начал двигаться. Пальцы перчатки то сжимались, то разжимались, голова медленно покачивалась из стороны в сторону. Из под маски донеслось неопределённое мычание, а после парень затих. Однако довольно забавно быть настолько близко к человеку, держать его, не рискуя отхватить. Гутракс не убрал своей лапы. Щенки разом прекратили все игры, сбившись кучкой вокруг них. Зелёный забрался на стол, красный и фиолетовый опять делили место на спине парня, а синий жевал остатки чего-то под его ногами. Кайджу в итоге сам положил голову на стол, не то от скуки, не то от желания не выбиваться из общей картины. Человек вслушивался в спокойную музыку, размышляя о своём. Раньше ему доводилось быть свидетелем, как редкий солдат гитарист начинал играть свою протяжную, слегка тоскливую песню. Обычно в ней пелось о трудностях солдатской жизни, мечтах, надеждах, победах, сражениях и смерти. Иногда отдельные исполнители пытались придать ей более весёлый характер, и им бы даже удалось, но солдаты не смеялись над с ребята с пробитой головою, с рябого лётчика мечтателя в горящих облаках, с молодого командира взвода в окружении. Ведь каждый, да и сам исполнитель, знал о истинном происхождении песен. Как молодые парни остались в окружении будучи в меньшинстве, оставшись перед выбором: смерть или плен. Как этот рябой пилот штурмовика, мечтавший о чистом небе и ярком солнце, с горящими двигателями нёс верную машину на таран, каждый вспоминал его просьбу вернуться живыми, надеясь, будто это действительно последний бой в этой войне. С болью на душе всплывал в умах простых солдат образ того командира, что не бросил своих, оставшись даже после приказа отступать. Его бойкие, проницательные глаза запомнились навсегда последним свидетелям тех дней. Мотив у песни был весёлый, только смысл жуткий. Но что в этой музыке? В ней нет слов, она ничего не несёт и не пытается что-либо передать. А всё же умиротворение накатывало сильнее и сильнее. Глаза закрывались сами собой, руки расцепились и сползли на стол. Кайджу убрал лапу и уже просто наблюдал. Парень вновь проваливался в сон. Виной тому стала банальная еда. Она оказалась куда более питательной той, что раньше он ел. Вода была куда чище той, что ранее пил. Из-за этого человек и отключился, оказавшись в чутком сне. Боец стоял перед дубовой дверью небольшого дома. Белые стены, которые обвивал плющ и ещё какие-то цветы, казались неестественно целыми. В окнах горел свет и где-то там двигались тени людей. Из трубы валили крупные клубы дыма, скрываясь где-то в вышине ночного неба. Пахло сырой землёй, точно после дождя. Парень обернулся и увидел засыпающий поселок. Один за другим гасли дома,и вскоре одни лишь фонаря да свет полной луны освещали улицы. Дышало ночным холодом, отчего он слегка поëжился. Человек сделал нерешительный шаг вперёд, как бы раздумывая: уйти или нет? Но дальше всё произошло само собой. Он постучал в дверь. Звук был громкий, неоправданно громким. В душе заскреблись сомнения, откроют ли? Разве его ждут? Того, кто потерял всё и всех дорогих и близких людей. Ему некуда возвращаться, не к кому прийти, чтобы поведать всю боль. На время шум за дверью стих и повисла тишина. Эти мгновения казались вечностью и беспощадно давили на его психику. Так себя парень не чувствовал с тех пор, когда впервые ощутил чужую кровь на своих руках. Он было собирался уйти и бежать куда глаза глядят, лишь бы не возвращаться. Но дверь открыли и тёплый свет слепил глаза, пока два силуэта тянули руки, приглашая в свой дом. И как-то спокойно и тепло становилось на душе, когда человек пошёл им на встречу.