Отбросив маску

       Аргет стоял перед пультом управления, положив свои руки на тёплый от работы металл. Через ударопрочные стёкла небольшого окошка открывался вид на обширную камеру хранения и смешивания, перераспределения, а также пуска газообразных смесей по системе труб. Компании пришлось сильно заморочиться над планировкой. И не спроста. Это место было критически важным звеном во всей работе Laminax. Ну или являлось одним из таковых. Именно отсюда в камеры содержания и другие места подавались необходимые летучие реагенты, от успокаивающих и усыпляющих до летальных. Так много проблем могло решиться на корню! Достаточно просто ввести нужную команду и провернуть ключ активации. По крайней мере так оно было справедливо лишь до определённого момента. В конце концов, когда компании удалось создать и сформировать стабильные, многообещающие образцы, избавляться от них стало жутко невыгодно. Нелетальные смеси постепенно вытеснили смертельные, хоть они всё равно сохранялись, а после и сам отдел в принципе претерпел реструктуризацию и получил новые функции и задачи. Обязанности разделились. Теперь здесь проводились испытания составов с разработкаой принципиально новых. И только в случае полной потери контроля над ситуацией отдел был уполномочен пустить газ в проблемном секторе. Ну а с небольшими изменениями в задачах пришли и изменения в требованиях к безопасности. В некотором роде они поравнялись с камерами содержания крайне опасных существ в строгости своих протоколов.        Само место хранения в большей степени представляло собой просторный ангар, чтобы вместить в себя всё это сложное переплетение труб, резервуаров, смесителей и другого оборудования, уходящего на добрые двадцать метров вверх. Платформы, лестницы, подъёмники, помосты и переходы соединялись в целые уровни, обеспечивая доступ к каждой секции этой поистине огромной установке. В самом низу находились сами резервуары. К ним подключались насосы, которые перегоняли состав по трубам прямо к смесителям над ними. Работа в большинстве своём автоматизирована, и человек обеспечивает только контроль, дозирование или непосредственное вмешательство в случае необходимости. Для этого же в его распоряжении находились анализаторы и аварийные вентили для стравливания. На потолке и под полом как раз на этот или любой другой подобный случай располагались два мощных винта, которые тут же придут в движение, стоит датчикам засечь утечку. Правда и здесь существует своё "но". Важным условием для срабатывания системы является либо критическое повреждение самих резервуаров и, как следствие, неконтролируемый сброс вещества, либо накопление в помещении газа более 70%. Только вот на нижний винт полагаться уже не приходилось. За это время вездесущие кристаллы стали прорастать и здесь, хотя никто так и не понял, как именно это стало возможным. Диагностика через контрольную панель дополнительно высветила с десяток мелких неисправностей, в большинстве из-за отсутствия надлежащего технического обслуживания, а также парочку более серьёзных, крупных, частично по вине этих же кристаллов, чей бесконтрольный рост вывел из строя некоторую электронику. Однако это не должно сильно повлиять на общую работу. Даже если чёртова система безопасности больше не сработает и это место превратится в сплошную газовую камеру. Независимо от исхода, этого должно хватить для осуществления протокола и плана учёного. Нужно просто настроить саму установку. И вот тут уже начинались первые проблемы.        Самолично Аргет заниматься таким не стал бы. Здоровье, длительность процесса и от части его собственная гордость просто не позволят ему этого. Не для того он, конце-то концов, собирал вокруг себя людей, чтобы делать всю грязную работу самому! И потому туда спустился небольшой отряд людей из четверых человек. Огнеметчик и три стрелка, вооружённые кто чем придётся. Если память ему не изменяет, то в основном автоматы. Двое или трое работают, один прикрывает. Орудовать огнемётом в таком месте всё равно что баловаться со спичками рядом с бочкой пороха. И потому Аргет должен быть именно здесь, надзирать за работой и нести самое тяжёлое бремя из всех. Как только учёный удостоверился, что резервуары с взрывоопасными газами не повреждены, а воздух не загрязнён, приказ был отдан. Он руководитель и сочинитель в конце концов, великий учёный и человек, создавший себя сам! Ещё отец твердил ему, совсем молодому и наивному, что ни на кого нельзя полагаться в этой жизни, кроме как себя самого, повторяя эти слова как молитву. Любимый человек бросит, близкий предаст, друг окажется льстецом и лжецом или вовсе вгонит нож тебе в спину, когда ситуация будет выгодна. Люди глупы, равнодушны, жестоки и двуличны. Они кричат о свободах и правах, но брызжут ядом на тех, кто не вписывается в их кругозор и хоть немного несогласен с ними, возмущаются и жалуются, что у них чего-то нет, попивая свежесваренный латте в какой-нибудь кофейне рано утром. В первую очередь каждый думал только о себе и своём, чтобы у него всё было хорошо, а все остальные могут подавиться своим несчастьем и захлебнуться в собственной беспомощности. Есть только ты, твои нужды и некоторые досадные препятствия, словно мазоль на пятке. А также смертные грехи, что так сладки и близки душе человеческой. Полагайся только на себя, стремись к личному успеху и плюй на всякого, кто пытается подольститься или пустить яд слухов. Да, отец был хорошим учителем и смог многому научить своего единственного сына, но и сам он не сильно отличался от тех, кого хулил.        Их семья никогда не была в достатке. Таковы уж времена. Кризисы, перемены, конфликты. Пока одни купаются в роскоши, другие утопают в нищете и бедах. А в бедных районах можно увидеть очень много нелицеприятных сторон нашей жизни. Грабежи, насилие, наркомания, молодёжь сбивается в банды и участвует в разборках, колеча себя и свои жизни, на улицах постоянная грязь и вонь. Только с виду всё кажется спокойным и даже безмятежным, пока не опустится покров ночи. Отец работал на двух работах и мог пропасть почти на целый день, а остаток дня проводил за бутылкой и просмотром телевизора. Скандалы и ссоры были явлением частым в этой семье, и маленький Аргет всегда прятался под своей кроватью, обнимая одноглазого плюшевого зайца с серой шёрсткой. В такие моменты он всегда закрывал глаза и считал до десяти, как его учила мама. И в один день, после особенно сильной ссоры, она просто ушла от отца, когда мальчику было только шесть, поскольку не могла выносить больше его алкоголизм и вспыльчивый характер, оставив своего сына с ним. Её новый любовник не пожелал иметь в своей семье бастарда чужой крови, и она даже не колебалась, что сильно ранило Аргета. От этого отец ушёл в запой, и мальчику пришлось почти два месяца терпеть пьяный бред своего старика. За это время он наслушался очень многого. И обвинений с оскорблениями, и жалкие извинения с причитаниями на жизнь, где опять обвинялся Аргет. Не мудрено, что этот алкаш потерял обе работы и пропил все деньги. И только когда даже соседи отказались давать ему что-либо в долг, он наконец оторвался от бутылки. Отец решил начать обучение сына нелёгкой жизни, и заодно заработать себе немного на алкоголь и прочие нужды.        Так Аргет стал попрошайничать на улице, желательно, ближе к богатеньким районам. Ему приходилось унижаться и притворяться, чтобы заработать милостыню, от которой и зависело, будет ли у них вечером ужин. Увы, попрошаек здесь не жаловали, и мальчик чаще получал плевки и ругательства вместо мелочи. Помимо этого старик привлекал сына к делишкам иного характера по типу мелкого воровства и мошенничества, где он либо служил для отвода глаз, либо сам становился вором. Основной заработок уходил, как обычно, на алкоголь, но остального в принципе хватало, чтобы не протянуть ноги от голода. Здесь Аргет обучился актёрскому мастерству и выучил некоторые из мантр своего отца. Действительно, любимый человек бросит, а все вокруг думают сначала о себе, и только потом уже о других. Хочешь чего-то добиться? Делай сам или унижайся перед другими, притворяйся тем, кем они хотят тебя видеть. Что же до ножа в спину от близкого... Отец связался не с теми людьми. Он одолжил кругленькую сумму у одной из банд, чтобы покрыть некоторые проблемы с жильём, а также чтобы найти работу, но теперь к его проблемам добавились частые визиты от "серьёзных людей", которые ждали возвращения суммы с процентами. Однажды ему пришлось для этого отдать часть имущества, и начал он, разумеется, с игрушек Аргета, аргументировав это тем, что "Пора бы уже повзрослеть". Возражать и отпираться мальчик не стал, но и прощать не собирался. Зачем этим людям его игрушки? Неужели им есть польза от этого, или они просто хотели посмотреть, как низко падёт человек?        А дальше учёба. Школа оказалась местом ни чуть не лучше. По-началу сверстники не принимали диковатого мальчика, считая его странным, а Аргет, в свою очередь, смотрел на них, как на идиотов. Жалобы на плохое отношение здесь бы не помогли, а потому в ход пошло приобретённое актёрское мастерство. Мальчик адаптировался достаточно, чтобы как можно меньше сталкиваться с неприятностями, но первый год действительно был тяжёлым. Старик мало беспокоился об издевательствах, отвечая бурчанием, недовольным голосом и чем-то вроде "не будь тряпкой". Так он и поступил, воспользовавшись парой удачно предоставленных случаев, и сместил травлю с себя на других, тех, кто был слабее. Они поддались этому и показали слабость, что только сильнее раззадорило остальных. После этого мальчика приняли, и ему стало намного проще, хотя Аргет не находил особенного удовольствия в компании своих названных одноклассников. Он просто не желал считать их своей ровней, ему было ненавистно всё это до тошноты. Аргету приходилось противостоять не только жестокой среде, но и собственным эмоциям и чувствам, чтобы сохранить маску целой. Манипулировать этим стадом было не так уж и сложно. Главное уметь слушать и запоминать, сплетни и слухи стали для него и нишей возможностей, и одним из важнейших инструментов в школьной жизни. Какой-то пацан стал приставать к нему слишком часто, чтобы он не предпринимал? Пара осторожных фраз, сказанных рядом с нужными ушами, всего за пару дней превращала маленькую ложь в лесной пожар, и вот этому пацану самому приходится выкручиваться из сложившейся ситуации. Репутация и авторитет - всё можно потерять в одно мгновение. Толпа подхватит и понесёт всё, что ей не кинь. Зато учителя оценили по достоинству старания юноши в учёбе, и именно к ним он потянулся. Аргет хватал знания с жадностью умирающего от жажды. В глазах преподавателей он был гением и многообещающим учеником. Их похвалы возносили мальчика выше неба, тешили и раздували эго, доказывая его превосходство над остальными. Они пророчили своему любимому ученику великие достижения, славу и признание, говорили, что ему под силу изменить сам мир! Идея показалась соблазнительной. Обратить жизнь к лучшему! Стать тем самым героем, что назло всем препятствием восходит на вершину и добивается успеха, получая любовь и обожание. Аргет заболел этой мыслью, веря, что он достоин всего этого как никто другой! Со временем детская мечта переросла в что-то более реалистичное и расчетливое, но именно тогда вся его дальнейшая жизнь была предопределена.       И для того Аргет изменил себя - достижение само по себе достойное уважения. Изучение психологии и кропотливая работа над созданием идеального образа не прошли даром. Действительно, иногда даже он не узнавал самого себя. Люди верили ему, любили, уважали и восхищались. Ах, сладостные мгновения, до чего ж они прекрасны! Академия прикладных наук с магистратурой, и уже долгая дорога прямиком до исследовательского центра Laminax. Разумеется, Аргет был не совсем один. Одиночки не продвигаются так далеко и так высоко. С некоторыми людьми он пробыл дольше, с другими меньше - всё определялось их пользой для самого юноши, и насколько совпадали их общие цели. Так, в один прекрасный момент он познакомился со Скоттом. Просто ещё одно необходимое звено, чтобы продвинуться дальше. Оптимистичная, заряженная верой в наивысшее личность. Несколько эмоционален и застенчив, даже наивный в некоторых аспектах, но бесконечно преданный своему делу. Работать с ним оказалось на редкость приятно. Именно вместе с Скоттом ему удалось вступить в Академию и занять высокие рейтинги среди прочих студентов. Со временем его новый друг, разумеется, станет более серьёзным, сохранив толику своих идеалов, но Аргет запомнил его именно таким. Скотт тоже встречался с похожими проблемами, что и Аргет. Родители сильно повздорили и развелись, в школе над ним издевался местный задира, а что до самих взрослых? Они не могли разобраться в собственных проблемах, что тяжестью опускалось на плечи Скотта. Однако юноша не запирался внутри, и друзья становились для него отдушиной. Аргета это удивляло и даже раздражало, довольно часто он пытался преподнести своему будущему коллеге в как можно более мягкой манере, что мир не так прекрасен, каким тот его видит, что люди злы и черствы, что даже друзья могут оказаться не теми, за кого они себя выдают. Аргет здесь не пытался лукавить, но и про свои стремления к лучшему миру он не врал, и Скотт, слушавший своего друга, так и не оставил своих убеждений о высшей добродетели. В конце-концов, они оба стремились к одному, просто Аргет не питал иллюзий о человеческой природе.       Из под рук этой пары выходили одни из самых лучших проектов на выставках Академии, об их дуете говорили все студенты без исключения, а их извечное противостояние на одиночных конкурсах всегда вызывало пылающий интерес. Не удивительно, что на них сразу обратила внимание компания Laminax, когда они оба окончили Академию с отличием. Как бы Аргет не убеждал себя в том, что люди для него не более чем инструменты, которыми следует правильно воспользоваться, он проникся тёплыми чувствами к своему коллеге и единственному настоящему товарищу Скотту. Только к нему одному были обращены настоящая улыбка и смех, слова поддержки и надёжное плечо в час нужды. Оглядываясь назад, Аргет по-настоящему благодарил Скотта за их совместный долгий путь, который самостоятельно он, возможно, проделал бы за куда больший срок. А человеческая жизнь так недолговечна... Компания Laminax сначала сильно воодушевила их двоих, ведь перед ними раскрылись врата в совершенно новую жизнь. Вот он, тот самый инструмент, способный изменить весь мир! А готовность новых работодателей поступиться даже моральными принципами перед лицом прогресса было именно тем, чего искал Аргет. В тот самый момент, когда произошёл первый опыт на подопытном человеке, а это случилось спустя годы работы на компанию!, он не смог не сдержать улыбку. Крики ужаса и отчаяния прошли мимо его ушей, вместо по-своему ужасной и отвратительной сцены пред ним предстало само будущее, которое он обязан привести в мир. Разумеется, не прямо в таком виде, да и вообще здесь предстояло много работы, но сам потенциал и бесконечные возможности так будоражили разум, что он не мог не наслаждаться этим. Аргет буквально мог почувствовать всеми фибрами души этот неизбежный триумф, ожидающий только его. Нужно всего лишь протянуть руку вперёд и ухватиться за поводья этого скакуна, имя которому Судьба!        Только вот Скотт, к превеликому сожалению, не смог увидеть того же, что и его друг. Вместо будущего, возможностей, славы и достижения собственных великих целей, он видел животный ужас и смерть одного человека и моральную трагедию целого коллектива. Страшный вопрос возник тогда в его разуме. Правильно ли то, что они делают? Стоит ли того всё это? Кем они станут? Аргет прекрасно знал, о чём он мыслит, ведь и сам вопрошал самого себя, особенно в самом начале пути. Но перед ним всегда было зеркало мира, загибающегося в собственной ущербности и порочности, и сомнения попросту отпадали одно за другим. После этого инцидента с Скоттом было покончено. Не было ни малейшей причины продолжать их дружбу. За это Аргет винил лишь добросердечную натуру своего друга и наивность, которая отвернула его от предначертанного для них двоих пути. Изменить мир к лучшему! Разве не об этом они вдвоём мечтали? Да, своими путями, с расхождением взглядов и маленькими спорами, но всё же единой мечтой на двоих. Так чего же стоят малые жертвы на пути к величию? Досадно лишь то, что и Скотт теперь входил в эту цену. Можно было бы попытаться обернуть его на свою сторону, вразумить, открыть глаза, но нет! Познавший слишком многое о человеческой психологии и натуре Аргет понимал, что их товарищество мертво, и, вытравив из себя любую горечь, он разорвал с ним все связи, не пытаясь даже пробовать всё исправить.        Это было больно. Неожиданно и раздражающе. Без Скотта, его лучшего друга, Аргет потерял ценнейший актив и инструмент, как он всё ещё продолжал себя убеждать. Другие ассистенты и коллеги слишком недальновидные, ленивые и глупые. Им бы побольше денег содрать с очередного проекта, хотя некоторый интерес у них всё же присутствовал. Аргет допустил страшную ошибку, позволив Скотту занять столь важное место не только в его работе, но и жизни. Позабыл о данных отцом уроках и вот результат. Близкий человек да вонзит нож в спину, только в этот раз Аргет не просто подставился, но и самолично всучил этот нож в руки Скотта, а после ещё и навалился на него. А значит и обрывание всяких связей и дружбы ничто иное, как естественный процесс на пути становления и плата за забывчивость. Не привязывайся к другим, если не хочешь, чтобы тебя предали. Но теперь Аргет остепенился, стал куда более предусмотрительнее, подчинив своей воле целую группу лиц, играя роль руководителя и манипулируя страстями этих болванов. Спасибо Скотту ещё раз за важнейшее напоминание о тех ценных уроках! И лишь потому, что он достоин, ему дозволено стоять здесь и лицезреть исполнение плана. Ну или его финальные этапы.        Правую часть стены ангара вместе с несколькими резервуарами занимала огромная тварь из слизи нулевых образцов, мертвой ткани и прочих бедолаг, до которых монстр смог добраться. Его пульсирующие щупальца из слизи опутывали почти все трубы и механизмы, поддерживая форму от части ещё и за счёт костей, деформированных мышц и сухожилий множества жертв, растянутых до поражающих разум пределов. А вся остальная органика, что оказалась ненужной, переработана в саму слизь, раздувая и без того огромную тушу ещё больше. Эти излишки грудами копились вокруг монстра и в центре ангара, видом свои напоминая больше коконы, в которых плавал мутный желтоватый раствор. Тварь выращивала себе подобных, отведя для этой цели именно это место. В основном "диетой" для него служили полуразложившиеся трупы безвести пропавших и прочих подопотных. А наиболее свежие тела становились марионетками для самой твари, придавая существу что-то вроде "лица". Так, в центре находилась фигура в оранжевом костюме химзащиты с выбитым стеклом сферического шлема. Лица бывшего коллеги Аргет разглядеть не мог, ибо мутная субстанция уже давно заменила собой большую часть тела. Даже руки и ноги пошли на переработку. Людей здесь не так много, как может показаться на первый взгляд, есть даже парочка гутраксов, однако те представляют собой не самую прочную структуру для манипуляции, да и охотиться сам монстр не совсем уж и приспособлен. Да, высокочастотный шум, сопровождаемый естественным "клокотанием" способен оказывать психологический эффект на жертву, вводя её в иррациональное состояние, однако же этот метод не всегда помогает, и потенциальная добыча может сбежать. Набрав достаточную массу за счёт переработанной органики, будь то живые организмы или отходы, он находил себе местечко и там закреплялся, теряя свою способность испускать этот самый высокочастотный шум. Теперь оно максимум могло зловеще клокотать и всячески выражать свои примитивные чувства. Но оттого и легче контролировать саму тварь. Образец номер 7. Или, вернее сказать, номер 7.2. Величайшее творение Аргета. Ярчайший пример того, каких высот можно было бы добиться, не свяжи себя компания нелепыми ограничениями и контрактами. Деньги и репутация... Старая песня. Кому какое дело до этого, когда в твоих силах создать нечто столь прекрасное и невообразимое? Когда в твоих силах перекроить весь мир! Материальная выгода - удел глупцов, истинные же творцы и исследователи в понимании Аргета стремятся к великому ради великого. Торопиться теперь смысла не было. Всё, что ему нужно, уже здесь, перед ним, его творение, следуя своим примитивным инстинктам, исполнило план безупречно.        Разумеется он отдавал себе отчёт в том, какую угрозу представляло из себя его детише и насколько грубым оно сделано. Размножение не предусматривалось Аргетом как таковое, и эти коконы, следовательно, должны бы быть нежизнеспособны, но подобное отклонение нисколько его не беспокоило. Более того оно прекрасно впишется для исполнения роли, уготовленной образцу 7.2. Благодаря своему творению Аргет сможет очистить весь комплекс по-настоящему, стереть с лица земли это недоразумение, впустую растрезвонившее свой потенциал, под названием Laminax! Стагнация! Застой! Нелепые отговорки и размытые цели, вновь и вновь сводящиеся к тому, как бы совсем не разориться. Судьба этого места предрешена ещё с события "Последнего Эксперимента", вскрывшего титанический разлад внутри множества структур от мала до велика. Просто смерть слишком уж затянулась. И всё бы ничего, но в его глазах этот ходячий труп пытается тянуть вниз и всё человечество в целом своим нежеланием отправляться на свалку истории. И ему нужно просто помочь наконец упокоиться... Да, Аргет, возможно, несколько горевал о случившейся катастрофе, о потерях и упущенных возможностях, но сокрушаться и впадать в уныние, как некоторые, он просто не мог себе позволить. Всегда должен быть второй план. Ведь можно сделать всё по новому, лучше прежнего! Больше! Совершеннее! Звучит амбициозно, но здесь нет ничего сверхъестественного. Такова уж жизнь. Время его подходило к концу, ибо плоть слаба, однако же идеи вечны. И учения Аргета, отточенные и доведённые до идеала, как единственно верные, подтвержденные бесчисленными доказательствами, всё равно найдут выход в свет. Слава вечная ждала его, и единомышленники, коих он усердно собирал, смогут донести их до остальных, отстроить то, что не удалось им, и наконец приведут весь мир к порогу новой эры. Учёный отстранился, постаравшись поправить рукав своего костюма химзащиты. В нём становилось душновато, даже его личные разработки не сильно сглаживали проблему циркуляции воздуха. Зато без вреда для здоровья, как бы иронично оно не звучало в его то случае... В этом наряде очень легко выдохнуться, и Аргет, к великому сожалению, не в том возрасте, чтобы заниматься продолжительной физической активностью. Даже столь привычная ходьба постепенно становилась невмоготу для его тела. Отвернувшись от обозрительного окошка, учёный встал перед автоматическими дверьми с защитным полем, которое часто используют в хабах для ограничения движений гутраксианов, и лениво обвёл взглядом диспетчерскую. Небольшое помещение четыре на три метра без учёта предметов интерьера и прочего. По правую руку от Аргета шкафчик с четырьмя наборами индивидуальной защиты с регламентом и протоколами как раз-таки рядом с дверью, что и открывает доступ к самим резервуарам для их обслуживания, просто пройти вниз по лестнице и направо. Ну или по желанию можно сделать круг, чтобы удостовериться в правильном работе питания всей системы, чем, собственно и занимались те ребята внизу прежде чем входить в сам ангар. Правда всё в диспетчерской уже разграблено, даже никому не нужные бумаги куда-то подевались, зато на прежнем месте красуется разбитый противогаз, бита и заплесневелый кусок пиццы, и всё это "добро" в отдельном шкафчике для каждого! Рядом, на стене, также должен был висеть график дежурств, но и его кто-то когда-то успел содрать, оставив лишь обрывок с началом имени одного из отвечающих за работу этого места. Три кресла на колёсиках, целый ряд датчиков, газоанализаторов, термометров и мониторов, визуализирующие разветвленную сеть трубопроводов, а также данные о содержимом каждого отдельного резервуара. Что-то работает, что-то нет, но всё необходимое для Аргета уже есть или приведено в достаточный порядок. Официально, по прямому приказу совета, он должен подготовить всё для начала процедуры "Очищения". Классическое решение, предусмотренное как раз на случаи массового побега или иных других чрезвычайных ситуаций, отчего возникают логичные вопросы касательно действий совета в момент "Последнего эксперимента". Ну, возможно прямого доступа к отделу не было и связаться с ними невозможно, но ведь существовало ещё целых два пункта, откуда можно отдать соответствующий приказ напрямую! А далее к работе должна подключаться автоматическая система смешения и подачи по заранее выверенному составу. За это время очень многое успело поменяться, причем не раз, но подобные вопросы всё равно оставались. Вполне возможно совет компании изначально планировал некоторые крупные "инциденты", что только лишний раз оправдывает действия Аргета. Самая надоедливой частью всей работы было заполучение ключей к этому месту. И нет, дело даже не в самой двери, ведущей сюда, которую, между прочим, им тоже пришлось несколько раз блокировать и разблокировать, чтобы не было никаких случайностей. Для ручной работы необходимо три ключа активации. И не важно, какой у тебя уровень допуска, если ты не состоишь в конкретно этом подразделении и уж тем более не работаешь непосредственно с этой аппаратурой, то ты не сможешь запустить ни один из процессов. Сначала заявка с полным отчётом на то, для каких целей тебе это нужно, потом обработка запроса, рассмотр заявки и пожалуйста! Целый, мать его, токен, который позволит тебе использовать тот или иной газ в своей работе. Правда придётся ещё дополнительно подождать, пока ваши уважаемые коллеги по работе, но не по отделу, смешают нужный состав и пустят его по трубам. Поиск нужной информации о самих сотрудниках не так уж и сложен, но вот найти их самих оказалось намного сложнее. За прошедший период очень многие из них либо погибли, либо обратились. А их личные вещи... Ну, после "Последнего Эксперимента" общее положение дел в принципе было весьма скверным, так что можно говорить об эвакуации людей или хотя бы имущества? Ключи здесь, ясное дело, никто оставлять не собирался, их растащили чуть ли не по всему комплексу. Часть вернули, часть осталась где-то там. Поисками заниматься никто особо не горел желанием, ровно как и реанимировать другой отдел для восстановления ключей, пока саму верхушку вдруг не дёрнуло подчистить хвосты и закончить весь этот цирк. А всё остальное просто удачное стечение обстоятельств, сильно сокрытившие срок выполнения плана.        По рации ему вдруг сообщили, что Нарушитель, известный учёному как J-1937, миновал разбитый отряд перехвата и теперь направляется к нему. За его продвижением Аргет имел удовольствие наблюдать через камеры в комнате охраны, расположенной рядом же, и скорее предназначенной для обеспечения безопасности работы самой газосмесительной установки и её персонала, нежели за всем остальным этажом. Единственное только его выступление в офисах он упустил, а судя по докладу там было на что глянуть. Воистину, стойкости этого человека остаётся завидовать, ровно как и упорству! Интересно даже глянуть, насколько далеко его это заведёт. Сейчас азарт был бы лишним, но Аргет не мог не допустить этой мысли. Он мог бы полностью заблокировать дверь в диспетчерскую и оставить его наедине со своими мыслями, но похоже что отчаянные ситуации будят в нём не менее экстраординарные действия. Нет сомнений, что его обработал Скотт. Старый друг, который всё же взялся за дело, а не продолжил отсиживаться где-то на своём уровне, вдали от обязанностей и реальности. И кто бы мог подумать, что он способен натравить на своего давнего приятеля столь уникальную персону? Аргет почти рассмеялся от мысли, что Скотт решился на дело. Достойный соперник, как и тогда.        Снаружи прожужжал сигнал отказа в доступе, когда кто-то попытался взаимодействовать с панелью. Впрочем, догадаться, кто это, вовсе не трудно. Аргет расплылся в улыбке, представляя раздражение и торопливость, с которой J-1937 водил картой по электронному замку. Неужели так трудно прочитать уровень доступа на карте, а затем сравнить с обозначениями над дверью? Похоже мысль о полной блокировке двери была преждевременна, раз этот головорез не удосужился даже проверить, что он держит в руках, и нет ли чего похожего поблизости. Слышал ли он о разных методах подбора ответа кроме упрямого бодания забора? Последовал гулкий удар по самой двери и новый гудок. Вот, собственно, и ответ... Выдающиеся способности неожиданно кончились при столкновении с препятствием, не подразумевающую необходимость в силовом решении. Так близок от цели и далёк в это же время! Аргету даже было интересно, как на этот раз он вывернется? Вообще, сюда можно было попасть и иным способом, но для этого нужно обладать высшим уровнем допуска для инженерных кадров, так ещё и в добавок подключить к работе прежний командный узел. Учёный при этом ни на секунду не подверг сомнению саму возможность его проникновения сюда. Вышибет ли он дверь зарядами, найдёт ли иной путь или сдерёт в конце то концов нужный пропуск с тел одного из его подчинённых, неважно. Это случится в том или ином случае, но Аргет собирается играть только на своих условиях.        Какой же волнительный момент настал в его серой, ставшей однообразной жизни! Нельзя и представить способа лучше уйти из неё! Он победил. Несомненно. Даже фактически зажатый в углу, между монстром внизу и ожесточённым бугаем за дверью, Аргет оставался на коне. Нет. Лучше. Всё именно так, как и должно быть. Две силы. Одна цель. Побеждает сильнейший. Простой закон Дарвина! И что бы не случилось дальше, всё будет именно так, как того желал он и только он. И пусть светлое будущее не увидит лик своего героя, но оно будет помнить о нём и славить его во веки вечные. Отрадно знать, что, увядая, ты остался стоять, верша свою судьбу с гордо поднятой головой вопреки всем дуракам и лукавым подлецам.        Учёный снова посмотрел через обозрительное окошко в ангар, наблюдая, как последние двое солдат поймали себя в ловушку на одной из платформ, когда пытались наладить работу последней помпы, и выдохнул. Смерть остальных он успешно проморгал, да и не интересовался особо. Его голову занимало совершенно другое. Но даже при всей своей самоуверенности и выдержке нервную дрожь подавить не так уж и легко. Да и как тут не нервничать? Он так долго готовился, во сне и наяву репетируя именно этот момент! Мысль о провале была невозможна, и всё же отголоски страха гложили его, застревая комом в горле. Аргет принципиально не стал брать с собой воды, заблоговерно рассудив, что дело не затянется на слишком уж долгое время. Нет, всё это просто мандраж и желание увидеть развязку. А может и мысли о скорой смерти заставляют всё его существо инстинктивно сжаться в страхе. Но он не какое-то там животное, движимое одними лишь инстинктами. Он Человек с большой буквы! Тот, кто создал себя сам!        Рация на поясе зашипела, оповещая на этот раз об окончании регулировки последнего из оборудования для проведения всех необходимых процедур. И действительно. Ещё один солдат, которого учёный не заметил сразу, уже стоял возле последнего резервуара, держа руку на рычаге. Справедливости ради для выполнения задуманного верхушкой хватало и половины от всего, что было расположено здесь, если не меньше, но учёный собирался задействовать всё до последней капли.        Возвратившись к приборной панели и начиная работу, Аргет имел возможность последний раз посмотреть на запертую дверь в рубку. Всё ещё закрыта. Но ненадолго. Выбирая для операции все доступные резервуары и выставляя мощность подачи сначала на половину, а после включения всех имеющихся смесителей на восемьдесят процентов, учёный вставил ключ в разъём и остановился, наблюдая, как показания растут вверх, достигая критической отметки за несколько секунд. Взвыло предупреждение, возвестившее о чрезмерном давлении, и одна из труб дала протечку. С шипением желтоватый газ стал выбиваться наружу, стелясь по полу. Аргет, тем временем, сняв всякие предохранители, запустил протоколы Очистки, как оно и задумывалось Ламинаксом, и только потом провернул ключ. Свет ламп в мгновение заменился тревожным аварийным освещением. Все двери автоматически открылись а прочие средства ограничения, или же барьеры, отключены. Аргет фактически стал уязвим со спины без возможности защититься, но он и не планировал куда-либо убегать. Пользуясь каждой секундой, пока Нарушитель, явно отправившийся по душу его подчинённого в комнате охраны, не объявился, учёный делал завершающие штрихи в своём плане. Руки не покидали панель, постепенно наращивая мощность до критической, снимая оставшиеся предохранители и отключая системы безопасности. Он слышал, как трубы в ангаре пели, гоняя удушливые смеси вверх к смесителям. Каждый механизм, каждый квадратный метр начинал стонать от работы на пределах своих возможностей, но эти звуки тонули в вое сирен и бесполезных просьбах бездушного диктора проследовать в безопасные зоны до начала очищения. Эти действия шли против всяких правил и не входили в видение компании о планомерной зачистке, особенно то, что протокол касался ВСЕХ этажей. Аргет бы с удовольствием послушал их жалобные, полные гнева и идиотской самоуверенности требования прекратить немедленно его "злодеяния", пустые угрозы и неразумные крики, как сама их гордость разбивается в дребезги, давая ход жалкой мольбе и пресмыканию перед ним!        В этот же миг послышались шаги за его спиной и щелчок затвора. Даже зная, что смерть неизбежна, сердце всё равно налилось льдом и ушло в пятки. Дыхание перехватило на доли секунды, а в голове вместо картин о скорейшем будущем замелькали пугливые мысли. Ничего не происходило, только сирены выли по всему этажу. Нарушитель изучил пространство рубки на предмет угрозы и только потом вошёл. Руки Аргета вспотели от нервов и нетерпения. Он перестал следить за приборами и косился в сторону, пытаясь отследить местоположение своего палача. Пошевели ученый головой, и парень почти наверняка пустит ему пулю в затылок. Наконец, глуховатый приказ подняться, и тот подчинился, неспеша выпрямляясь. Поворачиваться к нему он не стал, ибо Аргету не зачем было даже смотреть на него. Он прекрасно знал, что будет дальше и с нетерпением ждал развязки, намеренный разыграть все свои карты, если того позволит случай. Нарушитель медленно приблизился, его шумное дыхание было различимо даже под рёвом сирен. Он явно зол и жаждет крови. Интересно, что говорил ему Скотт? Не надеялся ли часом его старый приятель на счастливый финал, что Аргет одумается и всё станет как прежде? Или это были только его мысли, порожденные так и не ушедшей горечью от расставания с верным товарищем? Аргет находил это весьма и весьма ироничным. Даже позволил себе рассмеяться, наконец поворачиваясь лицом к своему убийце. Близкий да вонзит нож в спину... Хорошо сыграно, Профессор Скотт, действительно хорошо. — Ах, это вы - учёный приветственно развёл руки в стороны. - Джи один-девять-три-семь. Я уже давно вас жду, друг мой.        Нарушитель угрожающе надвинулся на Аргета, однако учёный никак на это не отреагировал, не изменив даже своей позы. Ни удивления, ни вопроса, ни намёка на зарождающуюся мысль. Чистое, тупое следование курсу, по своей или чужой воле. Парень хочет остановить протокол, и учёный это понимал, не оставляя попыток вывести его на разговор. Шансы на то, что он переубедит бойца невероятно малы, но не равны нулю. — Понимаю, возможно, вы сейчас испытываете весьма деструктивные эмоции. Но вы же человек разумный и должны понимать, что... — Отключай сейчас же! - рявкнул боец с ненавистью и ткнул дулом ПП в направлении пульта за спиной Аргета для большего понимания. — О? Что вы имеете в виду, друг мой?        J-1937 терял терпение с астрономической скоростью, ведь в следующую секунду он ударил учёного прикладом в грудь, заставив повалиться на стул под ним. Резкая боль пронзила его рёбра, забрав с собой и возможность глубоко вдохнуть. Возраст даёт о себе знать самым неприятным образом и, кажется, этот удар сломал ему пару рёбер. Идентифицировав повреждения, костюм Аргета ввёл небольшую дозу отобранных препаратов в организм, достаточно, чтобы притупить боль и оставить сознание ясным. Но Нарушитель и не думал давать учёному передышки, схватив его за ворот, он грубым движением поднял Аргета обратно, буквально рыча ему в лицо. — Вырубай чёртову машину! — Машину? - искренне изумился он, но уже с большим хрипом и болью в голосе. — Ты знаешь, что я имею в виду! - не унимался J-1937, толкая учёного к пульту управления. — Друг мой! - Выдавил из себя Аргет, возможно даже громче, чем того планировал. - Хочу заметить, что таким способом вы ничего не добьётесь. Я нужен вам в здоровом состоянии.        Невероятно раздражённый, J-1937 нехотя отступился, давая ему больше свободы. Он ждал от учёного действий, а сирены тем временем продолжали свою заунывную песнь. Разумеется, Аргету пришлось исполнить и это требование осверепевшего бугая, вернее, сделать вид. Аргет снова вывел на экран панели состояние резервуаров, чтобы удостовериться в правильной работе системы. Беглый анализ выявлял некоторые отклонения от рассчитанного им, но всё это можно списать на разовую колоссальную нагрузку на смесители и саму систему распределения. Всё пределах его нормы. Иронично, ведь именно это подарило J-1937 и тем, кого он так отчаянно пытается спасти, дополнительные несколько минут жизни. Но погрузиться в работу Аргету не давал сам парень, постоянно находившийся за его спиной, заставляя торопиться. — Живее, чёрт! — Терпение, друг мой, терпение. Если вам не терпится с этим покончить, то будьте добры, нажмите на кнопку экстренного сброса. Она справа от вас, на стене.        Услышав это, Нарушитель мгновенно повернулся к стене, пытаясь найти несуществующую кнопку. И как только Скотт смог обработать его до такого фанатизма? Как можно было повестись на подобное? Аргет, ликующий от столь успешной выходки, отцепил шоковую дубинку, выкрутив регулятор на всю мощность, и прижал навершие к затылку парня. Успех! J-1937, получив разряд, сделал неловкий и излишне широкий шаг в стороны и... Развернулся! Учёный даже не успел переварить этот невероятный феномен, когда Нарушитель, расвирепевший от этой выходки, кинулся на него с животным рычанием. В моменте позабылось и само оружие, брошенное на пол, как надоевшая игрушка. Пальцы J-1937 сомкнулись на шее Аргета, выдавливая из него саму жизнь. Прошла всего секунда, а учёный прижат к полу, вес парня беспощадно давил на него сверху. Беспомощно ухватившись за напряжённые руки своего палача, Аргет пытался вытянуть из себя хотя бы пару слов, но губы его лишь беззвучно шевелились под зеркальной полнолицевой маской. "Какая жалость." - промелькнуло в голове у него: "Умереть вот так!"        И когда уже в глазах Аргета стало темнеть даже более того, чем оно было, J-1937 ослабил хватку. Нарушитель в растерянности уставился на собственные руки, точно недоумевая, и весьма спешно отпустил учёного. Почувствовав свободу, учёный попытался вдохнуть, возможно, впервые в жизни ругаясь на фильтрацию воздуха своего костюма, преимущественно. Грудь стреляла острой болью, глохнущей на фоне действующих препаратов и массы других болевых ощущений, щедро подаренных Нарушителем. Аргет мог бы попытаться встать, но он сомневался в своих силах подняться. Да и было как-то всё равно. Своими трясущимися руками, учёный потянулся к своему шлему. Парень стоял чуть в стороне, напряжённый, не препятствуя ему. Разгерметизация принесла с собой шипение утекающего воздуха вперемешку с едва различимыми испарениями химии. Аргет жадно задышал, несмотря на боль.        В свете мерцающих аварийных ламп лицо его представляло собой далеко не образец человеческой красоты или гордости. На парня смотрел своими исключительно чёрными глазками старик с буквально обятнутым кожей черепом без единого волоска. Даже при плохом освещении он мог безошибочно различить тёмную сетку вен, предававших Аргету почти нечеловеческий облик. Вершиной этого образа стали странные разноцветные трубки, подсоединённые к его правому виску. Ещё одна, третья, раздваивалась и уходила в ноздри учёного, она была чистой и прозрачной. J-1937 ощутил инстинктивное отвращение к тому, что он видел, но удержал себя на месте. Учёный с хрипом приподнялся на локтях и попытался сесть, что ему удалось, не разрывая при этом зрительного контакта. Вроде бы и человек, а вроде и совсем пришелец. Аргет, тем не менее, улыбался. Потерявшие цвет губы были неотличимы от цвета его кожи, если они, разумеется, вообще были. Аварийный свет зловеще отражался от лица и глаз учёного.        Аргет смотрел на парня не с ненавистью или злобой, а с восхищением и необоснованной радостью. Он что-то беззвучно говорил, возможно, самому себя, пока взгляд его не упал на шею и плечи J-1937. Аргет резко переменился в лице, предыдущее мнение о парне и его способностях точно невилировались одним лишь фактом наличия латекса. Вероятно, именно благодаря нему тот и остался в сознании, выдержав удар электрошокером. Аргет имел подозрения, что контакт с гутраксианами не обойдётся для незнающего человека бесследно, но не мог и предположить нечто подобное. Уникальный случай. Поразительный феномен! Симбиоз! Латекс не столь стремится захватить тело хозяина, сколь поддерживает его. Так бы кричали его коллеги, стой они сейчас тут. Хотя... нет, они бы снизошли до пресмыкающихся жалких существ, молящих о пощаде. Но Аргет был здесь один, и он не собирался скрывать своей неприязни к тому, что ему приходилось видеть. Для него это чернильное пятно на белом холсте!        Каково разочарование! Аргет действительно был поражён его продвижением и упорством, той невероятной силе воли, с которой он продолжал идти вперёд, невзирая на препятствие, боль и немоготу человеческого тела. J-1937 был бы идеальным инструментом в правильных руках! И до чего же противно осознавать, что его опередил не только старый приятель, давший слабину, но и треклятые гутраксианы! Эти бесперспективные, отвратительные твари стагнирующей машины! По крайней мере Аргет видел ещё одно доказательство, что у этого проекта могло быть и куда более светлое будущее и что Ламинакс оказался неспособным это разглядеть. — Какая мерзость - отозвался он с брезгливостью, глядя на парня. Голос учёного оставался на удивление спокойным и даже красивым, подходящий больше молодым аспирантам или мужчинам в самом расцвете сил. - Это даже куда более отвратительно, чем все эти нелепые образцы компании. — Как отключить машину? - прорычал в ответ J-1937, поражаясь собственному едва контролируемому гневу. — Ох, мой наивный друг... Машина лишь часть процесса. Надеюсь вам не нужно пояснять, как работают трубы, распределители и остальное оборудование здесь, так? Это был бы весьма скверный способ почить с миром, объясняя дикарю совсем уж элементарные вещи! — Я спрашивал не это - парень подошёл к Аргету, очевидно ожидая, что близости его фигуры будет достаточно, чтобы Аргет сказал ему что-то дельное. — О, во имя всего, на чем стоит этот свет! Как можно не догадаться с трёх раз что это попросту невозможно? Протокол запущен и завершится он лишь по его выполнению. Можете даже не пытаться. Пустая трата времени! Бесполезно!        J-1937 в новом приступе слепой ярости схватил Аргета за грудки и с неожиданной силой буквально впечатал в многострадальный пульт управления. От столкновения и без того ослабший старик почти совсем сник, но парень не позволил ему упасть. Рука поймала его голову лишь для того, чтобы впечатать её обратно в экран, на котором всё ещё отображалась информация о состоянии резервуаров и сообщения об ошибках и некоторых авариях. Панель от удара потрескалась, а часть трубок вылетели с пазов, разбрызгивая яркую жидкость. Аргет больше не говорил, его безгубый рот поддернулся в отвратительной подобии насмешки, несмотря на то, что сейчас происходило. Химикаты и сыворотки, с помощью которых он поддерживал своё состояние, отравили тело и разум. Боль становилась всё более далёкой, тело легче, а зрение и слух теряли свою значимость как органы ориентации. Он, должно, получил серьёзные травмы мозга и черепа, которыми и можно было бы это объяснить, ведь организм его сейчас держали на плаву одни лишь препараты, которыми Аргет так старательно себя накачивал. Они же и помогали учёному отстраниться от реальности здесь и сейчас. Нарушитель продолжал кричать ему, вроде как продолжая требовать отключить машину, и он ему что-то отвечал, еле ворочая языком, что распыляло того ещё сильнее и приводило к новым порциям побоев. И удивительно то, как этот человек способен чувствовать границу дозволенного. По крайней мере, до тех пор, пока в нём ещё оставалась жива надежда отменить протокол. Или то не человек перед ним вовсе, а самый настоящий биологический автоматон, призванный служить поставленной задаче, и по её выполнению ждать новой цели или смертия? Это бы объясняло его стремление и полное отсутствие собственной воли.        В конце J-1937 понял, что Аргет не сможет ему как-либо помочь, и перестал выбивать у него ответ. Сам учёный был повёрнут к нему лицом. Его некогда бледноватое лицо ныне измазано кровью, нос сломан, губа рассечена, оба глаза заплывают в синяках и фингалах, уродуя и без того не самый привлекательный облик. Аргет не поднимал рук, чтобы защититься, он вообще не препятствовал бойцу, выдерживая всё с отвратительной улыбкой на безгубом лице, не соображая уже ничего, почти отдав Богу душу на Суд или сразу на вечные муки. Парень покончил с ним достаточно милосердно. Аргет даже не понял, что случилось. Руки J-1937 плавно потянулись к нему, в один мин свернув шею и отпихнув теперь уже явного трупа в сторону. Боец даже закрыл глаза, чтобы не видеть чудовища под личиной человека - до того ему безобразным казался учёный. Тело Аргета плюхнулось на пол и осталось лежать там в неестественной позе. Изуродованное лицо безучастно смотрело на него, сохранив прежнее выражение, словно насмехаясь над ним даже в смерти. Он покидал мир с твёрдой уверенностью в будущем, полностью принимая, что оно наступит без него. Никаких тебе "вся жизнь перед глазами" или сожалений. Заслуженный, несколько задержавшийся отдых. Долг Аргета выполнен, и сон его будет крепким и вечным, как само время.        Зато парень был далёк от такого покоя. Позабыв об учёном, он едва ли не вцепился в этот пульт, даже когда разум кричал ему, что это бесполезно. Обида, гнев, отрицание, торг. Всё в J-1937 горело жгучим пламенем. Нет, у него ещё есть время! Оно всегда есть, сколь бы мало его не оставалось! Боец чётко слышал объявление, когда искал способ проникнуть в рубку. Да, какие-то жалкие минуты, но они решали всё. Рано опускать руки. Он не может поступить так сейчас! — Твою мать, наёмник. - Раздался в ухе голос Герхарда. - Протокол запущен уже как вторую! Этот псих хочет заполнить газом все этажи начиная с этого до верхнего. Не знаю, на что он рассчитывал, но ничем хорошим это не кончится. Вижу тебя в рубке управления, где Аргет? Установку ещё можно отключить до... — Мёртв. - отчеканил J-1937, свесив голову — Прошу прощения? - переспросил инженер — Я убил его. — Дерьмово... Он ведь был ключем к отключению установки... Чёрт, ладно, может я смогу... Аргет заблокировал все протоколы безопасности! Да как ему это вообще удалось!? — Как вырубить эту чёртову машину? — Пытаюсь я, пытаюсь! Мне нужно время, чтобы снять эти блокировки. — Его у нас нет!        Из ангара донёсся переходящий на вой клёкот, заставивший его подпрыгнуть на месте. Голова в панике завертелась едва ли не на все триста шестьдесят, ожидая внезапного появления монстра из вентиляции или угла. Только потом, через секунд пять, которые потребовались мозгу для обработки информации, J-1937 прильнул к обзорному окошку.        Внизу, в ангаре, царил живой, пульсирующий хаос. Тварь, присосавшись своим телом к газовому оборудованию, чувствовало, что что-то происходит, но не понимало истинного смысла, елозя своими отростками по резервуарам и платформам, до куда могло дотянуться. Становилось совершенно очевидным, что шум от работы оборудования вокруг монстра заставляли тварь нервничать и искать источник потенциальной опасности. Какое же счастье, что оно не видит его. Пока. Вдруг застонал металл и одну из труб, которую существо обвило одним из своих щупалец для большей устойчивости, прорвало от сильного сжатия. Теперь уже ангар стало заполнять газом ещё более. Бесчувственный голос в динамиках сообщил об аварии и потребовал от отсутствующего персонала немедленных действий. Сработали аварийные системы, призванные в случае чп прерывать все раннее запрошенные операции, однако махинации Аргета ранее не позволили этому случиться. Газ продолжал поступать через пробоины в трубах. Огромная потолочная турбина загудела и зашевелилась, медленно набирая скорость, чтобы откачать газ. Огромные лопасти стали путаться в распространившейся повсюду слизи и растянутых до невозможности. Их должно было бы разорвать сразу же, как только появится достаточное натяжение, но механизм вращения заклинило и турбина встала с громким лязгающим звуком. Монстр заверещал громче, когда его тушу насильно приподняло за счёт намотавшихся отростков на винт, успевший сделать несколько полных оборотов. Образец 7.2 не успел должным образом адаптировать своё массивное тело под новую ситуацию, и оно буквально начало рваться под собственным весом. Всё же человеческие тела имели свои пределы, даже когда их сухожилия и мышцы растягивает до невозможности огромная масса разумной слизи.        Присутствие монстра не привело парня в чувства. Наоборот, это до чертиков напугало его, когда он услышал истошное верещание твари. J-1937 прекрасно помнил тот первобытный ужас при их первой встрече и как клёкот этого же существа сводил людей с ума, толкая на животное насилие, а также тех ходячих марионеток с сгустками мутной слизи на полуразложившихся мёртвых телах. И ведь ему нужно идти именно туда, едва ли не в объятия этого порождения чьего-то больного разума. С одной стороны дьявольское отродье, с другой - протокол, обещающий смерть всему живому, кто не успел добраться до безопасности. Как же, однако, удивительно легко делать выбор без выбора! По крайней мере это даёт стимул преуспеть в невозможном. Действуя больше на инстинктах, нежели на здравую голову, он забрал оружие с пола и навскидку оценил свои перспективы. Если нельзя остановить процесс вручную, то можно сделать это и более радикальным способом. Боец пытался изучить ангар через узкое обозрительное окошко, прикинуть входы и выходы, чтобы уже на месте он мог ориентироваться. Всё просто. Спуститься вниз и подорвать там всё к чёртовой бабушке. Граната то у него есть, только вот выживание становится опциональным. — О мейн Гот! - выругался Герхард. - Что у тебя там творится? Я наблюдаю какую-то аварию, но что-то мешает запуску турбины. — Тебе не понравится ответ.        Но похоже что тварь разбушевалась не на шутку. Отсутствие видимой цели или угрозы для неё такая же пытка, как и для жертв методы её охоты. Было в этом верещании и глухих ударах по всем поверхностям ангара что-то паническое. О парне она, ясное дело, пока не догадывалась, слишком занятая внезапной утечкой газа и шумящими механизмами. В стремлении защитить своё нежизнеспособное потомство, монстр едва ли не крушил всё вокруг себя. Один особенно хлёсткий удар смог чудесным образом встряхнуть основание лестницы, по которой в этот момент спешил вниз J-1937. Всё ещё частично отходя от "шоковой терапии", он не удержал равновесия от внезапно толчка, запнулся и покатился по жестяным ступеням вниз. Кто-то посмеялся над ним. Не Герхард... Старый невольный знакомый, всё тот же шипящий отголосок чужого сознания, впившегося в него. А ведь его не было слышно с момента, как он удрал прямо из лап гутраксов в офисах. Видать всплеск адреналина во время бегства сделал своё дело, даже изнуряющая боль от укуса угасла до состояния мягкого пульсирующего отклика. Странное описание, но это действительно было то, что он сейчас чувствовал наряду с лёгким головокружением после рекордно быстрого спуска по лестнице. Не сказать, что он как-то мешал ему. Возможно это просто не в его интересах дать парню погибнуть своими выходками, а может быть и тот гражданский сильно ослабил влияние этого нечто. Ему следовало содрать с себя чёртов латекс при первом же случае. Только бы если не все эти обманчивые мысли, что это не так уж и важно и с этим можно будет разобраться позже, когда на то появится действительная необходимость. *Я это ты. Как ты можешь не узнавать самого себя?* Умолкни, демон. *Демон? Серьёзно? А ты высокого мнения о самом себе. Почему ты просто не примешь это как данность? Почему ты просто не позволишь себе измениться?*        J-1937 поднялся, нащупал своё оружие и прижался к противоположной от ангара стороне, скользя вдоль заворачивающего коридора. Здесь было восхитительно чисто, или так только казалось из-за поразительной пустоты. Визор пока ещё работал. Когти Пантеры к его удаче исполосовали только ударопрочную пластину, которая, по сути своей, не влияет на целостность самого противогаза и в более спокойные времена подлежала бы замене. Разве что теперь ни спокойствия, ни замены ему не видать. *Правильно, убегай от самого себя. Зачем вставать перед лицом правды, если можно пребывать в благом неведении? Отключить мозг. Ты уже так делал, так ведь? Как долго ты будешь отягощать себя? Повторять одно и то же действие раз за разом?*        Боец уже стоял перед непривычно широкими дверями в ангар, внимательно слушая, что происходит внутри. Тварь стала понемногу успокаиваться, но даже так он мог слышать её клокот. До сих пор монстр внутри не подозревал о его присутствии, слишком занятый шумом работающих механизмов. J-1937 и далее хотел бы оставаться незаметным, или даже просто швырнуть внутрь гранату и тут же убежать, понадеявшись на то, чтобы та пакость, которая сейчас летает там в воздухе, достаточно огнеопасна. Но если оно окажется не так, то парень встрянет в ещё более невыгодное положение и тогда уже действительно будет слишком поздно.        Латекс запульсировал в ответ на эти мысли и то, что за ними последует. Только вот на этот раз что-то поменялось. Края пореза на его нагруднике странно сверкала в переливе тревожного света, да и сам бронежилет парня ощущался иначе. Он стал легче, сидел более естественно, точно его вторая кожа. Голос снова начал свою речь, обвиняя J-1937 в слабоумии и трусости, попутно с этим поднимая фрагментированные воспоминания на поверхность. Он всё смеялся и смеялся над ним, продолжая повторять, что они едины, а парень просто дурак и слепец, не способный заметить очевидного и действительно выслушать. Боец в последний раз приказал ему заткнуться и для надёжности отвесил мысленного пинка "себе" под зад, прежде чем вломиться в открытые двери ангара. И то ли время так его подгоняло, то ли мысленный пинок действительно сработал, но J-1937 в пару секунд преодолел расстояние от входа до ближайшего резервуара и схоронился между металлом и стеной.        Рядом над ним скрежетало одно из длинных щупалец, оканчивающееся видоизменённой костью. Правда то был скорее обрубок нежели полноценное оружие. Остальная часть этой вытянутой культи лежала у противоположной от парня стены. Слизь уже давно стекла с костей и обнажённых мышц с сухожилиями, но те не развалились, сохранив свою форму. Раз вдох, два вдох. Парень дышал осторожно, всё ещё не в полне уверенный, герметичен ли его противогаз. Во рту лишь металлический привкус, преследовавший бойца почти с самого момента попадания на этот этаж. Значит, жить можно, но страшно. Даже слишком.        Монстр вроде как не заметил J-1937, продолжая бессмысленно шариться своими щупальцами по гудящим трубам и вибрирующей аппаратуре на обслуживающих площадках. Да и боец сам не слишком много видел. Визор тут был почти что и бесполезным, мерацание аварийных лампочек больно резало глаза. Маркировку резервуаров парень и читать не стал. Ему главное найти способ, как тут всё отправить на воздух, а дальше по ситуации. *Назад к тому, откуда начинал. Ты действительно не способен быть собой? Тебе действительно так нужен кто-то, кто даст тебе задачу, покажет тебе врага, чтобы ты с таким удовольствием и самоотдачей сделал то, что должно было убить тебя в прошлый раз? Давай будем честны, ты не пережил того взрыва. Ты и сам это понимаешь, ведь это невозможно. Но задумывался ли ты? Разумеется, нет. Полагаю, ты просто захотел докончить начатое и уже наверняка похоронить себя. И при этом ты всё ещё противишься мысли о перерождении, когда предоставляется РЕАЛЬНЫЙ шанс начать всё с чистого листа? Это каким болваном надо быть?*        J-1937 приподнялся, всё ещё держа ПП на готове, и выглянул из своего прибежища, пытаясь разглядеть хоть что-то полезное ему и его задумке. Первой мыслью было подняться на антресоль, ближе к тому оборудованию, что буквально тряслось от нагрузки. Там бы он, например, открыл вентели или повредил бы трубы, чтобы вызвать ещё большую утечку. Правда в таком случае ему придётся пробираться чуть ли не вплотную к монстру и лезть по пристенной лестнице, где он всё равно что на ладони. Предпочтительнее уж испытывать свои навыки лазания по трубам и прочему оборудованию, чем это. Но тут взгляд бойца упал на коконы, расположенные в центре ангара.        Отвратительные сферы из раздувшейся слизи, наполненное доверху мутной жидкостью, в которых плавали, словно желток, небольшие шарики. Сразу в голове полезли образы тех дьявольских марионеток с их "глазами". Впрочем, далеко не это привлекло внимание парня. К одному из коконов был буквально припаян разорванный солдат Аргета. Противогаз с него сдернут, как и половина лица, и это не считая других внушительных ран, словно его пытались сожрать, а после передумали. А к трупу уже прицеплен бак огнемёта, наполовину погрузившийся в кокон, сопло свободно лежало в раскрытой ладони усопшего. J-1937 зажёгся идеей...        И тут её отложить, ведь в резервуар, за которым он прятался, внезапно ударило одно из щупалец монстра. Звук был подобен шлепку сырого мяса об металл, только десятикратно громче, за которым, вместе с гулом, последовал не менее режущий слух скрежет и скрип костяных шипов по железу. Боец бросился на землю, спасаясь от смерти, плюхаясь всей грудью в отвратительную жижу из каких-то отходов и слизи. Благо, монстр при всех своих размерах оказался не слишком умел с своими непропорционально длинными конечностями. Тварь яростно заверещала, неуклюже дёргаясь на своих отростках. Какая же она всё таки здоровая! Даже будучи в полуподвешенном состоянии и оторванной от стены, её аморфная туша простиралась от пола до самых верхних платформ. Её щупальца простирались почти на весь ангар, и если и были места, до куда она не могла достать, то только из-за нехватки "твёрдой биомассы". Разумеется, оно не могло бы поддерживать свои раздутые габариты со всеми щупальцами только лишь за счёт слизи. Даже при всех своих невероятных свойствах, веществу был необходим и другой материал, которым послужили тела прежних работников Ламинакса и даже некоторые гутраксианы. Вернее сказать, их кости, сухожилия и вообще всё, что тварь могла использовать для поддержки самой себя.        Боец дал хлесткую очередь от бедра по щупальцу твари, надеясь перебить ей связки. Пули проходили через слизь всё равно что через воду, но даже одной удачного попадания хватило, чтобы перенапряжённые и растянутые до своих пределов мышцы и сухожилия лопнули. С тяжестью конечность шлёпнулась на пол, хоть и не переставала двигаться, только вот теперь уже в его направлении. Спешно поднимаясь, J-1937 рванул к противоположной стороне, совсем не думая о своей задумке, стремясь, в первую очередь, уцелеть. Кровь стучала в висках, сердце бешено колотилось от необходимости действовать как можно быстрее и понимая всей опасности сложившейся обстановки. Но ему пока везло, ибо ангар пока заполняли крайне капризные газы, которым простого выстрела было мало. По туловищу монстра, между тем, медленно перетекали жёлтые мячики, словно следя за каждым его передвижением. Труп учёного в изолирующем костюме страшно изогнулся, наверняка изломав себе к чертям позвоночник, когда тварь снова атаковала. Ещё одно щупальце попыталось достать его, падая со стены сверху и сокращаясь подобно струне. Всё, что попадалось на пути, захватывалось и сжималось в страшной хватке, плюща и разрывая. В процессе монстр напрочь оторвал одну из труб, прилегающих к резервуару рядом с парнем, и газ хлынул наружу. Взвыла тревога, заглушаемая сиренами текущего протокола, пространство вокруг бойца пришло в движение, чтобы тут же со скрипом замереть.        Установленная Аргетом блокировка работала безотказно.        Герхард грязно ругался в ухе J-1937 и, судя по звукам, сам стучал кулаком по обшивке панели. Тварь продолжала клокотать, раздражённая тем, что парень всё ещё жив. Её тело вспучилось, покрывшись десятком, если не больше, уродливых лиц, так старающихся имитировать человека либо гутраксиана. И каждое из них кричало, исторгая из себя ошмётки слизи. Желтые ядрышки в безумии кружились рядом с ними, постоянно сменяя друг друга. Боец даже не осознавал того, что прямо сейчас опустошал попусту магазин ПП, оказавшись на мгновение скованным тем самым животным ужасом, которое сопутствовало монстру в их прежние встречи. Только вот теперь оно не имело той силы, что раньше, и оклемавшийся парень вновь двигался, уклоняясь от неуклюжих атак. Тварь медленно загоняла парня в ловушку, давая ему всё меньше и меньше вариантов, куда бы он мог бежать. В какой-то момент монстр и сам придвинулся вперёд, своим массивным слизистым телом полностью обволакивая крайний резервуар.        J-1937 пытался добраться до коконов почти в самом центре ангара, где застрял гребанный огнемёт. Даже с включённым визором передвигаться здесь задачка оказалась не из лёгких, особенно когда приходилось следить за своим окружением, чтобы ни один из этих отростков не настиг его. Вдруг телом парня словно завледел кто-то посторонний, и он оказался на полу. Прямо перед ним в следующую же секунду, как он рухнул на колени, подкошенный, в пол врезался натуральный хлыст из сухожилий и мышц с острым костяным шипом на конце. Монстр, учтя маневренность парня, адаптировался, сбросив с некоторых своих щупалец большую часть слизи и лишней плоти, оставив лишь необходимый минимум, чтобы увеличить скорость реакции. Провалившаяся попытка невероятно разозлило монстра, но провал быстро обернулся успехом, когда второе щупальце обхватило ногу J-1937, опутав её в свои кольца от стопы до бедра. Боец застонал, когда торчащие кости стали впиваться ему в кожу с зубодробительной силой, монстр, довольно чирикая - невесть каким местом - стал подтягивать парня к себе. Выхватив нож, J-1937 резанул по конечности раз, обрубив плотный пучок мышц, а на второй удар рассёк сухожилия, ослабив хватку.        Чириканье переросло в пронзительный вой, монстр пытался не дать добыче уйти, а боец, перезарядившись, давал отпор. Он стрелял от бедра, по большей части надеясь, что зацепит что-то важное, какое-нибудь скопление мышц, что, временно превратят тварь в овоща. Но вместо этого ему по чистой случайности удалось лопнуть одно из ядрышек твари. Монстр содрогнулся всем своим естевством и участок тела, где было это самое ядро, расплавилось, растекшись по полу в виде простой вонючей лужицы вязкой жижи.        Воспользовавшись открывшимся окном, боец живо развернулся и выплюнул остаток магазина по коконам. Те быстро начали сдуваться, расплескивая повсюду своё отвратительное содержимое, но вместе с тем и освобождая тело огнеметчика. Добравшись до него, у парня было совсем немного времени, чтобы достать гранату, прежде чем монстр снова атаковал. J-1937 вовремя обернулся, чтобы увидеть, как на него падает очередное щупальце, и потому успешно избежал покушения, откатившись в сторону. Трупу огнеметчика окончательно раздавило всё ниже пояса, и тварь, схватившая предполагаемую добычу, стала снова подтягивать её к себе. Момент истины. Сердце забилось с удвоенной силой, неметафорично грозясь вырваться из груди. Но чему быть, тому, так сказать, быть.        Парень кинулся к телу огнемётчика, уже занимая положение, чтобы тут же броситься в бег. Дёрнул чеку, сунул гранату куда-то между телом и баками, и начал бежать как никогда в жизни сразу после характерного звука отлетевшей скобы, срываясь в спринт. Для J-1937 не существовало вообще ничего, кроме заветной двери и расстояния почти в двадцать метров. Адреналин в крови играл на полную, мышцы ног работали за пределами своих возможностей. Парень не чувствовал ни себя, ни боли, ни самих ног. Он врезался в створки дверей, которые даже открыться толком не успели, и пропихнул себя наружу, оставаясь в нескольких метрах от заветной безопасности. Прогремел взрыв. Реальность взорвалась жаром и оглушительным рёвом, боец ощутил толчок, пол ушёл из под его ног и прежде, чем в нём проскочила следующая мысль, стало темно. J-1937 перестал чувствовать или осознавать что-либо. ********        Прелестно, нет, ну просто прелестно! Мало было этим людям кровавого ужаса у кафетерия, отбившего всякое желание поесть у каждого, так теперь они решили разбрестись чуть ли не по всему этажу! И это в преддверии самого тяжёлого из испытаний, выдавшегося на их долю! Поразительно, что гутраксианы до сих пор никого не схватили за пятки, может хотя бы это привело всех в чувства? И ладно ещё эти лоботрясы в халатах да гражданке, убивающие своё время как придётся, но ветераны то куда? "Надо перекурить" - говорят они. "Развеяться" - талдычат другие. Куда, люди, куда? Неужели до вас так и не дошла вся серьёзность ситуации? Почему именно сейчас, когда требуется максимум сплочённости и сосредоточенности?        Джейк бесновал прямо в хабе, вышагивая из стороны в сторону в своём новеньком хазмате. Даже Аббл, этот слаймовый щенок, беспокойно смотрела на него, осторожно выглядывая из-за прилавка. Вела она себя тихо, чувствуя общее настроение вокруг, и её веселых зазывов к своему магазинчику не было слышно, наверное, с самого начала инцидента. Чует гутраксиан беду, нервничает, и Джейк вместе с ней. Но не могло же быть всё настолько плохо и ужасно, верно?        Все раненные и на голову ушибленные, вернее те, кто из них остался, уже стояли на своих ногах и беседовали между собой, сбившись в маленькую кучу перед самим выходом в пещеры. До него даже доносилась часть их не самых остроумных шуток. Это хорошо, даже замечательно. Если есть силы шутить, то найдутся силы и оружие поднять если что вдруг. Вообще всё действительно не так уж и плохо, и Джейк просто-напросто единственный, кто накручивал себе новые проблемы. По обе стороны барьеров присутствовали минимальные ограждения, которые они могли себе позволить. Столы из кафтерия, бочки, коробки, лавки, сваленные в кучу и дарующие иллюзорное чувство защищённости. Люди, хоть и гуляли теперь где попало после уборки, не совсем уж и бездельничали. По одному, по два человека, но они возвращались обратно, принося с собой разные расходники и оружие. Кто-то даже притащил пару аптечек, где бы она их не нашла...        Все готовились к блэкауту. Время до него отсчитывал всякий, кто имел при себе часы. И здесь никто не нуждался в указаниях о том, что делать и кому. Это нравилось Джейку и даже давало чувство уверенности. Не слишком много, чтобы не обманывать самого себя понапрасну, но достаточно. В конце концов, глава службы безопасности прекратил свои бесцельные хождения и решил тоже пройтись прогуляться. Сразу на выходе он встретил мужика в синем халате с жирными пятнами и скрученными в дреды волосами. И лицо ещё у него интересное такое, словно чел где-то раздобыл травы ну и... расслабился. Да так расслабился, что ни одна из забот мира не касалась его. Честно, не хватает ему только колец и каких-нибудь хипстерских очков. А если без шуток, то мужик хороший, толковый, общительный. Джейк ни разу не видел его за спором или в драке, но даже он теперь стаскивал в хаб всё, чем можно побольнее ударить. Себе он оставил монтировку. Молча поздоровались, признав друг друга, и тут же разминулись, каждый озабоченный своими делами.        Сам Джейк неспеша двигался к "офисам", если так можно назвать эти четыре комнатушки, больше предназначенные для допросов. Но это уже лишнее. Проходя мимо воды, он бросил краткий взгляд на другую сторону затопленных помещений через двери, не задерживаясь здесь. Там мелькали цветные фигуры гутраксианов и изредка можно было услышать обрывки неразборчивых слов, всплеск воды, чье-то недовольное рычание, на удивление громкое, раз он отсюда смог его различить. А ведь ещё неделю назад Джейк спал и видел, как подомнёт последние из спорных территорий под тотальный контроль Ламинакса и наконец вытеснит гутраксианов с этого этажа куда-нибудь вниз, где им и место. А сейчас всё снова возвращалось к тому, с чего они начинали. Как бы не старайся склонить чашу весов в свою сторону, а рано или поздно груз на другой перевесит тебя и все твои усилия. И теперь перед Джейком стояла задача не истребить угрозу под корень, а уберечь как можно больше людей от страшной участи. Официально никакого разрыва отношений с Ламинаксом и верхушкой компании не было, однако сам парень той принадлежности к этому научному гиганту более не ощущал.        Его пальцы коснулись того места, где должна находиться нашивка с заглавной буквой L. Теперь там только пустующая ворсинистая патч-панель, зияющая черным квадратом на плечах хазмата. Примеру Джейка последовали и другие, кто уже достаточно давно имел претензии к компании, остальные же аргументировали своё решение оставить нашивки и патчи простой бессмысленностью этого действия. Разумеется, это вызвало некоторые споры и один раз чуть ли не привело к драке, но тех идиотов быстро разняли. Не хватало им ещё и друг друга поубивать, чтобы упростить задачу гутраксам. Джейко дополнительно нервировало отсутствие под рукой часов, чтобы точно отсчитать время до начала блэкаута. Может, осталось уже минут пять, если не меньше, а он тут гуляет с одним лишь шоковым мечом. Оружие то грозное, только вот в темноте да против группы... Слишком много негатива и пессимизма... Ему действительно следовало прогуляться. А что если остальные как раз таки этим и занимаются? Сбрасывают стресс. Освободить голову от мрачных мыслей.        Его внимание привлекла фигура девушки в саду. Красный свитер, распущенные волосы, сидит себе под деревом с телефоном в руках и чему-то улыбается. Кетрин. Лучик света в океане неопределённости и тьмы. Родная сестра и единственная семья, которая у него есть. Ему бесконечно жаль за то, что ей приходится здесь видеть, терпеть и откровенно прожигать свою жизнь, даже если времени и не прошло слишком много. Она же оказалась здесь именно из-за него и его желания держать сестрёнку рядом. Тогда это казалось хорошей идеей. Простая, непыльная работа, интересное место, много развлечений и общительных людей, а главное всегда под опекой брата. Джейк осторожно зашёл в сад, поправляя на себе комбинезон. Тело всё ещё болело после произошедшего, но боль уже не такая, чтобы теперь сидеть на месте. — Хей, Кэт... - тихо произнёс он, стараясь привлечь внимание сестры.        Девушка сильно вздрогнула, подпрыгнув на месте, и выронила телефон на подушки. Устройство спружнило от них и плюхнулось на мягкую землю экраном вверх без повреждений. На нём была фотография Нарушителя, заключённого в объятия с одним из гутраксов, вроде как одна из Плентикс. Донельзя довольное существо даже не смотрела в камеру, прижавшись всем телом к человеку, обхватив его своими лапами чуть ниже груди. Сам Нарушитель выглядел куда более беспокойно, застыв в напряжённой позе с оттянутой как можно дальше назад головой. Если бы не маска, то, он уверен, можно было бы увидеть икону чистейшего недоумения и растерянности. А ведь именно из-за этого кадра и началась череда весьма кровавых и неприятных случайностей. Смешно, что его так взвела эта фотография в тот раз, но не только ведь в виновнике всех событий дело. В первую очередь он перепугался за сестру и только потом думал о поимке злостного "предателя людей и убийцы". Джейк грустно хмыкнул, глядя на экран, как Кетрин поспешно схватила и выключила свой телефон, пряча поглубже в карман. Она испуганно и взволнованно смотрела на него, очевидно ожидая поучительной лекции по этому поводу. Близость блэкаута и их тяжёлое положение нисколько не пугало её, нет, она боялась своего брата и слов, что он может сказать. Джейк помрачнел, сердце словно сжали в груди с осознанием этого. — Слушай... - продолжил он, отводя взгляд в сторону дверей, чтобы не смотреть на неё. - Прости за то, что накричал тогда в саду... — Н-нет, это ты меня прости - вдруг отозвалась она, явно с облегчением. - Я не должна была уходить в сад одной и избегать тебя. Я думала, что ты всё ещё зол на меня, а ещё погибли люди и... и... — Я понимаю, правда. Пойми, я беспокоюсь о тебе, очень. Ты единственное, что есть у меня. — А как же Клара? — Кэт, ты моя младшая сестра. Кроме нас с тобой больше никого нет. Дядя всегда говорил, что нам нужно держаться вместе, помнишь? — Помню, а ты воспринял его слова слишком буквально. - съязвила она, скорчив рожицу и рассмеявшись. — Возможно. - согласился Джейк, присаживаясь рядом с ней под деревом, голос его оставался несколько натянут от боли. От Кэтрин это, конечно же не ускользнуло. Она прекрасно помнила, в каком состоянии был её брат несколько часов назад. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Намного лучше... Просто, нннгх... Всё ещё тяжеловато садиться и вставать. Слышала бы ты Клару. Будь у неё возможность, то сослала бы она меня уже в госпиталь на месяц. — Я согласна с ней. - довольно бодро ответила Кэтрин и с напускной серьёзностью взглянула на своего брата. Стоило ли, говорить, как смешно и очаровательно она выглядела, когда казалась быть серьёзной? — Нет, нет. Это невозможно - отмахивался Джейк. - Я нужен здесь, да и к тому же у меня дел полно. — И каких же? Раздать приказы, прочесать пещеры и коридоры или попытаться выловить всех акул из воды? — Клянусь, я понятия не имею, откуда они берутся! - хотел отшутиться он. — А это и не важно, за своим здоровьем следить надо, вот что! За меня переживаешь, а за собой не смотришь! Разве это не смешно? — Смешно. Кстати... та фотография... — А... Какая фотография? - снова занервничала она, теперь уже не так испуганная, как до этого. — На твоём телефоне... — Не было никакой фотографии! — Да я видел, была — Тебе показалось — Я знаю, что я видел. — Это были просто картинки с кошками! Ты же знаешь, что я люблю кошек! — В особенности зелёных и с розовым цветком на голове? — Это... — Нет, всё хорошо, честно. Теперь это уже не так важно. - Джейк подтянул к себе ноги и положил руки на колени, уставившись в землю. - Совсем нет. — На тебя это не похоже. Я уже была уверена, что ты сейчас припомнишь мне все мои прегрешения и станешь разглагольствовать о том, какие они опасные и как они заслуживают только смерти. — Они действительно опасны. - сказал серьёзно Джейк, сжимая кулаки. - Кэт, я просто хочу тебя защитить. Всегда хотел и буду защищать. Ты не видела, на что они способны и насколько обманчиво милыми могут казаться. Им только дай возможность, и они сразу же ей воспользуются. — Но не все же они такие! - возразила Кэт почти с отчаянием. — Не все. - тихо согласился он и посмотрел ей в глаза. - Но я не стану рисковать тобой или кем-то ещё из-за этого.        Кетрин ничего ему не ответила, тоже подтянув к себе ноги и обняв себя, позволяя тишине повиснуть между ними. Она могла бы ему ответить что-то такое, чтобы уязвить брата в беспричинной ненависти к гутраксианам, даже к тем, кто не представляет абсолютно никакой угрозы. Ей всегда казалось, что чем больше агрессии они проявляют к гутраксианам, тем злее становятся они в ответ. И тем больше росла уверенность в Джейке, что дело нужно доводить до конца, не оставив ни одного в живых. Его трудно было в чем-то обвинить, ведь он всего навсего разделял общее настроение людей, которым приходится проводить здесь всё своё время. Просто так уж получилось, что теперь Джейк встал у руля этого корабля. Можно ли было винить его за страх и ненависть? Он делал всё возможное, чтобы уберечь своих друзей и остальных, начиная понемногу отдаляться от них сам, поглощаемый ответственностью. Ещё неделю назад рядом сидел несколько раздражительный, активный и уверенный в своих убеждениях брат, подбивавший остальных на решительные действия. И потому странно было наблюдать за этой тихой и опечаленной тенью. Джейк изменился слишком резко и внезапно. — Сколько... сколько сейчас времени? - почти шёпотом спросил парень — Что? - переспросила Кетрин — Время хочу посмотреть.        Девушка протянула ему телефон, осторожно заглядывая брату в лицо, словно пытаясь угадать, точно ли он тот, за кого себя выдаёт. — Спасибо - кивнул Джейк и глянул на экран. Всего семь минут. Время, кажется, тянется бесконечно и бежит одновременно. Сложное чувство. Хотелось ухватиться за всё и сразу, кричать от несправедливости и страха и при этом быть как можно дальше отсюда, завернувшись в одеяло, а не вот этот вот всё. Нужно собирать людей и готовиться к самой тяжёлой обороне на его памяти без надежды на эвакуацию или помощь. Джейк тяжело поднялся, упираясь немного рукой в дерево, и отдал телефон обратно сестре. - Иди ка ты пока в хаб - сказал он ей как можно спокойнее, буднично даже. — Уже скоро? - понимающе глянула она не него. — Да. Скоро — Но всё же будет хорошо, да? Как и всегда — Да... Обещаю, всё будет хорошо. Иди, я пока поищу Клару и соберу остальных, кто решил полезть куда не надо.        Кетрин встала и быстро умчалась в сторону хаба. Он мог бы её проводить, чтобы удостовериться, но это было бы излишне. Пока все снуют туда сюда, пребывая в состоянии околобоевой готовности, гутраксианы вряд ли сунут свой нос. Опасно это и не имеет смысла для них, особенно когда блэкаут совсем близко. Собрать бы только остальных...        Где Смит, Герхард и Профессор Скотт со своим ассистентом!? Кого бы он не спросил, а все точно сквозь землю провалились. Герхард то ещё ладно, понятно с ним всё. Его и без этого постоянно дёргают на вызовы разной степени важности и инженеру приходится лазать повсюду как крысе в вентиляции. А остальные трое? Исчезать вот так с этажа далеко не в их стиле. Выбираясь на ресепшен, Джейка на пару секунд охватило чувство нового страха, что к этому исчезновению причастен как-то Ламинакс, но оно уступило место сосредоточению. Он всё ещё глава службы безопасности, независимо от того, отождествляют ли они теперь себя к компании или нет, и на нём лежала ответственность за всех, кто находится на этом этаже. Давать волю своим переживаниям и эмоциям сейчас было просто недопустимым удовольствием.        Поймав и отслав взад по крайней мере троих людей, Джейк наконец нашёл Клару. Она была в одной из комнат допроса, вернее в соседнем помещении, откуда могло вестись за этим наблюдение. Вообще этот коридорчик с множеством дверей люди в шутку называют офисами, вероятно от того, что все негласно согласились держать всю макулатуру здесь. Старые документы или большая их часть, какие-то зарисовки и чьи-то глупые приколы, оставленные на будущее. А ещё здесь любили оставлять всякий мусор, например, банки из-под колы. Словом, место бесполезное, только если ты не решил припрятать здесь своё барахло, закопав под грудой бумаг, только вот зачем? Билетики копить? На что? Оружие хранить? Оставляй в хабе, нечего быть эгоистом. Так что Джейк решительно не понимал, зачем кто-то вообще пользуется этим местом кроме как работы в редких случаях, ровно как и то, что Клара могла здесь забыть такого невероятно важного.        Он как раз раздумывал над тем, как бы обозначить своё присутствие и не напугать случайно свою подругу, но та решила выйти сама, перетаскивая кипу бумаг с места на место. Та сильно удивилась, увидев его здесь из всех мест, и то же самое читалось на лице Джейка. Девушка не дала ему даже начать задавать вопрос, прошмыгнув мимо него и спешным шагом направившись в "комнату охраны". Он последовал за ней с расспросами и прямым требованием объясниться, на что Клара ему невнятно броборматала какую-то неразбериху. Девушка поставила все бумаги на стол рядом с убитым компьютером прямо под таблом, обозначавшим количество людей и гутраксов на этаже. И счёт был далеко не в их пользу... — Клара, да что ты делаешь? - спросил Джейк, опуская свой взгляд с экрана на ворох документов. — Ищу - ответила она, начав пролистывать и откладывать в сторону папку за папкой. — Что именно? — Кое какие документы... — Ну тогда мои поздравления, потому что ты принесла их даже больше, чем тебе надо. — Очень смешно, Джейк, действительно. И давно ты таким шутником стал? — С того самого момента, как ты помогла нам снять с меня тот хазмат. - усмехнулся глава службы безопасности, вспоминая, сколько проблем у них вызвала простая с взгляду задача. — Это когда нам пришлось чистить тебя слой за слоем как цитрусовый фрукт? — А ещё меня шутником называешь! — Шутить - естественная реакция для человека в стрессовой ситуации. Это помогает нам справляться с... — Воу воу воу, Клара. - замахал руками и головой Джейк, отходя чуть назад. - Только лекции нам не хватало! Или это твой очередной способ справиться с "стрессовой ситуацией"? — Возможно - несколько сухо ответила девушка, возвращаясь к своему занятию с документами. Так она пролистывала папку за папкой пока не схватила одну с чёрной обложкой и ничего незначащими для Джейка символами, но по тому, как Клара задержалась на этой папке и как изменился её взгляд он понял, что именно её она и искала. — Что это? — Неважно. Просто очередная страница в моей истории. — Полегче с пафосом. — Джейк! — Всё всё, молчу... Слушай, вообще-то надо идти. Свет вот вот отключат и мне меньше всего хотелось бы, чтобы ты была где-то вне зоны моей видимости и тем паче достигаемости. Остальное может подождать. Гутраксам не нужны твои бумажки. — Зато мне они как раз таки нужны. — Но ценой риска для твоей жизни! — Ты не понимаешь. Я хочу избавиться от этого, раз и навсегда, уничтожить эти проклятые документы и забыть о них и о том, что с ними связано, как о страшном сне. Я не хочу жить с мыслью, что где-то здесь лежит ЭТО! — Да во имя всего святого, что именно ты имеешь в виду!?        Клара повернулась к нему лицом, отчего Джейк опешил и сразу же замолк. Девушка смотрела на него с такой злостью, отчаянием и гложущей виной, что ему становилось не по себе. Её губы были поджаты и мелко дрожали, словно она вот вот сорвётся в плач. Он никогда не видел Клару такой, даже близко нет. Каждый проходил через какой-то этап в жизни, когда ты ощущал себя совершенно разбитым и подавленным, но девушка явно испытывала чувство превосходящее даже это. Джейк понял, что не всё знает о своей подруге, и чем она занималась, и помочь он ей мог не бо́льшим. Она стояла так, прижав черную папку к своей груди и сжимая её так, что смялась даже обложка, но Кларе было всё равно до состояния этого документа, она желала видеть его только в уничтоженом варианте.        Джейк смягчился и подошёл к ней вплотную, мягко забирая у неё злосчастные бумаги из рук. Клара не сразу их отдала, задержав дыхание, словно боялась, что сейчас он откроет их и прочтёт все её тайны. Но вот папка легла обратно на стол, а девушка оказалась заключена в объятия, из которых она уже и не надеялась вырваться. Клара позволила себе всхлипнуть, принимая этот жест близости, но не более. Её голова оказалась возле его шеи, а руки зажаты между их телами. Она не пыталась пошевелиться или сопротивляться, закрывая глаза. Страх и эмоции никуда не исчезли, но они стали простым фоном для тепла и чувства безопасности, подаренного Джейком, полностью оправдывая статус своей должности. Успокоившись достаточно, чтобы вести какой-либо диалог, она отстранилась, мягко оттолкнув от себя своего друга. Он продолжал смотреть на неё с прежним выражением напряжённой обеспокоенности, всё ещё не до конца понимая, что так сильно могло её расстроить.        Она снова взяла в руки папку и открыла её, перевернув первые страницы. Протоколы экспериментов и журналы лабораторных записей о состоянии пациента, вскоре получившего официальный статус актива компании, а вся информация и данные об этом пошли под единой серией документации с индексом "XL-213". Та папка, которую она хранила у себя в шкафчике, хоть и считалась основным документом, не предоставляла всех сведений. У неё же на руках шла версия с припиской b, которая содержала в себе дополнительно и досье самого пациента. 20 лет, средний рост и телосложение, выбран для участия в программе, родственников нет и близких тоже. Идеальный кандидат.        Она пыталась убедить себя в том, что в его участи нет её вины, несмотря на то что именно она работала с этим пациентом больше всех, составляя отчёты и протоколы. Ведь что может быть плохого в том, чтобы создавать защитную экипировку? Это же сплошная польза для всех. А когда до нее дошла истинная цель проекта, она, вместо того чтобы приложить хоть какое-то усилие по его остановке, просто умыла руки и вышла. Обещания для пациента, вскоре после этого ставшего субъектом и получившего свой номер, оказались пустыми. Клара совершенно случайно узнала об этом документе, когда, незадолго до обрыва связи, поддерживала контакт с своим бывшим отделом, чуть ли не по буквам передавая им номера отчётов и личные данные сотрудников, принимавших участие в этом. Они как раз занимались восстановлением потерь после серьёзной аварии с серверами, и часть данных о XL-213 сохранились. Её попросили найти другие документы в архивах на своём этаже, а также сообщили, что субъект жив и даже был замечен в соседних секторах. И с этого момента она стала беспокойна. Теперь же Клара просто хотела убедиться, что эти документы перестанут существовать.        Джейк ожидающе смотрел на неё, и девушка хотела объясниться перед ним, рассказать о том, что так мучало её и лишило всякого спокойствия, когда вдруг послышался оглушительно громкий щелчок отключаемой электроэнергии раньше положенного срока. Загорелись аварийные лампы, взвыли сирены. Это не было плановым отключением электроэнергии... Роботизированный голос из едва живых динамиков отчеканил о начале процедуры "Очищения" и попросил персонал пройти в безопасное место. Осознание произошедшего не успело осесть в её голове вместе с ужасом, который незамедлительно бы последовал за этим, когда Джейк, схватив девушку за запястье потащил её в сторону хаба, крича на ходу. Хаос и паника стала пожирать весь этаж. Очищение... Почему? ******        У гутраксов тоже было неспокойно. После возвращения Кая и Алого Когтя все вернулись к своим относительно привычным делам, заходя, разве только, в бывшые газовые комнаты. Лишь небольшая часть из них сидела или лежала, кемаря уже как битый час. Те выбирали себя места поукромнее или же липли друг к другу за неимением лучших альтернатив. Остальные же были на ногах и сгорали от нетерпения с переизбытком энергии. Они не могли знать, когда именно должны отключить свет, но чувствовали приближение этого события своим нутром. И настроение в них било выше потолка. В конце концов ночь принадлежит им - настоящим хищникам.        Совместными усилиями и по велению Старшего они насильно развинули створки нерабочей двери, в чём им разумеется помог Кай со своей силищей. Внутри тоже горел свет, но куда более тусклый из-за толстого слоя пыли на лампах. В добавок пахло страстью и плесенью, воздух даже чуть влажноват и носил с собой тонкий аромат чего-то, щекотавший нос. Гутраксиан вдохнул всей грудью, попытавшись определить запах, но вместо этого довольно громко чихнул, чем перепугал Призрачного Лиса рядом с собой. Бедолага ушёл в свою невидимость и куда-то потерялся.        Это был широкий коридор, оканчивающийся тупиком с довольно большим электрическим щитком и забытыми инструментами. На полу лежали изоляционные кабели, справа к стене приставлен столик с двумя стульями, а по левую руку, за углом, угадывались очертания перил лестницы. Здесь ещё была и дверь, но таких Кай никогда прежде не видел. Во-первых, она отличалась от других своей простотой. Обычная железная дверь, причем даже не очень толстая с верхним углом выгнутым наружу настолько сильно, что можно было разглядеть черноту за ней. Была ли это кладовка или путь в другие неизведанные места Кайджу говорить не ручался. Однако его любопытство разделяли и другие, столпившись перед проходом. Пантера тоже стоял рядом и удовлетворённо кивнул, похвалив Кая за его помощь в содействии. В отличии от других, Старший был куда менее заинтересован и впечатлён таинственным коридором. — А ты очень даже силён, Кай. — С-спасибо... - несколько смущённо ответил Кайджу. — Я серьёзно, если бы не ты, мы бы провозились с этим намного дольше. — А зачем мы это сделали? — О, ну, не будем же мы в таком количестве нападать на людей, когда погаснет свет? Иногда численное преимущество залог того, что как можно больше число твоих друзей и знакомых уцелеет. Люди давно это поняли и предпочитают держаться группами. Ну и мы не дураки в конце то концов! Наш путь - единство. Да и остальные Старшие решили, что сегодня тот самый момент. Поэтому мы привели кое-кого ещё...        Откуда-то из прохода показался ещё один гутраксиан, бывший то ли одним из Шейдов, то ли Федов. Странно, что Кай не услышал, как тот поднимался до этого, ведь компашка за ним была довольно шумной. Да и сам волк та ещё загвоздка.Из-за уникального патерна своего меха и буквально полного отсутствия какого-либо отличительного и родного аксессуара гутракс смотрелся максимально странно и даже нетипично. Словно не хватало ему чего-то. За собой он вёл ещё гутраксианов разных мастей, но если ведущий в своей манере был сдержанным и скромным, избегая даже зрительного контакта, то остальные вели себя по-животному. Некоторые то и дело останавливались без всякой на то причины, к чему-то принюхиваясь и глазея на стены или потолок, ворчали, шипели и всячески выражали своё недовольство, когда волк подталкивал их в нужном направлении. Гутраксу приходилось проявлять невероятное терпение и выдержку, чтобы удерживать их всех вместе и не провоцировать больше необходимого. Выходить эта толпа, ясное дело, не хотела, крайне негативно реагируя на Кая. Остальные при их виде сразу расступились кто куда, предпочитая смотреть за этим на почтительном расстоянии. Дикие весьма беспокойно смотрели на Кайджу перед ними. Для них только сила определяла статус, и могучая фигура Кая с его не менее массивными размерами сильно нервировало одичавших гутраксов. Лишь трое из них выскочили вперёд, шерсть дыбом, когти выпущены, зубы обнажены, глаза налиты животной яростью.        Не ожидавший таких приветствий Кайджу и слова промолвить не смог от удивления и растерянности. Гутраксиан сильно смутился и сделал несколько шагов назад, надеясь тем самым показать мирные намерения и нежелание драться. То, что должно было стать жестом примирения обернулось в агрессию. Восприняв его действия как проявление слабости и страха, наиболее крупный и агрессивный из них кинулся на Кайджу, стремясь утвердить свой статус в стае за счёт Кая. Кажется, это была Пантера, как и Алый Коготь, но глаза гутракса полностью залиты красным. С рёвом и пеной у пасти он хотел в один прыжок настигнуть его, и Кайджу не мог ничего с этим поделать. Как бы не претила ему мысль поднимать руку на собрата, даже в таком состоянии, но выбора у него не оставалось. Кай чуть присел, готовый словить Пантеру в полёте, когда в дело вмешался Алгот.        Старший в одно мгновение оказался рядом с расверипевшим собратом и сильным ударом в бок сбил того с изначального курса. Гутракс, ощетинившись на него всем своим рядом жёлтых клыков, отскочил от боли и врезался в стену, но Алый Коготь не отставал, схватив его за горло и швырнув назад в проход. Остальные дикие урока не усвоили, продолжая пытаться показать себя со стороны силы, хоть и прыти в них сильно поубавилось. Алгот повернулся к ним, одарив самым убийственным взглядом, на который только мог быть способен. Этой демонстрации на сей раз хватило, и теперь уже все дикие, скуля и поджав хвосты, попятились лишь для того, чтобы быть вытолкнутым обратно. Кай стоял чуть позади Старшего, рассматривая этих, откровенно говоря, животных, и испытывал к ним одновременно жалость и лёгкий страх, что подобное может коснуться и его.        Дикие. Некоторые гутраксианы со временем способны впадать в состояние, всегда начинающееся с уныния или депрессии. Они теряют всякий смысл к существованию, потеряв всё и всех, с кем когда-то могли общаться и, слишком погружённые в свои чувства, сходят постепенно с ума, деградируя до уровня животных инстинктов. На самом деле причины могли быть разными. Кого-то поглащало отчаяние и бесконечный страх, другие преисполнились ненавистью к людям и жаждой мстить и убивать, а кто-то оставался одинок слишком долгое время. Они попросту теряли самих себя. Да, дикие всё ещё воспринимали гутраксианов как своих и не нападали в большинстве случаев, но случались и казусы подобные этому. Их боялись, иногда веря, что их недуг заразен и может передаваться другим. Но правда в том, что просто часть их природы. От неё нельзя отказаться или уйти, оно живёт в каждом из них. Просто диких и гутраксов отделяет всего один поворотный момент, ведущий к упадку. И именно это действительно пугало. Особенно когда следующим таким диким мог стать кто-то из твоих друзей.        Алгот, тем временем, совместно с тем волком восстановил порядок, фактически запугав их до состояния послушания, после чего вернулся к Каю, положив лапу ему на плечо. Видя конфликт в его глазах, Пантера осторожно пустил когти, лёгкой болью возвращая Кайджу в реальность и отвлекая от дурных мыслей. — Совет на будущее. - Старший указал на диких, которые теперь осматривали новую территорию. Остальные сторонились их как прокажённых. - Если на тебя рычат, шипят или как ещё проявляют агрессию, стой смирно и смотри им прямо в глаза. Ты Кайджу, ты большой и сильный, вот они тебя опасаются инстинктивно. Пользуйся этим. Для них ты конкурент и угроза в одном лице. Не бойся проявлять свою силу, когда требуется, покажи им, кто здесь главный, и всё обойдётся. Хотя обычно хватает и небольшой провокации, чтобы заставить их убежать. Но да ничего, первый раз поди? — Не совсем... - вполголоса ответил ему Кай и покосился на того Пантеру, что минуту назад хотел на него напасть. Гутракс не сводил с Кайджу глаз, но теперь сидел в углу рядом с коробками. - Ты хочешь использовать их в налёте? — Да - признался Алгот, но как-то не слишком уверенно. - Понимаю, это звучит и выглядит не очень хорошо но ты пойми, мы оказываем им услугу. — Услугу? — Верно, услугу. Они уже потеряли себя, их не спасти. Эти несчастные влекут крайне жалкое существование, иногда сбиваясь стаи. Здесь не на что охотиться и их сообщества обречены без сторонней помощи. Мне тоже нелегко смотреть на них и тем более делать это. Но хотя бы так я пытаюсь дать им что-то, что они однажды потеряли. Смысл, цель. Возможно я просто тешу себя мыслью, что таким образом ненадолго возвращаю их прежних себя. Они стали такими именно из-за людей. Так почему бы не дать им возможность отомстить? — Ты предлагаешь пожертвовать нашими сородичами... — К сожалению, Кай, к сожалению... Но, думаешь, они хотели бы иметь такую жизнь? Рассудок и сознание самое ценное, что у нас есть. Наше внутреннее я. — Нет, они бы не хотели жить так... — Видишь? - Алгот отпустил Кайджу, испытывая не менее сложные эмоции. Сопровождавший диких никуда не делся, вместо этого он поспешил присоединиться к другим, чтобы поделиться новостями и расспросить о том, что происходило здесь. Пока все сгорали в нетерпении перед блэкаутом, Алый Коготь с скорбью смотрел на всех гутраксов, пока в его голове раз за разом прокручивалось одно. Очищение. Очищение. — Вижу. - устало вздохнул Кай и снова посмотрел на диких, которые, кажется, стали привыкать к новой обстановке.        Состояние Старшего его несколько смутило. Кайджу всё ещё помнил их небольшой разговор в стеклянном переходе в сад и ту тревогу, с которой Алгот говорил ему о неком Очищении. Тогда Кай ещё подумал над тем, какой страшной силой может быть это самое Очищение, раз даже сам Алый Коготь боится его. Так или иначе, им двоим следовало побыть наедине со своими мыслями, и оба это поняли без слов. Обменявшись взглядами, они разошлись. Алгот ушёл в сторону Прохода чтобы убедиться в чем-то, но вскоре вернулся с напускной самоуверенностью, а Кай вернулся к Отто. Протоген за всё это время никуда не сдвинулся, уткнувшись погасшим визором в свои собственные колени и обняв себя. Кайджу переживал как бы дикие не проявили к Отто слишком много интереса, даже если это маловероятно. Его друг и сейчас сильно переживает из-за своего повреждения, и контакт с дикими определённо не являлось лекарством       от этого расстройства. Мия, Лара, Роза и тот Мочи спрятались куда-то в дальний угол этой части затопленных помещений и Кай не мог их видеть или слышать. Появление Старшего вместе с "подкреплением", должно быть, напугало их, в особенности Мию. Кайджу сидел рядом с Отто с своей лапищей вокруг его плеча, поглаживая. Всё будет хорошо, не так ли?        Но точно в ответ на его мысли вдруг раздался громкий щелчок, заставший Кая сильно вздрогнуть, а затем мир погрузился в тревожный свет аварийных ламп. На этот звук среагировали абсолютно все кроме Алгота. Пантера сел на одну из коробок, смотря в потолок, пока всех остальных одолевала буря сметения и непонимания. Да и сам Кайджу не знал, что происходит. Человеческий голос из динамиков начал объявление. И вот оно это слово. Очищение. Так оно выглядит? Что сейчас произойдёт? — Что происходит? - подал голос Отто. Его визор покрылся на мгновение рябью. - П-почему так ш-ш-шумно? — Я не знаю. Я впервые это вижу. — Под-д-дожди, это... Ох, н-нет... — Отто? Ты знаешь, что это такое? — Мы вс-се умрём... Я п-помню. Л-люди так делают когда... - голос Отто затух и исказился до неузнаваемости, снизойдя до мешанины звуков из-за эмоций, пока его визор точно сошёл с ума, меняя эмоции, преимущественно, отрицательные, плачущие.        Кай хотел дойти до Мии, чтобы предупредить её, но что они могли сделать? Он с последней надеждой посмотрел на Алгота, который всё также с самозабвением смотрел в потолок. Он выглядел таким спокойным... Остальные оставались в блаженном неведении касательно ситуации, и просто разевали рты, обмениваясь друг с другом фразами. Время тоже потеряло всякий смысл. Кай ощущал себя словно во сне и не знал, сколько он так уже просидел. Это не блэкаут. А вдруг люди придумали задумали что-то неладное? Стоило ли им сейчас атаковать? Краем глаза Кайджу заметил что-то зелёное и уже подумал на Лару, но, обернувшись, увидел лишь крайне растерянного Шорка, который просто смотрел на мерцающую лампу и держал в руках слаймого щенка.        Теперь уже отчаяние захлестывало и Кая. Он вспомнил о человеке, который сейчас где-то внизу, встречающий это самое Очищение совершенно один, и растроился ещё сильнее, что не сможет увидеть его. Старший опустил голову и закрыл глаза в смирении. Он всё знал! Алгот прекрасно понимал, что будет, но всё равно пришёл сюда и остался с ними в их последние минуты жизни. Только это знание и грело ему душу. Алый Коготь действительно был за своих братьев и сестёр гутраксианов горой, готовый разделить с ними даже смерть...        Кайджу поднялся, чтобы найти Мию. Утешить её, если нужно, попрощаться. Поговорить о несбывшихся мечтах и просто каких-нибудь глупостях. Но вдруг что-то затрепетало в вентиляции, загудело, завыло, приближаясь всё ближе, превращаясь в нарастающий гул. Под ногами едва завибрировал пол, что заметил и Алгот. Затем последовал совсем лёгкий толчок, словно что-то упало где-то в далеке, а из вентиляции вырвался донёсся приглушённое грохотание, тут же такнувшееся, словно закрыли дверь, и в следующую секунду всё погасло. Смолк человеческий голос из динамиков, потухли мерцающие лампы. Тишина в этот момент казалась оглушительной. Кай подумал, что умер, но сначала один, а потом и второй ещё более сконфуженный голос разрезал тишину. Кайджу понял, что держал глаза закрытыми.        Действительно, свет погас, как и должно быть во время блэкаута. Территорию затопленных помещений теперь освещали только сами гутраксы, вернее те из них, чьи узоры на теле светились мягкими тонами. Алгот вскочил с места, делая несколько широких шагов вперёд, точно не веря в происходящее. — Это наш шанс! - вдруг закричал Лемоншорк, поднимаясь из воды. - Вперёд!        Теперь уже прокатилась волна одобрений. Настрой снова переменился. Дикие взбудоражено зыркали по сторонам. Алый Коготь, вернув самообладание и искру в глазах, поднял руку вверх и повторил команду. Терять сейчас инициативу он не мог, и единственным правильным решением было действие. Большая часть гутраксов начали налёт на теперь уже беззащитный хаб людей...