Risky Business

Люмин слышала, как колотится ее сердце, когда она вбежала в двери больницы общего профиля Ли Юэ и направилась прямо к регистратору. Она даже не дала перевести дух, напугав медсестру за стойкой. — Мисс Виатрикс. Я здесь ради своего ребенка, Эйвери Виатрикс. Ее приняли сюда из школы не так давно. Барбара, как было написано на ее бейджике, запаниковала рядом с Люмин. Она лихорадочно печатала детали на своем мониторе, все время пытаясь исправить написание. Это спровоцировало бы перфекционистскую натуру Люмин, если бы ее дочь не находилась где-то в этом здании, возможно, борясь за свою жизнь. — Э-э… ​​здесь написано, что ее перевели в комнату 305. Это в западном корпусе. Люмин быстро поблагодарила медсестру и побежала туда, где, как она предполагала, находится западное здание. Честно говоря, она не могла даже ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы отличить восток от запада. Когда она подошла к двери, на которой было написано имя ее ребенка, ноги просто перестали функционировать. Она хотела увидеть свою дочь, но в то же время она, возможно, не была готова к тому, что ее сердце разобьется при виде ее маленькой Эйвери на больничной койке, больной и одинокой. Люмин попыталась сдержать слезы, скатывавшиеся в уголках ее глаз, но ее склонность к чрезмерному размышлению снова вспыхнула. Она не могла сдержать безмолвных слез, когда ее мысли отвлеклись от худшего, что могло случиться, чтобы ее дочь оказалась здесь. С тяжелым сердцем она набралась смелости, чтобы открыть дверь. Серые стены приветствовали ее, как только она вошла в комнату. Это было все, что можно ожидать от больничной палаты. Маленький холодильник, уборная в углу, небольшой диван, подходящий для двух посетителей и кровать с тумбочкой сбоку. Рука подлетела ко рту Люмин, когда она перевела взгляд на фигуру, спокойно спящую на кровати. Эйвери выглядела бледной под солнечным светом, заливающим комнату. Как будто она смотрела на совсем другую Эйвери, а не на ту, которую отправила сегодня утром в школу. Ее сердце сжалось, и рыдания начали сотрясать ее тело, чем дольше она смотрела всего в нескольких футах от своей дочери. В этот момент в комнату вошла Мона. Она сразу же увидела крушение поезда, который был ее лучшей подругой, и, не колеблясь, обняла ее, потянув за собой, чтобы сесть на диван. — Все в порядке. Медсестра, с которой я разговаривала по дороге, сказала, что сейчас она в стабильном состоянии, — прошептала брюнетка на ухо подруге, избегая взгляда в глаза крестнице. Люмин нужно было плечо, на которое можно было бы опереться. Мона знала, что она не может предложить свое, если она сама в конечном итоге тоже будет плакать. Прошли минуты, пока подруги цеплялись друг за друга, их дыхание заглушалось звуками холтеровского монитора. Ни у кого не осталось сил уверить другого, что у Эйвери нет ничего серьезного, потому что это может сказать только доктор. И как по команде, женщина с короткой стрижкой вошла туда с блокнотом в руке. Она была одета в шелковую синюю рубашку на пуговицах и черные брюки под лабораторным халатом. — Доброе утро, миссис Виатрикс и… — Мисс. Мисс Виатрикс. Это моя лучшая подруга, Мона, — поправила Люмин, ее голос все еще был хриплым после слез. Она вытерла глаза и подошла к доктору, чтобы предложить свою руку. Женщина быстро пожала ее и представилась: — Е Лань. Я буду врачом вашей дочери до конца ее пребывания здесь. В горле Люмина образовался ком. Это заявление не предвещало ничего хорошего ни ей, ни ее дочери. Указание фразы «до конца ее пребывания» заставило ее глаза снова заслезиться. Длительное пребывание означало, что у Эйвери не просто простуда. Это вполне могло сказать ей, что ее дочь больна. Е Лань заметила, что женщина перед ней расстроена, и помогла матери снова сесть. Она дала блондинке несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем перейти к делу. — Уверена, вам интересно, что произошло. В настоящее время мы проводим анализ крови, но из моего первоначального разговора с ее учителем и подробностей, которые она мне сообщила, я подозреваю, что ваша дочь страдает метаболическим заболеванием печени, хотя нам еще предстоит утвердить этот диагноз, когда у нас будут все необходимые данные, и мы можем спросить ее лично о любых симптомах для дальнейшего подтверждения. Получение результатов займет около суток. Ее учитель сказал, что она просто потеряла сознание посреди игровой площадки во время перемены. Я предполагаю, что это от усталости. Когда она проснется, все будет зависеть от силы ее тела. Люмин могла только кивать и всхлипывать, пока слушала. У дочери может быть печеночная недостаточность. Одной этой мысли было достаточно, чтобы разбить ее сердце на миллион кусочков. У ее ангела, который всегда улыбался и смеялся, возможно, печеночная недостаточность, и она ничем не могла помочь ей. Если бы только она могла избавить дочь от страданий, она бы сделала это в мгновение ока. — На данный момент единственное, что мы можем сделать, это ждать. Я буду здесь до вечера, так что позвоните мне, когда она проснется. Люмин рассеянно кивнула. Она даже не проводила врача. Она просто продолжала смотреть на свою дочь, вероятно, надеясь, что, если она будет смотреть достаточно пристально, она чудесным образом поправится. — Люми? Хочешь, я позвоню Итэру? Она снова кивнула. Она никогда не позволяла себе чувствовать боль… до Эйвери. В тот момент, когда она увидела пучок светлых волос и глубокие голубые глаза своего ребенка, она поняла, что не будет жить ни для чего другого, кроме как видеть, как ее ребенок растет счастливым и довольным. Эйвери стала ее якорем. И теперь судьбе пришлось все разрушить, пытаясь забрать то единственное, что когда-либо заставляло ее чувствовать себя живой… единственное, что заставляло ее с нетерпением ждать утра. — Почему это должна быть она? Почему это должна быть моя Эйвери? — спросила она больше себе, чем у Моны, а слезы продолжали течь по ее лицу. Брюнетка держала руку на плече Люмин, чтобы притянуть ее к себе, пока та целовала волосы девочки. — Все происходит по какой-то причине, Люми. Мы можем не знать, что это такое, но я уверена, что что-то ждет вас и Эйвери в конце всего этого. И это то, что исходит от гениального астролога. Это вызвало нерешительный смешок у блондинки. Она отстранилась и повернулась, чтобы посмотреть на свою лучшую подругу, но как раз в тот момент, когда она собиралась открыть рот, из кармана ее штанов зазвенел колокольчик уведомлений. Она взглянула на часы, которые, как теперь заметила, висели на противоположной стене. Они говорили, что уже 11 утра. Накануне вечером она поставила напоминание о встрече после обеда. — Твоя встреча, — пробормотала Мона, заметив, что дилемма начинает проявляться на лице Люмин. — Моя встреча, — подтвердила она. — Ты знаешь, у меня сейчас гибкий график работы. Я могла бы остаться здесь, пока ты идешь на собрание. Я знаю тебя, Люми. Ты можешь не озвучить это полностью, но ты уже думаешь о больничных счетах, не так ли? Люмине закусила губу и стыдливо кивнула. Она только час назад сказала Моне, что в последнее время у нее финансовые проблемы. Было бы вопиющей ложью сказать, что ее не беспокоят расходы на лечение Эйвери. Конечно, она бы столкнулась лицом к лицу с этими больничными счетами, если бы это означало, что ее ребенок снова будет здоровым и сияющим. Это, однако, означало бы, что она не могла рисковать и отказываться от рабочего проекта и его солидного бонуса — проекта, который должен быть официально передан ее команде через несколько часов. Неявка автоматически означает неучастие. Это стало ясно из их ситуации несколько недель назад, когда предложение от известной компании было расширено в партнерстве с предлагаемым проектом развития недвижимости недалеко от долины Тяньцю. — Я не могу пропустить встречу, — шепотом сказала Люмин, словно сказав это вслух, Эйвери могла услышать тот факт, что ее матери пришлось выбрать несколько часов работы вместо того, чтобы быть с ней. — Я понимаю, Люми. Ты знаешь, что знаю, — ответила Мона, схватив руки Люмин и прижав их к своему сердцу. — Вот почему я звоню Итэру. Вы знаете, он закроется в одно мгновение, как только услышит, что его племянница в больнице. Кроме того, не похоже, что тебя не будет несколько месяцев. Люмин снова захотелось плакать. Что-то в том, что она увидела свою дочь слабой и без сознания на больничной койке, настолько взволновало ее, что даже она позволила себе казаться такой уязвимой перед другим человеком. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз плакала перед Моной вот так. — Помнишь, что я сказала в тот день, когда мы узнали, что ты беременна? — Готова поспорить, я была бы лучшей матерью. Мона усмехнулась и ущипнула Люмин за щеки. — А ты уже есть. А теперь иди и исправь себя. Мы бы не хотели, чтобы ты выглядела как зомби на протяжении всей встречи. Кто знает, представитель другой компании может оказаться крутым бизнесменом в смокинге с роскошными волосами и часами «Ролекс», чтобы похвастаться. Люмин, наконец, позволила себе рассмеяться, хотя веселья в ней все еще не было. — Даже если это в конечном итоге окажется правдой, я сомневаюсь, что кто-то бросит взгляд на тридцатилетнюю мать-одиночку с мешками под глазами, несходящими на протяжении нескольких дней, опухшими глазами и косметикой из аптеки. Мона пожала плечами. — Ты никогда не узнаешь. Люмин в последний раз посмотрела на себя в зеркало в ванной и пришла к выводу, что да, она по-прежнему выглядит так, будто ее только что переехал поезд по дороге в здание компании. Ее волосы были вьющимися и торчали во все стороны, и даже лак для волос не мог этого исправить. Макияж выглядел тускло, но у Люмин не хватило бы сил даже на то, чтобы выглядеть прилично, зная, что она могла бы быть со своей дочерью, а не на работе, чтобы угодить некоторым желающим инвесторам. — Знаешь что? К черту все это, — сказала она себе, прежде чем выскочить за дверь и отправиться в конференц-зал. До согласованного времени встречи оставалось добрых двадцать минут, но она решила, что никогда не помешает быть пунктуальной, когда дело доходит до деловых переговоров, даже несмотря на то, что все время ее команда появляется только за пять минут до начала каждой встречи. Люмин была слишком занята бормотанием себе под нос о том, что у нее есть дела поважнее, чтобы заметить мужчину, уже сидевшего в углу стола, с веселым выражением лица. — Я уверен, что эта встреча не займет много времени. От неожиданного голоса у нее вырвался вздох, и она смущенно споткнулась о ноги, сильно ударившись задом о землю. Мужчина автоматически бросился, чтобы помочь ей подняться. — Спасибо. — Все для прекрасной дамы. Она фыркнула, и это не ускользнуло от внимания мужчины, потому что он усмехнулся и протянул руку. — Кэйа, кстати. Кэйа Альберих. — Люмине Виатрикс, — ответила она, пожимая руку. Кэйа любезно предложил ей сесть, и они завели разговор. Парень был прирожденным обаятелем, так что ему было нетрудно найти о чем поговорить, пока они ждали прибытия остальных. Она узнала, что он был одним из представителей «Fatui Inc», которые будут присутствовать сегодня. Его компаньону довольно сильно пришлось опоздать, задержавшись за ланчем на другой сделке, которую им нужно было закрыть. Было добрых пять минут до 13:00, когда остальные участники встречи хлынули внутрь. Ее ближайший коллега, Ёимия, села рядом с ней, а Кэйа перешел на другую сторону, напротив Ёимии. — Г-н Альберих, приятно снова вас видеть, — их начальник, госпожа Мико, приветствовала синеволосого мужчину своей фирменной улыбкой. — М-с Яэ Мико. Приятно быть здесь. Если вы не возражаете, я должен попросить еще несколько минут ожидания. Мой спутник немного опаздывает. Он с Чжун Ли. Их начальник рассмеялся над этим. — Разумно. Этот старик смог заболтать даже мои уши. Люмин с тревогой барабанила пальцами по подлокотнику кресла, пока они продолжали догонять друг друга. Каждая секунда в этой комнате означала еще одну секунду вдали от Эйвери. Кем этот человек себя считает? Заставить их ждать его, как будто он королевская особа. Ее мысли и все разговоры были внезапно прерваны открывающейся дверью, и вошел явно привлекательный мужчина в сером отутюженном костюме с взлохмаченными рыжими волосами и… о боже… черно-золотыми часами «Ролекс». Какого черта, Мона?!