Risky Business

Аякс естественно смотрелся в роли отца. Это была единственная мысль, крутившаяся в голове Люмин, пока она продолжала наблюдать за ним со своего места на диване. Прошло уже несколько минут с тех пор, как дыхание Эйвери выровнялось, но он все еще продолжал гладить волосы их дочери, как будто полностью уверенный, что она проснется без него рядом. Эта его домашняя сторона была таким контрастом с личностью, которую он принимает на рабочем месте. Настолько, что может случиться так, что нежный Аякс, свидетелем которого она была, все это время был настоящим Аяксом, подавленным ответственностью, которую он нес на своих плечах. — Держи этот взгляд дольше, и я смогу подумать, что ты влюбляешься в меня. — Еще чего. Он рассмеялся и встал с кровати. К счастью для нее, в нем наконец хватило порядочности, чтобы надеть рубашку и спортивные штаны, которые он все это время прятал в сумке. — Не хочешь сходить в парк в квартале отсюда? — неожиданно предложил он. — Ты шутишь? Он пожал плечами и направился к двери. — Уже почти полночь, Аякс. Будет неправильно оставлять Эйвери здесь одну. — Мы не будем там долго. Люмин взглянула на спящую Эйвери. Ее маленькая девочка была не из тех, кто легко просыпается. С тех пор, когда она была совсем ребенком, она никогда не доставляла Люмин особых проблем по ночам. Она знала, что все же не должна рисковать, оставляя ее без присмотра, но она также не хочет упускать возможность поговорить с Аяксом, не беспокоясь о том, что их дочь подслушает. Возможно, она уже пошла дальше и приняла последствия их прошлого, но это не значит, что ей не было любопытно, как именно все не сбылось с обещанием, которое он дал. Она вспомнила, как говорила Итеру, что пыталась открыться Аяксу. В то время, может, и не вышло, но она считала, что никогда не поздно начать сейчас. Если ему нужно увидеть некоторые из ее эмоций, чтобы сделать то же самое, пусть будет так. — Двадцать минут, — сказала она, — не больше. Люмин вздрогнула от прохладного воздуха, что ласкал ее кожу, как только они вышли из больницы. На ней был только тонкий кардиган поверх пижамы. Это едва ли могло согреть ее. Она должна была подумать о такой проблеме, прежде чем согласиться на предложение Аякса. — Холодно? — спросил он, увидев, как она потирает ладони в третий раз. — В отличие от вас, снежнянцев, я не очень устойчива к морозам. — Давай. Он протянул к ней руку, и когда она не попыталась взять ее, он оказал ей честь, сделав это, притягивая ее ближе к себе в процессе. Она была на грани протеста, но остановилась, когда он схватил ее за другую руку и начал дуть им них теплым воздухом. Ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец на щеках. — Тебе действительно стоило одеться теплее, — сказал он через некоторое время, пытаясь согреть ее этим легким движением. Она убрала руки и посмотрела прямо перед собой, надеясь, что он не догадается, что причиной покраснения на ее щеках был уже не холод. — Давай просто пойдем дальше. Ты зря тратишь двадцать минут. Когда они добрались до детской площадки, она была неудивительно пуста. В окрестностях не видно даже людей, вышедших пропустить несколько стаканов в близлежащих закусочных. Для Люмин уединение это было плюсом. — Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз проводила время на детской площадке, — призналась она, направляясь к ближайшим качелям. — Эйвери не любит ходить в такие места? Оба сели на качели. Люмин не могла не заметить, что их позиции лучше подчеркивали длину ног Аякса. Его ноги были вытянуты перед собой, чтобы приспособиться к его росту, в то время как ее ноги едва касались земли. Жаль, что Эйвери, скорее всего, окажется такой же невысокой, как она. — Да, — ответила она, слегка покачиваясь, — у меня просто нет времени ее брать из-за работы. В основном она просит Итера сопровождать ее. — Думаю, это еще одна вещь, которую я должен добавить в свой список любимых. Смех сорвался с ее губ, когда она начала рисовать круги на песке ногой, думая о том, что нет смысла тратить время на пустую болтовню. Она пришла сюда с определенной целью, и она хотела, чтобы она была выполнена. — Итак, твой папа прошел обследование, — начала она, надеясь, что он не будет возражать против внезапной смены темы. Когда он усмехнулся, она знала, что он попался на приманку. — Наверное, это было для шоу. Она хмыкнула на такое заявление по отношению к отцу. Она знала по опыту, что не стоит судить его сразу. Единственная проблема заключалась в том, что нужно было направить их разговор так, чтобы он не задумываясь рассказал ей причину своего отвращения. Она сардонически рассмеялась над тем, как манипулятивно она звучала в голове. — Я все еще думаю, что он хочет загладить свою вину перед тобой, но я не могу точно сказать, насколько правдоподобна такая возможность. Ты с ним жил, тебе лучше знать. — Подумать только. Мы так мало знаем друг о друге, — ответил он. Она чуть ли не вздрогнула от того, что ей даже не пришлось сильно стараться, чтобы он начал предлагать им поговорить о жизни до встречи друг с другом. — Хочешь услышать мою слезливую историю, Люми? Она старалась не мотать головой. Вместо этого она еще раз хмыкнула, чтобы изобразить беззаботность. Подобно хищнику, пытающемуся поймать добычу, она не хотела спугнуть его, хотя, когда она посмотрела на него краем глаза, он уже выглядел вполне довольным идеей рассказать ей все. Ей пришлось изобразить кашель и пристально посмотреть на куст перед ними, чтобы отвлечься от того, чтобы не пялиться на его очаровательное лицо: — Тебе не обязательно, если тебе это не нравится, но… Она резко остановилась. Она действительно не хочет пройти через то же самое, что и в тот раз в комнате для совещаний, когда она почувствовала его отдаление. Они оба одновременно повернулись, чтобы посмотреть друг на друга. Легкий шок заставил Люмин непреднамеренно выпалить свою мысль: — Было бы неплохо узнать тебя поближе. Он усмехнулся. Она не упустила легкого смущения в тоне его голоса, когда он спросил: — Потому что я отец Эйвери? Она удивленно посмотрела на него во второй раз, прежде чем яростно замотать головой: — Нет! Это просто… К тому времени его глаза уже были прикованы к ней. Ей пришлось снова отвести взгляд, прежде чем продолжить, — ее лицо, несомненно, покраснело на несколько оттенков: — Потому что ты Аякс. Я хочу узнать больше об Аяксе. Ее руки потянулись, чтобы закрыть лицо, когда он рассмеялся над ее смущением. Было удивительно, как он мог все время вытягивать такие дрянные реплики с невозмутимым лицом, пока она краснеет на сотню оттенков румянца сильнее после того, как отпустила только одно безвкусное заявление. — Спрашивай, — сказал он, утомившись от своего веселья. Она подняла подбородок и посмотрела на него, только чтобы снова покраснеть, увидев, что он не перестает смотреть на нее. Ей пришлось сглотнуть комок в горле, прежде чем выпалить вопрос, который уже некоторое время оставался у нее в голове. — Когда я проснулась на рассвете в тот день восемь лет назад, комната была надежно заперта, а рядом со мной лежала записка. Ты помнишь это? Он кивнул: — Я сказал тебе подождать меня. Они оба сжали губы при воспоминании о таких бесполезных словах. Он никогда не возвращался, а она никогда не ждала. Взамен их дочь должна была бороться с последствиями. Заметив внезапную перемену в их настроении, она попыталась быстро перевести разговор в более беззаботное русло, решив пошутить над ситуацией: — Не могу поверить, что ты сказал мне ждать тебя, когда итоге пропал без вести. На восемь лет. Она могла сказать, что он чувствовал то же самое и не хотел портить момент, потому что просто насмехался над комментарием. — Как будто ты ждала меня, — сказал он. — Верно. Между ними прошло мгновение, и Люмин изо всех сил старалась не рассмеяться, но когда Аякс начал посмеиваться про себя, она не смогла устоять перед желанием присоединиться к нему. Они оба были жалкими неудачниками, которые не могли сделать даже одну вещь правильно в своей жизни. Люмин не хотелось, чтобы их разговор заканчивался на этом, но каждая тема, которую она подготовила, казалось, улетела из ее головы. Оставалась только мысль, что ей нравилось то, что происходило между ними в этот момент. Ей нравилось, что никто, кроме него, не заставлял ее чувствовать себя незащищенной, но в то же время в безопасности. Если ее воспоминания были верны, она чувствовала то же самое, когда они давали былое обещание. И поскольку это был он, это не выглядело нервирующим. — Ты задумывалась о том, чтобы не оставлять ребенка? — вдруг спросил он, прервав ее размышления. — Был ли во время беременности период, когда ты сомневалась в своей способности вырастить ребенка самостоятельно? Воспоминание о том времени, когда она узнала, что беременна, промелькнуло перед ее глазами. Она вспомнила, как тогда была напугана — как дезориентирована, — потому что нечто, выходящее за рамки ее планов, потрясло ее тщательно продуманный мир. — Я обдумала это. В первый же день, тогда, когда я узнала, что беременна, я сказала себе, что не могу этого сделать. Мои воспоминания о матери и о том, как она заботилась о нас, были настолько смутными, что я боялась, что не смогу окутать ребенка такой же любовью и вниманием. В то время, когда я только закончила школу, у меня было так много дел впереди, что мысль о том, чтобы стать матерью-одиночкой, казалась кошмаром. Я помню, как плакала из-за этого перед Моной, но потом поняла, что то, что произошло, было на мне. Ребенок не имел к этому никакого отношения. Маленькие круги, которые она рисовала на песке, становились все больше и больше, пока она пыталась отвлечься от нытья в своем мозгу, говорящего ей заткнуться — не открываться дальше, — но более рациональная часть ее знала, что это должно быть сделано, чтобы показать ему, что она готова поделиться даже своими самыми сокровенными секретами в обмен на его. Справедливая сделка. — Это такой смелый поступок с твоей стороны, — сказал он, вытянув ноги немного ближе к ней, чтобы нарисовать маленькие цветочные лепестки на кругах, которые она сделала. — Решение вырастить ребенка самостоятельно — нелегкий подвиг. Она улыбнулась: — Я не собираюсь лгать. Это было тяжело, особенно когда мне приходилось совмещать роль матери с работой, но вид улыбки Эйвери в конце утомительного дня поддерживал меня. — Звучит хорошо, — выдохнул он. Мягкий свет с ближайшего фонарного столба, служившего им единственным источником света, делал печальную улыбку, украшавшую его лицо, еще более душераздирающей в ее глазах. — Прости. Он недоуменно посмотрел на нее: — За что? — За то, что никогда не пыталась сказать тебе, что у тебя есть дочь. Его рука потянулась, чтобы мягко коснуться ее плеча в уверенности: — Ничего подобного. Я был тем, кто принял сознательное решение вернуться в Снежную. Тебе не за что извиняться. Люмин знала, что их двадцать минут уже прошли, но все было бы напрасно, если бы она упустила этот шанс, поэтому она решила рискнуть. Худшее, что может случиться, это если он смутится из-за ее любопытства и покончит с этим. — Кстати говоря, мне любопытно. Тогда ты намекал, что у тебя не та счастливая жизнь, которую можно было бы ожидать от тебя. Это был твой отец? Между вами что-то произошло? — сказала она без паузы, изо всех сил стараясь не смотреть ему прямо в глаза, пытаясь смягчить неловкость их ситуации. — Конечно, ты не обязан говорить мне, если тебе некомфортно. — Все в порядке. С чего мне начать? С чего, на самом деле? Она даже не знает, что хотела услышать — просто хотела немного информации о нем. — Я не знаю. Давай с того, что придет тебе в голову в первую очередь. Он замолчал на добрую минуту, глубоко размышляя о том, как открыть свое сердце матери своего ребенка. Он мог сказать, что знание о нем большего не повлияет на решение Люмин относительно характера их отношений, поскольку они были в значительной степени высечены в камне, но затем она предложила дружбу. Мать не воспитывала его неблагодарным. Если она хотела какого-то товарищества, подобного тому, что у него с Кэйей, то кто он такой, чтобы отказываться? — Ну, возможно, ты уже знаешь, что папа не совсем идеальная фигура отца, — начал он, когда его ноги начали мягко раскачивать качели, — у него было странное представление о семейной ответственности из-за нашего бизнеса. Максим, наш старший, должен был встать на его место, но не выдержал, как и Иван с Галиной. Я думаю, папа отпустил их, потому что с самого начала он положил глаз на меня — ребенка, который делал все возможное, чтобы угодить своему отцу за унцию внимания. Люмин вздохнула. С самого начала у нее уже есть представление о том, куда движется история. — Короче говоря, он начал присматривать за моей учебой, чтобы убедиться, что я достигаю совершенства во всем. Он отправил меня в школу-интернат, а затем наладил необходимые связи, чтобы я поступил в одну из лучших бизнес-школ Тейвата. Маленький я думал, что все, что он делал, было лучше для меня. Только когда я познакомился с Кэйей и другими во время учебы в колледже, мой мозг начал проясняться. К тому времени, когда я полностью осознал, как мною манипулировали все это время, было уже слишком поздно отступать. Я не мог передать ответственность по наследованию бизнеса кому-либо из моих братьев и сестер, потому что к тому времени у всех них уже были свои мечты, даже у младших. Я не мог отобрать их у них. — Значит, ты пожертвовал своим счастьем ради их? — спросила она шепотом, как будто если бы она произнесла это громче, это увеличило бы боль, заключенную в этих словах. Его тон был немного издевательским, когда он ответил: — Жертва, да? Я никогда не думал об этом в таком ключе. — Но не поэтому ли ты стал ненавидеть своего отца? Потому что он лишил тебя возможности прокладывать свой жизненный путь? — Не совсем. Мне нравится быть в бизнесе. Я ценю людей, которых встречаю, и наслаждаюсь успехом проектов, которые веду к завершению. Что-то произошло через год после того, как я выпустился, — он на мгновение поднял голову, чтобы пережить это воспоминание. Это была память, которую он так старался стереть, но усилия лишь уплотняли ее присутствие в голове. Пульчинелла однажды сказал ему, что он должен отпустить это — что одна неудача не определяет его — и все же было нелегко забыть чувство полного усвоения того, что что бы он ни делал, этого никогда не будет достаточно в глазах его отца. Аякс не заметил, как задумался. Он пришел в себя только тогда, когда вдруг почувствовал теплоту руки Люмин на своей. — Давай пересядем на скамейку, — сказала она, указывая на ветхую деревянную скамью сбоку, которая выглядела так, будто могла опрокинуться в любой момент. — Не думаю, что эта старая штука выдержит наш вес, Люми. — Моя задница промерзнет насквозь, если я продолжу сидеть на этих качелях. — Тогда иди сюда, — поддразнил он, похлопывая себя по коленям, — здесь теплее. Он имел в виду это только в шутку. Его глаза чуть не выпали из орбит, когда Люмин встала и сделала именно то, что он сказал ей. — Лю… — Заткнись и продолжай рассказ. Люмин не могла точно видеть его лицо, но то, как его тело, казалось, напряглось от ее действий, говорило ей, что он, скорее всего, покраснел так же сильно, как и она. Она даже не знала, откуда взялся ее прилив уверенности, но когда он внезапно иссяк после некоторого молчания между ними, смущение обрушилось на нее. Она попыталась встать, но была остановлена ​​Аяксом, обвившим ее руками и притянувшим достаточно близко, чтобы он уткнулся лбом ей в затылок. — В то время мне поручили возглавить операции нашей судоходной линии, — пробормотал он, и от его теплого дыхания у нее по спине побежали мурашки. Она на несколько секунд зависла, сообразив, что он продолжает разговор с того места, где они остановились. — Какой-то парень из известной семьи в Мондштадте приехал, чтобы предложить поставку стали для производства новых грузовых кораблей. Сделка была лучшей, о которой я и моя команда когда-либо слышали, поэтому мы сразу же согласились на нее, проведя лишь часть расследование. Она сглотнула растущий комок в горле и собралась с ответом, несмотря на то, что его руки отвлеклись, теребя нижний край ее рубашки: — Дай угадаю. Вас обманули? Он рассмеялся. Ее живот сжался сильнее. — Очень. Мы потеряли миллионы. — Черт, — пробормотала она, хотя это могло относиться и к странным ощущениям, вызванным такой близостью к нему. — Папа разозлился, и мне все это надоело… пытаться угодить ему. Просто хреново осознавать, что все, что я делал в своей жизни, пошло насмарку только из-за одной ошибки. Итак, я уволился и перешел в компанию моей тети. — Фатуи? Она почувствовала, как он кивнул. — Она предлагала мне более высокую должность, но я отказался. Я хотел начать свой путь с самых низов, поэтому мы пошли на компромисс при условии, что я буду работать на Пульчинеллу в Ли Юэ. — И тогда мы встретились? — Да, тогда мы и встретились, — сказал он, прежде чем неожиданно поцеловать ее в затылок. Бабочки в ее животе, как большинство людей назвали бы это чувство, порхали. Ей пришлось использовать свой глубоко укоренившийся самоконтроль, чтобы не выпустить стон, застрявший у нее в горле, хотя в тот момент ей было все равно, если она в конечном итоге явно выразит свое удовольствие от их «положения». Бесполезно было отрицать, что ей нравилось чувство близости, когда это было делом рук Аякса. Необузданные эмоции, которыми они обменялись, подпитывали ее разум чем-то новым, но слишком знакомым… например, ощущением, что она попробовала иностранное блюдо, приготовленное ее мамой, или услышала серию ужасных шуток своего отца. Самое близкое объяснение, которое она могла придумать, чтобы объяснить все это, заключалось в том, что Аякс ощущался как дом. — Что заставило тебя вернуться на Снежную? — спросила она, откидывая голову назад, чтобы отдохнуть под его подбородком. — Чрезвычайное происшествие. Папа попал в автокатастрофу с возможностью летального исхода, в результате чего пролежал в коме три недели. Мне пришлось временно занять его место. Ему потребовалось около двух лет, чтобы полностью восстановиться как физически, так и морально. — И после этого ты снова вернулся в «Фатуи Инкорпорейтед»? — Ага. После его выздоровления мы снова поссорились. Он хотел, чтобы я продолжал работать в семейном бизнесе, но я не хотел больше быть привязанным к нему после того, что случилось. Назло ему я занял прежнюю должность в Фатуи. Он и моя тетя никогда не ладили. Она слишком хотела прибрать меня к рукам. — Я полагаю, тебя заставил вернуться сюда уход Пульчинеллы на пенсию? Пульчинелла был довольно заметной фигурой в Ли Юэ, особенно в сфере бизнеса. Говорили, что он был злобным на работе, но из тех немногих раз, когда она видела его на улицах города, он либо разговаривал с детьми, либо кормил голубей. У нее сложилось впечатление, что разница в характере Аякса между работой и личной жизнью была смоделирована по его образцу. — Это и осознание того, что я все еще должен выполнить обещание, — прошептал он ей на ухо, когда его объятия сжались. Люмин закатила глаза из-за неудачной попытки флирта, но все же решила подшутить над ним: — После восьми лет? — После восьми лет, — он усмехнулся и нежно прикусил ее мочку уха. «Черт возьми», — подумала Люмин, прежде чем высвободиться из его рук, чтобы свободно развернуться и оседлать его. Она ухмыльнулась, увидев, как его глаза распахнулись из-за ее смелого решения сменить позу. Чтобы подлить масла в огонь, она обняла его за шею и дала ему попробовать его собственное средство, наклонившись, чтобы также укусить его мочку уха, прежде чем спросить: — Означает ли это, что партнерство между нашими компаниями было преднамеренным? Она слышала, как он переводит дыхание, и это сделало ее ухмылку еще шире. Кто бы мог подумать, что, несмотря на все его поддразнивания, он может легко смутиться, когда на это ответят взаимностью? — Думаю, я мог бы так сказать, но это была не моя идея. — Чья же тогда? Кэйи? Она начала играть с короткими волосками на его затылке, ожидая ответа. Прошло некоторое время, прежде чем он справился со своим взволнованным состоянием. — Нет. Когда я приехал сюда, я в основном проводил свободное время с Кэйей. Так получилось, что он дружил с Яэ. В конце концов она узнала, что я кого-то ищу, и предложила помощь. Когда мы узнали, что человек, которого я искал, все это время работал на нее, у нее возникла идея предложить Фатуи инвестировать в проект, который она предлагала нашему руководству. Честно говоря, я сначала подумал, что это было больше для нее, чем для меня, но встреча с тобой и Эйвери стоит больше, чем любое профессиональное признание. Она отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом, — последнее заявление вызвало несколько другие эмоции. В его глазах уже не было того кокетливого взгляда. Вместо этого он смотрел на нее так, как будто она была спасительной благодатью его жизни… как будто она значила больше, чем то, во что она позволяла себе верить. — Аякс… — Могу я? Ей не нужно было спрашивать, что он имел в виду, потому что она прекрасно понимала, что они оба это чувствовали. И хотя она все еще немного колебалась, она, тем не менее, кивнула. Он, не теряя времени, потянул ее голову вниз, чтобы схватить ее губы в поцелуе. Несмотря на то, что это предвиделось, Люмин не могла сдержать вздох, который вырвался у нее, чем Аякс быстро воспользовался. Их губы были холодными от свежего ночного воздуха в течение некоторого времени, но ощущение его губ и прикосновение его языка к ее было обжигающим. Это сожгло даже ее сомнения по поводу этой маленькой интрижки. Она скользнула ладонями по его груди, прежде чем остановиться на его плечах. В свою очередь, он положил одну руку ей за голову, чтобы притянуть ближе, как будто они были недостаточно близко, а другую положил ей на бедро, нежно массируя его. Она потеряла счет тому, как долго они целовались посреди пустынной игровой площадки, но когда она, наконец, оторвалась, чтобы отдышаться, ей показалось, что время вокруг них продолжало останавливаться. Глаза Аякса, сверлившие ее взгляд, вмещали одновременно более тысячи эмоций. У нее было желание разгадать каждую из них одну за другой, пока она не обнаружит каждую его часть, от мелочей, которые заставляют его тикать, до различных причуд, которые он делает время от времени. — Аякс, — выдохнула она ему в губы, прижавшись лбом к его, — что будет дальше? Он улыбнулся, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Я сам не совсем уверен. Думаю, мы пойдем туда, куда нас несет прилив. — Если бы все было так просто. — Я думаю, ты слишком зацикливаешься на себе. Тебе действительно стоит взять у меня урок и научиться видеть светлую сторону вещей. У тебя будет много морщин, если ты продолжишь беспокоиться обо всем. — Тебя не отпугнет, если у меня появятся морщины? Он моргнул, глядя на нее с секунду, а затем продолжил удивлять ее чмоком в нос: — Ни капли. — Ты такой болван, — сказала она, затем снова нырнула в поцелуй.