Risky Business

В одном из случаев, когда Люмин искала в Интернете что-нибудь, связанное с Аяксом, она наткнулась на статью, в которой подробно описывался его отец, Константин, нынешний глава совета директоров «Васильев Групп», одного из крупнейших конгломератов в Снежной. Автор рассказала о встрече с мужчиной на одной из благотворительных акций, организованных Галиной и ее мужем. Если она правильно запомнила слова, в статье он описывался как «устрашающий мужчина высокого роста 6 футов 3 дюйма» и внешностью, которая автоматически заявляла о себе в комнате при первом же шаге внутрь. Теперь она могла видеть, что автор не лгал. Люмин не знала, как долго она простояла перед надвигающейся фигурой отца Аякса, но когда она пришла в себя, Аякс уже был рядом с ней, обнимая ее за талию. — Отец? Глаза мужчины ни разу не опустились вниз, чтобы заметить своего сына. Вместо этого он вперил взгляд на внутреннюю часть комнаты, где были частично видны Эйвери и Тевкр. Люмин почувствовала, как ее кровь начала кипеть от его дерзости. — Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? — спросила она, подчеркнув, что она оказывает честь мужчине, передавая сообщение о том, что ей не нравится, когда ей портят утро. Его взгляд наконец остановился на ней. Когда он ответил, его тон был глубоким и властным, но она стояла на своем. Во время своей предыдущей работы на неполный рабочий день она имела дело со многими такими людьми, как он. — Вы.? Люмин подняла подбородок выше и почувствовала, как руки Аякса слегка сжали ее. Возможно, он не решается перечить отцу из-за их отношений, но она для него ничего не значит. С точки зрения третьего лица они были равны. — Я мать пациента, живущего в этой палате. Это я должна спросить Вас, что Вы здесь делаете. Она видела, как его глаза дернулись от вопиющего неуважения, но у этого человека был многолетний опыт ведения бизнеса. Он быстро замаскировал свое раздражение бесстрастным взглядом и легким поправлением галстука. — Мне не разрешают навестить внучку, о которой я не знал на протяжении восьми лет? Люмин закусила губу, чтобы удержаться от ругательств в адрес мужчины. Если он хотел сыграть с ней фальшивую вежливость, хорошо. Она была мастером в этом. — Это так? Ну, заходите. — Люми. Она встретилась взглядом с Аяксом, чтобы молча придать ему уверенности. Он выглядел готовым возразить, но в последнюю секунду напомнил себе, что, несмотря на то, насколько дерьмовым может быть его отец по отношению к своим детям, он ни разу не видел того, как он намеренно устраивал сцену перед младшими, а особенно перед своими внуками. Тяжело вздохнув после поражения, Аякс отошел, освобождая место для входа мужчине. Они оба смотрели, как он вошел внутрь и подошел к кровати Эйвери. — Папа! — воскликнул Тевкр, выпрямившись. Мужчина просто взглянул на подростка, прежде чем сосредоточить свое внимание на Эйвери. Его глаза быстро оглядели маленькую девочку, как будто он все еще сомневался в их родстве. Эйвери, несмотря на напряжение в комнате, казалась невозмутимой. Она ответила на взгляд мужчины с невинностью, ожидаемой от ее возраста, и на ее лице медленно появилась улыбка. — Ты мой дедушка? Люмин, Аякс и Тевкр наблюдали за этим взаимодействием, затаив дыхание. Люмин была готова вмешаться, если мужчина скажет хотя бы слово презрения в адрес ее дочери. Она могла сказать, что Аякс точно знал, о чем она думает, потому что он быстро удержал ее за плечо. — Да, — коротко ответил Константин, но одного слова было достаточно, чтобы удовлетворить любопытство Эйвери. Она радостно хлопнула в ладоши и улыбнулась так ярко, как только могла. — Я добавлю тебя в свой рисунок! Люмин выпустила дыхание, которое задерживала. Ее облегчение было непреодолимым, поскольку она знала, что, несмотря на юный возраст Эйвери, она иногда склонна читать атмосферу так же, как и окружающие ее взрослые. Она была рада, что мысль о еще одном дополнении к ее семейному портрету отвлекла ее настолько, что она не заметила напряжения. Рядом с ней Аякс больше сосредоточился на смягчающемся выражении лица отца. Он не совсем знал, как отреагировать на мысль, что ему никогда не доводилось быть свидетелем подобного в детстве. Все его воспоминания состояли из разочарованных вздохов, замечаний о том, как улучшить свои оценки, и периодических раздраженных стонов, когда он просил минутку своего времени. Он не мог лишать Эйвери возможности познакомиться с дедушкой, но его инстинкт не мог сдержать сомнения, все еще живущего в его голове. Он так долго находился под контролем отца, что невозможно было не учитывать склонность этого человека строить козни за спиной у всех, чтобы получить то, что он хочет. Вся его жизнь была свидетельством подобных манипуляций. Момент прервался, как только дверь открылась, и из-за нее показались Юлия и Тоня, стоящая прямо за ней. — Константин?! — Юлия воскликнула, когда ее взгляд остановился на муже. -Дорогой, я думала, ты будешь в Натлане до следующих выходных. — Планы немного изменились. Я направлялся в Сумеру, когда узнал о твоем путешествии в Ли Юэ. Аякс знал, что мама всегда была на его стороне, и был рад, что она быстро уловила скептицизм, омрачивший выражение его лица. Они оба знали, что отец не вернется в его жизнь в качестве старого доброго отца, не приложив к этому никаких усилий. На самом деле, он, возможно, даже не будет шокирован, узнав, что отец уже позвонил куда-нибудь, чтобы Эйвери ждал донор. Кулаки Аякса сжались. Одно дело, когда его жизнь была разрушена решениями отца, потому что отчасти он был виноват в том, что потакал всем его прихотям, но совсем другое дело, если на прицеле находится его дочь. Использование Эйвери для личной выгоды было тем местом, где он должен был провести черту. — Ты уже позавтракал, дорогой? Дорога из Натлана сюда, должно быть, была не слишком комфортной. Почему бы нам не пообедать вместе? В нескольких кварталах отсюда есть очень хорошее место. Юлия с раскаянием взглянула на Аякса. Они разговаривали о возможности быть обнаруженным его отцом, но они не ожидали, что он появится сразу на следующий день. — Ладно, — ответил Константин, прежде чем подойти к жене и чмокнуть ее в губы. — Мне тоже есть о чем с тобой поговорить. — Конечно, — сказала она ласковым тоном, прежде чем повернуться к Тевкру и окликнуть: — Тевкр, ты идешь с нами. — Но мама- Аякс похлопал своего младшего брата по плечу, призывая его встать: — Все в порядке, приятель. Ты можешь продолжить рисовать с Эйвери после завтрака. — Хорошо, но только потому, что ты так сказал. В тот момент, когда дверь закрылась, Аякс, не теряя времени, сказал Эйвери, что ему тоже нужно поговорить с ее мамой наедине. Получив одобрение девушки, он вывел Люмин из комнаты и начал высказывать свое мнение. — Мне это не нравится. — То, что твой отец здесь? Он кивнул и попытался придумать, как выразить свои мысли, чтобы это не звучало слишком безумно. Он никогда раньше не рассказывал Люмин о своем прошлом, поэтому ей может быть трудно понять что он имеет ввиду, но ему пришлось попытаться ради их дочери. — У меня плохое предчувствие, что он что-то замышляет. У него уже было первоначальное представление о том, что задумал его отец, но он не хотел сразу делать поспешных выводов. Возможно, этот визит был его способом наладить отношения между ними. Он сильно в этом сомневался, но тем не менее это было возможно. — Мне не хочется это говорить, потому что оно прозвучит странно с моей стороны, но мне кажется, что ты слишком много думаешь. Возможно, некоторое время назад я чувствовала к нему некоторую враждебность, но это было потому, что мне не нравилось, как он с тобой обращался. Ты видел, как смягчилось его лицо, когда он увидел Эйвери? Возможно, он действительно просто обожает своих внуков. Старость имеет тенденцию поступать так с большинством людей. Брови Аякса нахмурились в попытке не возразить. Люмин была права, но он также не мог поверить, что его отец пришел с чисто добрыми намерениями. Она заметила, что дилемма отразилась в его глазах, поэтому протянула руку, взяла его руки в свои и потянула за них, побуждая его посмотреть на нее. Как только он это сделал, она слегка улыбнулась ему и сказала: — А пока давай дадим ему презумпцию невиновности, хорошо? Чем больше людей из твоей семьи пройдут тест, тем выше шансы найти подходящего донора для Эйвери, верно? Он тяжело выдохнул, прежде чем слегка кивнул головой: — Хорошо. Будем надеяться, что я ошибаюсь.

***

Итер помассировал виски, чтобы успокоить пульсацию в голове. Недавно он закончил разговор с Дуньярзадой о предложении ее отца обеспечить его жильем, если он решит принять эту должность. Стресс от необходимости выбирать между своей мечтой и благополучием сестры вызывал у него головную боль. — Разговор не удался? Итер наблюдал, как Тома ставил оставшиеся чистые тарелки обратно в шкаф. Он не мог быть достаточно благодарен за то, что такой трудолюбивый человек, как Тома, помог ему в его маленьком бизнесе. Парень был слишком добр, чтобы уйти, даже после того, как в свой первый день на работе получил травму из-за шутки Аяки. Дружба, которую они завязали за последние полтора года, также была благословением. Тома, вероятно, был лучшим, когда дело касалось жизненных советов. — Не совсем. Я все еще не уверен. — Что Люмин сказала по поводу предложения? Итер вздохнул. У него так и не хватило смелости поднять эту тему со своей сестрой. — Она еще не знает. Я чувствую, что у нее сейчас слишком много дел, учитывая Эйвери и все то дерьмо, которое происходит с семьей Аякса. Тома понимающе хмыкнул. Новость об отношениях Аякса с Эйвери распространилась в их кругу со скоростью лесного пожара после того, как Мона решила высказать все в их групповом чате. Сначала он испугался, что Люмин разозлится из-за этого. Брюнетка, видимо, заслужила звание лучшего друга. Они с Венти выгнали Люмин из группового чата через несколько минут после того, как она увидела, что стала горячей темой их разговора. — Но ты обдумываешь это? Я имею в виду предложение. Блондин пристально посмотрел на кухонную дверь перед ним. Он дал себе несколько секунд, чтобы привести в порядок свои мысли, учитывая, насколько они были в беспорядке в данный момент. — Я не знаю, — сказал он через некоторое время. — Иногда я думаю об этом и говорю себе, насколько было бы расточительным упустить такую ​​прекрасную возможность. Затем я вспоминаю обо всех своих обязанностях здесь, и мне это больше не кажется правильным. Тома сел на табурет рядом с ним. Итер ценил его усилия о том, чтобы дать понять, что он не один. — Думаешь, Люмин помешает тебе гнаться за своей мечтой? Ты знаешь ее лучше, чем я, и даже я могу сказать, что она будет поддерживать тебя во всем. — Ты прав. Я не думаю, что она это сделает, но у меня не хватает духу оставить ее и Эйвери. В жизни мы двое всегда были единым целым. Мы никогда не расставались надолго, и я боюсь того, что расстояние может с нами сделать, особенно с Люмин — она почти не доверяет другим людям. — Но у нее теперь есть Аякс, не так ли? Итер горько усмехнулся: — Скорее, Аякс рядом с ней, но она не признает его потенциальным партнером. Я слышал от Моны, что она отвергла этого парня. — Проклятие. С перекошенным лицом Итер оттолкнулся от кухонной стойки, на которую опирался, и направился к шкафу, где хранилась выпивка. — Мне нужно выпить. Жизнь — отстой, — сказал он, уже потянувшись за бутылкой вина из одуванчиков. Тома от души рассмеялся и взял на себя задачу передать бокал вина своему боссу.

***

Люмин уже было известно, что Аякс был настойчивым человеком, и он доказывал это самыми возмутительными способами… как сейчас. — Давай, Люми. Я уже в пижаме. Честно говоря, тебе не стоит ожидать, что я вернусь домой в таком состоянии. Ее бровь дернулась. С каких пор боксеры стали считаться подходящей одеждой для сна? Эйвери хихикнула на заднем плане, прежде чем заговорить, чтобы встать на сторону отца: — Если папа уйдет, медсестры будут счастливы, а мама разозлится. Она видела, как глаза Аякса засияли от гордости после заявления Эйвери. — Точно. Мы же не хотим, чтобы мама злилась, верно? — Не хотим! Люмин могла только скрыть лицо за ладонью при виде этих двоих, сияющих своей очевидной победой. Обычно она бы чувствовала себя немного более раздраженной, если бы ее обогнал Аякс, но теперь, когда кот вылез из мешка, а сходство этих двоих подчеркнулось в ее глазах, даже она могла признать, что ей было трудно оставаться невосприимчивой к их одинаковым мольбам в глазах. — Хорошо, — сказала она, побежденная, — но, пожалуйста, надень рубашку.