019

Чертовски устал. Возвращается далеко за полночь. Когда на подземной парковке, в фойе и лифте никого. Порадовался бы, да и на это сил нет. Порадовался бы, что ни с кем не пересечется, потому как даже обычный обмен вежливостью сейчас невообразимо энергозатратный. Никогда бы не подумал, что работа с определенными людьми будет высасывать столько сил... Устаёт больше именно из-за того, что постоянно приходится находиться в напряжении, держать лицо, просчитывать ходы и даже тщательно следить за каждым своим словом. Брат говорит, что это дело времени... Брат уверен, что скоро Тянь освоится и станет проще. Квартира встречает кромешной тьмой - это тоже радует. Рыжий две недели с головой в учёбе - сессия. Напольная лампа, за которой Мо предпочитал готовиться по ночам выключена. Вспоминает, что у него сегодня должен был быть последний экзамен. Заглядывает в спальню, опираясь руками на дверной косяк и цепляет в темноте светлый кусок спины в ворохе одеяла и подушек. Чувствует, как невольно губы растягиваются в улыбке. Но внутрь не заходит. Уходит тихо на кухню, даже не зажигая нигде свет. Окна панорамные и огни ночного города, они все здесь. Прекрасно видит и стол, и стулья. Крайний тихо отодвигает и опускается устало, но сперва стягивает не менее осточертевший пиджак и бросает на спинку соседнего стула. Шарит по карманам и отыскав пачку с сигаретами, вытягивает одну. В темноте слишком ярко вспыхивает огонь, быстро гаснет, но остается ярко-желтая точка - тлеющий кончик сигареты. Дым тянется вверх. Нарисовавшееся в проёме сонное тельце - приятный сюрприз. Рыжий сонный, тоже уставший, но соскучился не меньше самого Тяня. Огибает сбоку и зайдя за спину, опускает руки на плечи. Скользит ладонями вниз, вдоль застегнутых пуговиц и касается носом макушки. Тянь боится спугнуть эти робкие, но такие необходимые сейчас ласки. Это редкость. Рыжий довольно ловко расправляется с мелкими пуговицами, расстегивает не меньше половины и запускает руки под ткань. Оглаживает немного прохладными руками ребра, грудь и возвращается к плечам, чтобы сжать и помассировать. Больно даже. Но так приятно. - Пошли спать, - шепчет на ухо, касаясь губами мочки. И Тянь опускает тлеющий конец сигареты в толстое дно пепельницы, стоящей на краю стола. Она успела прогореть лишь на половину, но брюнету все равно. Его больше волнуют кончики пальцев, хозяин которых спросонья такой ласковый и отзывчивый. Ловит за руку, целует в середину ладони и поднявшись, подхватывает на руки. Мо возмутился бы, как обычно, но не сегодня. Не сейчас. Сейчас он хочет в постель, больше тактильного контакта и как можно меньше слов. В постель, где он, стоя на коленях будет сам разбираться с оставшимися пуговицами и после стащит с Тяня рубашку, огладив плечи. Тянь не станет вставать, чтобы отыскать в шкафу брюки для сна, к черту их. Прижать к себе тощее тельце, хорошенько сжать и натянуть сверху одеяло. И чтобы утро вообще не наступало.