019

— Малыш Мо... — Заткнись. Вот и весь конструктивный диалог. Тонкие шустрые пальцы дрожат, торопится и чувствует себя неловким, но даже не задумывается об этом сейчас. Шелестящая упаковка с бинтами открывается не с первого раза и это еще одна капля в чашу раздражения, злости и... страха. Красного много. Еще с утра белоснежная ткань рубашки пропиталась насквозь. Белого все меньше - красного все больше и даже на руках Мо. Резкий запах спирта щекотит нос. Тянь не знает, что сказать или сделать, чтобы рыжий перестал бледнеть. Тянь чувствует, что любая фраза сейчас сделает только хуже. Торопливо обрабатывает кожу вокруг раны, не жалеет антисептика и кровавые разводы стекают вниз, да так быстро, что Мо не успевает подложить уже ни на что негодную рубашку и розовые капли летят на пол. Пробует вновь: — Все хорошо, малыш. — Будет, когда приедет А Цю. — … ты позвонил А Цю? Тянь вздыхает, но даже не думает злиться. Да, он не хотел бы сейчас показываться ни брату, ни его правой руке, но спорить сейчас бессмысленно. А мальчишка словно не слышит и знай себе, накладывает давящую повязку. Старается аккуратно, но боль все сильнее. Это все, что он сейчас может и, наверное, дико счастлив, что изучил все касаемо первой помощи в свое время. Счастлив, что собрал нормальную аптечку, не слушая Тяня. Растерянно оглядывает вывернутые из коробки медикаменты, что-то вспоминая. Касается темными от крови пальцами обнаженной груди, оставляя отпечаток и вдруг подрывается на ноги, едва не опрокинув полупустой стакан. Прежде чем скрыться на кухне, бросает грозное: — Не двигайся! А Тянь сейчас не то, чтобы рад подвигаться... Он и дышит-то через раз. Лениво оглядывает бликующий блистер, опустевший на две таблетки, шелестящие ошмётки и свои вытянутые на полу ноги. Узкая рельефная панель на стене, кажется, уже отпечаталась между лопаток. Обращает внимание на все эти мелочи и хоть как-то бы отвлечься от боли... Рыжик возвращается очень скоро и Тянь не сразу понимает, что у того в руках, пока не прикладывает. Прямо так. Поверх повязки. Холод доходит не сразу, а когда доходит-таки, становится немного легче. Все внимание Мо приковано к этой белой широкой полоске немного выше локтя и тонкому полотенцу, в которое тот накидал льда из неудобной пластмассовой формочки. Пальцы, наверное, немеют от холода, но рыжий даже не думает отпускать. — Посмотри на меня. — На тебя и смотрю. — Мо... Подняв глаза, рыжий неохотно посмотрел в чужие. Спокойные и... раздражающие. — Все хорошо. — Прям отлично. — Именно. — улыбается и здоровой рукой тянет к себе поближе. — Это как ногу сломать, с кем не бывает? — Лучше бы ты ногу сломал. Следит, чтобы “подушка” со льдом не съехала и трется носом о гладкую щеку. Чувствует на затылке руку и немного отпускает. Совсем малость. — Зачем я тебе одноногий? — А подстреленный зачем? Первый адреналин схлынул и уже дышать легче. Руки еще дрожат, но уже легче. Касается его бледных губ своими, невесома даже. Если бы можно было забрать боль... Поглаживает по щеке и с облегчением выдыхает, когда в дверь стучат. А Цю не заморачивается звонками. А Цю сообщает о своем визите громогласно и стремительно. Мо вновь подрывается на ноги и спешит к двери, за которой его поджидает правая рука главы семейства Хэ и какой-то неизвестный мужчина, но по белому халату и типичному чемодану понимает, что это врач. Пропускает обоих и тот, что в белом, наскоро вымыв руки, уносится к раненому. Рыжий с А Цю остаются в стороне, не мешают, но оба следят за всеми действиями. — А Чэн? — коротко интересуется Мо. — Сейчас совещание закончится, он увидит мое послание и нам всем пиздец. Мо не сдерживает нервный смешок, но уже не все так плохо. Уже легче.