Тринадцать дней

Ольга и Владимир были знакомы еще со школы. Он был образцовым хулиганом и грозой района, а она — домашней девочкой, которая брала уроки игры на скрипке и увлекалась рисованием. Разумеется, ее родители совсем не одобряли эту порочную связь, но первая любовь, гормоны… Парень рос сиротой, под присмотром бабушки. Родители погибли, когда ему исполнилось два года. Родители Ольги же были глубоко интеллигентные люди — отпрыски эмигрировавших во времена революции дворян. Мать — учитель французского языка, отец же преподавал русский и литературу на филологическом факультете. И когда дочь остригла свою длинную косу, начала ярко краситься и возвращаться домой гораздо позже восьми часов вечера, их нервы не выдержали. Отец Ольги решил поговорить с парнем по-мужски. Дать ему шанс изменить что-то в своей жизни, ради нежного чувства и светлого будущего. И этот разговор сыграл решающую роль в истории юных влюбленных. Владимир взялся за ум, начал прилежно учиться и даже окончил школу без троек. Потом институт, армия, своя мебельная фабрика — судьба оказалась к нему благосклонной. Он работал усердно, с теплотой вспоминая тот самый день, когда вместо того, чтобы спустить с лестницы юного ухажера, Владислав Ильич по-отцовски выслушал и поддержал его. Не только морально — он нашел репетиторов, да и сам занимался с ним по вечерам. Времена были тяжелые, но хоть дети под присмотром, а не шляются по подворотням непонятно с кем. Пока Владимир был в армии, его бабушка скончалась от инсульта. Все хлопоты взял на себя Владислав Ильич. Заодно сделали ремонт в квартире — чтобы после свадьбы молодые свили уже свое гнездышко. Ребята расписались без лишнего шума и суеты. Только родные и близкие друзья. После росписи посидели в ресторане, а потом укатили на турбазу. В память об этом дне у них остались несколько гигабайт фотографий и свадебное платье. Ольге оно досталось еще от прабабки, и теперь пылилось в шкафу, ожидая следующую счастливую невесту. Пока Владимир развивал свой бизнес, она отучилась на дизайнера — профессия в то время была востребована, от заказов не было отбоя. Через несколько лет ребята накопили приличную сумму денег, продали обе квартиры и построили большой загородный дом. Перевезли и родителей — у каждого своя спальня, авто. Все складывалось хорошо, за исключением одного — с детьми никак не получалось. Оба прошли кучу тестов и обследований, обращались в лучшие клиники, но врачи только разводили руками — явных причин нет, обратитесь к другому специалисту. Потеряв уже всякую надежду, они просто закрыли эту тему. Будь как будет. И в самый неожиданный момент, чудо произошло. К сожалению, Владислав Ильич так и не дождался появления долгожданной внучки — он умер внезапно, во сне. Это не могло не отразиться на Ольге. Беременность протекала сложно, ее положили на сохранение. Роды были тяжелыми, но малышка родилась абсолютно здоровой и крепкой. Врачи не обрадовали — больше рожать нельзя, слишком высокие риски для матери. Но им и этого счастья было достаточно. Маленькая Аленка была долгожданным счастьем, отрадой не только родителям, но и бабушке. Смышленая непоседа хотела знать абсолютно все. А порой не только знать, но и потрогать, и попробовать. Трое взрослых с трудом могли уследить за ней, поэтому выдохнули с облегчением, когда на помощь пришел детский сад. За день она выматывалась настолько, что к девяти вечера засыпала без танцев с бубнами и чтения сказок. Время пролетело незаметно — Алена Владимировна Мартынова пошла в первый класс. В школе ей понравилось. Новые друзья, интересные предметы, бассейн. Особенно понравились уроки музыки. Все говорили — в маму пошла. Сама Ольга не часто баловала музицированием домашних. Скрипку доставала лишь по праздникам и в дни меланхолии, но навыки не растеряла. А в конце весны не стало и мамы Ольги. Владимир, глядя на подавленное состояние жены, принял решение увезти семью на отдых. Взял первый за десять лет отпуск, арендовал домик с живописным видом и нанял няню. Им давно уже не удавалось побыть вдвоем, поэтому Ольга не протестовала против того, чтобы кто-то приглядел за малышкой. Владимир выдохнул с облегчением — жена обычно не позволяла даже заикаться об этом. Она была типичной мамой-наседкой и полностью посвящала себя материнству. Отдых им был необходим. Чистый воздух, море и солнце всем пойдут на пользу. Аленка ждала этот день с предвкушением, даже самостоятельно собрала чемодан. Оставался один день до вылета. Утром все собрались за завтраком. Ольга испекла любимые Аленкины оладьи. Девчушка обильно полила их медом и уплетала за обе щеки, а Владимир и Ольга ограничились омлетом и кофе. После завтрака отец семейства поцеловал жену и дочку, и поторопился на фабрику, чтобы еще раз проверить все перед отъездом. Девочки остались одни. Вещи были собраны, документы сто раз проверены, поэтому они решили сходить в парк. Аленка давно просила покататься на каруселях, а тут как раз выдался свободный денек. Ольга написала мужу сообщение, чтобы забрал их по пути домой, и повела дочь в парк. Он был в десяти минутах от дома, поэтому машину брать не стала. Погода стояла прекрасная, тропинка к парку пролегала сквозь сосновую просеку — заодно покормили белок, которые в этом районе стали почти ручными. Не зря они выбрали именно этот участок для постройки дома. Частный сектор, лес, но в черте города. В парке было шумно. Первого июня всегда так. Музыка, запах дешевого шашлыка из ближайшего кафе, пестрящие воздушные шарики, киоски с мороженым и сахарной ватой на каждом шагу. На лавочках мамы обсуждают злободневные вопросы, пока их чада ковыряются в песочнице, или играют друг с другом в догонялки. Крики, смех и улыбающиеся лица. Аленка указала ей на карусель и сообщила, что хочет покататься именно на лошадке. Ольга купила билетик и протянула дочери руку. Маленькие пальчики крепко обхватили ее ладонь и они пошли к карусели. Пришлось встать в очередь, но малышка не капризничала. Она попросту не замечала ничего вокруг — взгляд был прикован к заветной белой лошадке, которая как раз делала круг под звуки музыки. Ольга невольно улыбнулась. Ей захотелось обнять дочь, прижать к себе крепко-крепко. Это чувство накатывало внезапно — до боли, так, что перехватывало дыхание. Наверное, каждая мать проходит через это. Даже когда дети вырастают, оно не отпускает. Она не могла налюбоваться на ее упрямые завитки золотых волос, не могла насытиться ее запахом, пухлыми щечками, этими тонкими хрупкими пальчиками и надутыми обиженными губками, бездонными голубыми глазами и пушистыми ресницами. Ей всегда было мало. Если они расставались дольше, чем на несколько часов, она начинала нервничать и задыхаться. Не в прямом смысле, конечно. Но ей хотелось чувствовать ее, вот как сейчас, чтобы маленькая ладошка никогда не выскальзывала из ее руки. Пока что эта кроха еще нуждается в маме, но пройдет несколько лет, и она всеми силами будет пытаться вырваться из-под родительской опеки. Но это будет потом. В кармане завибрировал телефон. Ольга взглянула на дисплей и бесшумно выругалась. Ее помощница ни за что бы не позвонила, не будь на то веской причины. Она дала Аленке билетик и проводила взглядом до фигурки лошадки. Детей рассаживал контроллер, поэтому Ольга спокойно отошла в сторонку, чтобы сделать звонок. — Мама! — позвала девочка, — Смотри, я скачу на лошадке! — Ты просто молодец! — Ольга помахала дочери рукой и набрала номер помощницы. — Да, что случилось? — Мама! Мамочка! Ну посмотри! Аленка не прекращала звать ее, поэтому пришлось отойти чуть дальше, чтобы спокойно поговорить. Ничего особенного не произошло, нужен был пароль от учетной записи. В течение нескольких минут вопрос был решен. Она вернулась к карусели, но та была пуста. Ольга осмотрелась по сторонам, проверила очередь, но дочери не обнаружила. Страх ледяной коркой начал расползаться по всему телу. Она кинулась к кабинке контролера, но тот уверял, что всех деток забрали родители и девочку он не видел. Следующие полчаса она металась по парку как ненормальная. Кричала, звала, кидалась на прохожих. А потом рухнула посреди тротуара и истошно завыла. Кто-то вызвал полицейских, решив, что женщина просто не в себе. Стражи порядка отвели буйную дамочку в сторонку и усадили на лавочку. Помог тот самый контролер — он объяснил детали произошедшего полицейским. Последнее, что она запомнила перед тем как отключиться — лицо мужа, который будто постарел за одну минуту. Приехала скорая, ее привели в чувство и поставили капельницу. Владимир вместе с полицейскими прочесал парк вдоль и поперек. Не нашли ничего. Вообще ничего. Ни одного свидетеля, кто бы мог ее видеть. Владимиру посоветовали забрать жену и ехать домой — уже вечерело, да и в парке оставаться не было никакого смысла. Записи с камер видеонаблюдения изъяли и обещали перезвонить утром. На следующий день уже весь город стоял на ушах. Организовали поиски — волонтеры и спасатели прочесывали лес. В сети начались жаркие обсуждения и споры. Кто-то сочувствовал, а кто-то кидался обвинениями, мол, наворовали денег, буржуи, вот и расплата. Были и те, кто выдумывал совсем уж невероятные истории. Но большинство практически в один голос винили власти. Порядка нет, сидят там в своих кабинетах, ничего не делают, детей на улицу нельзя выпустить — все в таком духе. Тем временем Логинов Евгений Александрович, следователь, не ел и не спал, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. У него тоже когда-то была дочь, и это дело откликалось в самых потаенных уголках его души. Дело было не только в дочери. А еще и в том, что это была не первая пропажа ребенка. Он пытался донести до начальства, что все эти случаи связаны между собой, но его не слушали. Не хотели портить репутацию города и пугать население неподтвержденной информацией о маньяке. Аленка была уже четвертой в списке пропавших. Шли третьи сутки, и с тяжелым сердцем он решился поговорить с родителями девочки. Они должны реально понимать происходящее. Он приехал к ним вечером. Ольга мониторила соцсети и держала связь с волонтерами. Владимир пригласил гостя в дом, разлил коньяк и протянул следователю. Тот не стал отказываться. — Евгений Александрович, есть новости? — К сожалению. Но я хотел поговорить. С вами обоими. Боюсь, что надежда на то, что… — Не надо, — прервала его Ольга, — не произносите это вслух. Не хороните моего ребенка раньше времени. — Я и не думал. Но сегодня уже три дня, как девочка пропала. Просто хочу вас подготовить к самому худшему, и искренне надеюсь, что статистика ошибается в этом случае. — Плевать я хотела на вашу статистику! Я — мать. И я знаю, что мой ребенок жив. Чувствую это, понимаете?! — Оля, — Владимир взял ее за руку, — успокойся, прошу тебя. Он всего лишь пытается нам помочь. — Это так и есть, — Логинов выдохнул, встал и направился к двери, — не провожайте. — Скажите, — окликнула его Ольга, — у вас есть дети? Как бы вы реагировали на нашем месте? — Я был на вашем месте, поэтому и говорю все это. Мою дочь так и не нашли. Может, оно и к лучшему. — Простите, я не хотела. — Надеяться нужно, Ольга Владиславовна. Но не делайте из надежды религию. Это стеклянная клетка. И когда она разбивается о реальность, осколки ее режут куда больнее. Логинов ушел. Владимир остался пить в гостиной, а Ольга поднялась к дочери в спальню. На спинке стула висела Аленкина ночнушка. Ольга сняла ее, легла на кровать и уткнулась носом, вдыхая запах своей девочки. Она не могла плакать. Ее мозг отказывался верить в то, что ее маленькая Аленка, ее красивая и умная девочка, больше никогда не переступит порог их дома. Что бы там не говорил этот следователь, но она даже мысли такой не допускает. Нужно продолжать искать. Она где-то там, совсем одна. Ей наверняка страшно и она зовет маму. Может быть ей холодно? Или она голодна? Хочет своих любимых оладьев с медом? Все эти мысли терзали ее разум каждую ночь, не давая уснуть. Она встала когда начало светать. Владимир уснул прямо на диване. Рядом валялась пустая бутылка. Она тихонько подобрала ее и выкинула в мусорку, после чего поставила чайник на плиту и разблокировала телефон. Новый день. Быть может, он принесет долгожданные хорошие вести.