Дивные средние века. Записки новичка

      Добрый день, давно не виделись. На то были причины разной степени важности, но вот мы вновь встретились, и я предлагаю Вам поговорить о появлении первых цыган в Париже. Основным источником будут записи из "Дневника парижского горожанина", которые с большим успехом переводятся и публикуются на портале "Восточная литература", ссылка будет внизу. Нам потребуются главы с 464 по 468-ю. В качестве дополнительной литературы привлеку статью Элизы Нови Кваррии «Цыгане» в «Цивилизации Средневековья» под ред. У.Эко. А также несколько интернет-ресурсов, которые будут приведены в примечаниях после главы.       Прежде чем мы отправимся в средневековый Париж — небольшая справка о средневековых цыганах, а также о существующих экзонимах. Как большинство знает, народ рома неоднороден, его представители являются потомками выходцев из Индии. Около XI в. они появились в Византии, где надолго закрепились, хотя часть их успела откочевать в Нижний Египет и Сирию. Собственно, отсюда и пошли экзонимы для цыган в большинстве европейских государств. С ходом времени первоначальные Egiptii, Egiptij, Aegiptii, трансформировались в Egyptiens во Франции, Giptij или Egiptii в Италии, Gitanos в Испании, Gypsy в Англии. Что до экзонима «цыгане», то по самой распространенной точке зрения он происходит от атсиганос, некого народа или, по другой версии, секты, которая упоминается в «Житии Георгия Афонского». Примечательно, слово атсиганос восходит к греческому Ἀθίγγανοι, что переводится как «неприкасаемые». Вряд ли это напрямую связано к индийским происхождением цыган, скорее совпадение, но забавное.       Цыгане, проживавшие на Балканах (например, в Сербии), вели оседлый образ жизни, занимаясь земледелием и ремеслом (медники, кожевенники, кузнецы). Некоторые упоминались как дрессировщики животных и акробаты, их женщины занимались гаданием. На той части Балкан, что оказалась под властью османов, цыгане принимали ислам и также вели оседлый образ жизни, им запрещалось вступать в браки с цыганами-христианами. Жизнь у цыган была тяжёлая и бедная, а с момента укрепления Османской империи перед ними встал вопрос о переселении, так как обращались с ними не лучшим образом. В провинциях Валахии и Молдавии, которые находились в зависимости от турок, положение цыган было и вовсе почти рабским. В связи с ослаблением Византии и усилением османской угрозы цыгане предприняли попытки переселения вглубь Европы.       К 1417 г. относится первое появление цыган в Центральной Европе, откуда они через Венгрию и Богемию попали в Германию, Францию, Испанию, Англию и другие страны, позже всех на начальном этапе переселения в 1515 г. цыгане появились в Швеции. В России, если верить Википедии, появление цыган относится к царствованию Анны Иоанновны. Поток миграции цыган усилился после падения Византии в середине XV в. Они не были однородны: встречались цыгане, которым удалось закрепиться в новой стране, они вели оседлый образ жизни, занимались земледелием. Много было и тех, кто кочевал, но при этом занимался наймом на сезонные сельскохозяйственные работы. Среди прочих цыган встречались гадалки, ремесленники (упоминаются металлические сосуды собственного изготовления, которые они продавали), танцовщицы, дрессировщики. Был и преступный элемент (в основном всевозможное воровство), на котором так любят акцентировать внимание романисты. Хотя стоит признать, что в средние века отношение к цыганам было настороженным, как к чужакам, что отразилось в иконографии, где они наряду с другими изгоями: евреями, сарацинами, прокаженными и т.д., становятся обладателями рыжей шевелюры.       Это была несколько скомканная справка, более подробно вы сможете прочесть в специальной литературе. Сейчас же самое время отправиться в наше путешествие.       

***

      Париж, 1427 г., клонится к закату Столетняя война, вы состоятельный буржуа, возможно, держите процветающую лавку. Вам за сорок лет, а вашей молодой супруге едва миновало двадцать. Иногда вас беспокоит, что она слишком часто улыбается клиентам или специально ласково говорит с ними, чтобы те раскошелились на дополнительную покупку. И хоть она успела родить вам троих детей, двое из которых, Божьей милостью, живы и, безусловно, похожи на вас, ревность всё равно поселяется в вашей душе. Особенно из-за того, что по соседству обитает симпатичный подмастерье, служивший в переплётной мастерской. Оснований для опасений у вас нет, как и поводов для подозрительности, но порой беспокойство всё равно терзает ваше усталое сердце. И в голове где-то между подсчётом барыша и мыслями в будущих продажах возникают картины, где ваша супруга и тот самый подмастерье с нахальными глазами смеют обнимать друг друга!       В таком несколько взбудораженном состоянии вы доживаете до 17 августа. Стоит чудный воскресный день, вы были с семьей на мессе, затем, оставив супругу дома, решились пройтись по улицам, может быть, наведаться в знакомый кабачок и тайно поиграть в кости. Вы любопытны и любите рисковать. По дороге в означенный кабачок вас окружает взволнованная толпа. Люди толкуют о редком диве: прибытии паломников, видом странных, с необычными речами и якобы имеющими грамоты от Папы и сеньоров епископов. Ваши ушки на макушке чуть не приподнимают шаперон от возбуждения. Как же! Такое диво дивное! Не англичане, бургундцы или пикардийцы, а некто мирный, но ещё не изведанный. Без тени сомнения вы продолжаете путь в людском потоке, который выносит вас к стоянке неведомых паломников.       С первых же минут вы заинтригованы. Выглядят они действительно необычно: смуглолицы, с курчавыми черными волосами. Все — взрослые мужчины, рядом с ними кони. Вы, привычный работать с цифрами, живо подсчитали, что всего здесь двенадцать человек, и число это вызывает в вашей памяти сначала дюжину вашего лучшего товара, затем, возможно, мысль перекинулась на апостолов. Всё же не зря вы сегодня посетили мессу. Среди чужаков двое выглядят особенно внушительно — это, как любезно поясняет другой горожанин, который прибыл на место раньше, не кто иные как герцог и граф паломников, остальные десять конников — сопровождающие. Уже послали весть в епископский дворец на острове Сите.       В ожидании епископа чужаки начинают рассказывать о себе: они, мол принадлежат к народу из Нижнего Египта, который в своё время принял христианство. Но вот беда, под давлением завоевателей-сарацинов они отрекаются от Господа и становятся «идолопоклонниками-сарацинами». Когда император германский, король польский и прочие сеньоры узнали о преступном отречении египетского народа от Господа, они обрушились на них и вновь их покорили. Когда люди стали молить не изгонять их с собственных земель, властители велели обратиться к Папе Римскому. И тогда весь народ от мала до велика с грудными детьми и стариками направился в Рим.       Тут у вас подозрительно защипало в носу, потому что богатое воображение вам живо нарисовало картину того, как вы сами и ваше семейство вынуждены сорваться с насиженного места и отправиться чёрт знает куда! Многих в толпе тронули мытарства паломников, но рассказ продолжался. В Риме Папа принял их покаяние и наложил на них епитимью: в течение семи лет они должны были скитаться по свету «не ночуя в постели, и не имея где преклонить голову, а также приказал, как то утверждали, чтобы все без исключения епископы и аббаты, носящие посох, наделяли их милостыней в размере Х турских ливров, а также снабжали их грамотами, предназначенными для церковных прелатов, и благословляли их в дальнейший путь». Они отбыли пять лет из своего наказания, прежде чем оказались в Париже. Вы вновь считаете, немного помогая себе пальцами: сейчас 1427 год, отнимаем пять лет, значит, епитимью на них наложили в 1422 году. И всё это время горемыки неприкаянные бродили по свету. Крайне расстроенный, вы возвращаетесь домой, чтобы приласкать детей и обнять жену. Засыпая этой ночью, вы продолжаете думать об этих чужеземцах.              В последующие дни паломники продолжили рассказывать свою историю, всякий раз одну и ту же, вы уже знаете её наизусть, но всё равно при каждом удобном случае мчитесь к стоянке чужеземцев. Они говорят, что вскоре к ним должен присоединиться их народ; вы вновь горите любопытством.       В пятницу, в День Усекновения Главы Иоанна Предтечи, то есть 29 августа, у парижских стен показываются простолюдины этого племени, числом около сотни или немного больше. Власти отказываются пускать их в пределы города, но зато они получают возможность расположиться у Сен-Дени-ла-Шапелль. Их конники воссоединяются со своим народом. Вы теряете голову, настолько вас влечёт к этим паломникам, дома вы только и говорите, что о необычных пришельцах, заставляя хорошенькую жену сворачивать от скуки скулы.       Вы начинаете выходить за городские стены, чтобы посетить Ла Шапелль. Таких любопытных немало, многие разговаривают с ними. Выясняется, что с родины они ушли в гораздо большем количестве, примерно двенадцать сотен, но мытарства пути забрали многих, в том числе и короля с королевой. Любопытствующий народ прибывал в основном из Парижа, Сен-Дени и прочих окрестностей. Здесь, на стоянке паломников, людей даже больше, чем во время благословения ярмарки Ланди. Вы жадным взглядом впитываете облик чужеземцев, видите, что беспечно бегающие по стоянке дети обоих полов чрезвычайно пронырливы, у всех у них проколоты уши, в которые вдеты серебряные кольца, одно или два. Вам становится не по себе, в далекое прошлое ушла мода на серьги, этот варварский обычай пробивать уши детям вам кажется жестоким.       Затем, как истинный мужчина и парижанин, вы смотрите на женщин и находите их прискорбно некрасивыми. У них, как и у мужчин, очень смуглая кожа и курчавые волосы, напоминающие конские хвосты. К тому же, даже находясь вблизи от чужеземок, вы не можете понять, что с их лицами: то ли это рисунок, то ли морщины; «… а вместо платья кутались в ветхую ткань, весьма грубую видом, каковую удерживали на месте полоска того же холста или же веревка, завязывавшаяся на плече, под каковой носили бедного вида рубашку или же блузу, этим же их одежда и ограничивалась». Да, уж не сравнится с парижскими щеголихами! Вы вздыхаете, но тут к вам подходит молоденькая цыганка, которая кажется симпатичнее прочих и предлагает посмотреть руку.       У вас сердце бьется сильнее, когда ваша красная мясистая кисть оказывается зажата смуглыми ладошками. Женщина хмурится, водит пальцем по линиям, что-то бормочет. Наконец она говорит с сильным акцентом: «Вижу, жена у тебя есть. Красотка!» Вы киваете, действительно жена, действительно красавица. Паломница продолжает: «А рядом с вашим домом коршун ходит!». Вы не понимаете, о чём идёт речь, женщина со вздохом поясняет: «Мужчина, молодой, желает вашу красотку заполучить!» Ох, и забилось же сердце в этот миг! Сразу в голове возник соседский подмастерье. А женщина, закончив гадание, красноречиво раскрыла ладонь, вы опускаете на неё пару денье. Затем с тяжелым сердцем вы покидаете стоянку, чтобы дома устроить жене скандал, впрочем, она со слезами отрицала все обвинения. Вы пребываете в мрачном расположении духа, да и в целом на вашей улице пропал мир. Почти всем, кто бывал на стоянке паломников, предсказывали по руке, что муж или жена им изменяют. Помимо этого стали шептаться, что пока паломницы гадают, черти, или, может, даже их дети, срезают кошельки или магическим образом их опустошают.       Но вас уже не интересуют сплетни, вы полны ревности и подозрительности. Между тем тревожные новости о кражах и гаданиях достигли ушей Его преосвященства епископа Парижского, который в сопровождении своей свиты посетил стоянку паломников. Здесь брат-минорит, прозванный Маленьким Якобинцем, по приказу епископа произнес «красноречивую проповедь против чтения по рукам, и предал отлучению всех, каковые занимались подобным, а также тех, кто таковых уверовал и предоставлял для того свои руки». За сим паломникам намекнули, что было бы неплохо им удалиться, и они вняли намёкам. 8 сентября, на праздник Рождества Пресвятой Богородицы, они покинули предместья Парижа и направились в Понтуаз.              На этом история с путешествием в средневековый Париж заканчивается, оставим доброго буржуа разбираться с семейными невзгодами и вернёмся в настоящее. Надеюсь, путешествие оказалось равно полезным и познавательным.              А автор спешит откланяться. До новых встреч!