High School DxD: The Ascension

      Серафим Михаил, архистратиг небесного воинства и главный доверенный советник самого Бога, отца всех ангелов, а по нисходящей, падших и демонов, был весьма миролюбивой личностью. Безусловно, на его руках было не меньше крови, чем на руках любого существа, вынужденного сражаться в войне могущественных сверхлюдей сотнями лет, более того — Михаил, убийца врагов Господа, в свое время наслаждался сражениями, убийствами, даже казнями своих противников. Это, впрочем, не противоречило факту того, что сам по себе Михаил был весьма миролюбивым — не только по меркам паранормальных существ, редко озабоченных жизнями тех, кто был слишком слаб, для того, чтобы представлять им угрозу — но даже по меркам высокоморального людского общества.       Михаил любил убивать неверных не из природной своей кровожадности, а лишь потому, что подобное поведение было угодно Богу, а Михаилу, как его творению, ничто не доставляло большего удовольствия, чем возможность угодить Ему. В остальное же время, когда Он не желал крови своих неверных детей, Михаил был крайне милой и доброй личностью — даже ко вчерашним врагам он мог относиться не менее, чем с ангельским добродушием, как бы издевательски это не звучало. Ведь дело было в том, что Михаил не испытывал к ним истинной ненависти или даже неприязни. Он относился к ним со спокойной, терпеливой приятельственностью. Это и делало Михаила таким страшным, поскольку к любому существу из числа своих врагов и друзей он не испытывал ненависти, но в любую минуту по приказу Его мог нанести удар, не позволяя глупым эмоциями встать на пути наиболее эффективного исполнения Его воли. Иными словами, если бы Михаил существовал в обществе людей — он смог бы стать совершенным киллером, воплощающим собой фразу «ничего личного» так идеально, как до того не удавалось никому в истории.       И все же, в подобной особенности разума Михаила — и разума многих ангелов — крылась одна слабость, крайне опасная для всего ангельского сообщества, особенно в данный момент.       Ангелы — дети Господни — превыше всех благ ставили счастье своего родителя и были суждены лишь мерой счастья Бога от их существования. Именно благодаря соответствию божьей воле ангелы были теми, кем они были — любой же ангел, которому стоило ослушаться воли Бога — становились падшими. Демоны же представляли из себя немного особенный случай.       Казалось бы, какая может возникнуть проблема в обществе, созданном для полного соответствия друг другу, какие внутренние интриги могут быть в стане существ, если стоит им только отступить от Божьей воли, как они падут — утеряют божественный свет, крылья их почернеют и чувства их окажутся отрезаны от Небесной Системы?       Все просто, Небесная Система, пусть и была самым невероятным, могущественным, всеобъемлющим механизмом, в прямом смысле обеспечивающим существование более, чем просто церковных чудес и экзорцизма, была все же неразумна. У нее не существовало возможности учиться и не было способа самой определять, решать, выносить вердикты — она могла лишь подчиняться указаниям управляющего. И пусть Система могла в прямом смысле читать разум каждого существа, подключенного к ней — она не могла оперировать многозначными понятиями, такими, как «теоретическая модель поведения» или «гипотетический анализ ситуации». Если Система определяла, что в своем разуме ангел считал свои деяния угодными Богу — она оставляла его нетронутым. Если же ангел сам допускал хотя бы малейшей мыслью о том, что его деяния не соответствуют вложенному в него божественному замыслу — в это же мгновение он терял свои белоснежные крылья и свет Отца уходил из его тела.       Иными словами, даже самый последний трус и предатель, убийца, мясник и безумный оккультист, готовый воевать даже со своими собратьями-ангелами, если он считал себя верным последователем Господа — оставался нетронутым Небесной Системой. Если же ангел допускал хотя бы мысль о том, что действия его становились неугодны Отцу — даже если эти мысли были ложными, даже если это была не более, чем самоуничижительная депрессия, даже если ангел просто отказался следовать приказу своего безумного, но уверенного в том, что он творит Божий Замысел, командира — он мгновенно становился падшим.       Конечно же, когда Системой управлял сам Бог — подобные ошибки фактически не случались, однако после того, как Отец ангелов погиб из-за деяний Люцифера — и своим немощным умом и умением контроль над силой Господа принял сам Михаил — слишком многое изменилось. Тысячу лет ангелы оплакивали смерть своего Создателя — и далеко не у всех и сейчас кончились слезы. Создатель был для них не просто Отцом, Он был для них единственным смыслом жизни, и волей, и путем, и наградой, и учителем, и концом. Поэтому после гибели Господа ангелы впали в безумство — а Система, равнодушная к происходящему — работала так же, как работала всегда. Если кто-то решал, что мнение Господа отныне не было руководящим, поскольку тот пал и больше не мог руководить ангелами — он мгновенно лишался своего ангельского статуса. Если же, в своем безумии, но сохраняя веру в своего Отца, ангел отправлялся в безумный кровавый поход по беззащитным людям, обвиняя их в гибели своего Создателя — он оставался на службе Системы.       Когда Михаил впервые смог взять на себя силу Системы, это безумство продолжалось уже десятилетия — и грань между верными ангелами и ангелами-изменниками, истинными и падшими, верными небу и верными себе — была стерта. Тысячи вернейших сынов Его ходили с черными крыльями, в то время как среди стройных рядов белокрылых были запрятаны безумные мясники, готовые дать фору в сто очков любому демону-отступнику. А после — нет смысла сражаться с врагом, когда половина армии этого врага — твои друзья, до сих пор служащие и подчиняющиеся тебе. Нет смысла разделять на своих и чужих, когда половина своих — чудовища с прегрешениями, за которые им должна была быть навечно закрыта не только дорога на небо, но сама перспектива их существования.       Ангелы и падшие давно были на одной стороне баррикад — «пряник» с исцеляющими священниками и «кнут», способный сражаться не только со злом предначертанным — демонами, порождениями мрака, духами и нечистью, но и более обыденным злом — злом среди людей и среди самих ангелов.       Конечно, с точки зрения первого после Бога, единоверного Его сына, кооперация с падшими была ничем иным, кроме как богохульством, но Михаил был все же не глуп. Да, верен, но не глуп. Некоторые падшие — те, что пали еще во времена Господа, те, кого он сам сочел недостойными — до сих пор были, есть и навсегда останутся его врагами, смерть которых он будет ждать с бесконечной терпеливой улыбкой. Те же ангелы, что пали лишь потому, что самому Михаилу не хватило сил и умения предотвратить этого — они выступали «тринадцатым отделом Ватикана», карающей рукой церкви. Однако, в свою очередь уже они способны были наладить контакт с истинными падшими — с его проклятым братом Азазелем или, пусть вечно горит он в Аду, Баракиэлем.       Потому война уже давно была закончена. Утеряв своего Отца и потеряв возможность репродукции, ангелы оказались проигравшей стороной. Распавшиеся на воинствующие клики, забитые до сих пор верными небесам людьми под завязку, падшие проиграли. И расколотые, пережившие гражданскую войну, потерявшие свое величайшее оружие и величайший щит, Люцифера, уничтожившие свое общество демоны проиграли не меньше всех. Иными словами, трехсторонняя война давно была закончена, все стороны проиграли. Однако все же, никто не заключал до того формального мира.       Ангелы тысячу лет оплакивали своего отца, падшие распались на, иногда готовые идти даже друг на друга, воинствующие клики, а демоны были ввергнуты в пучину хаоса гражданской войны. Люди просто забыли о том, что они воевали друг с другом, а, когда через множество лет, они впервые задумались о том, что война была уже много лет, как окончена, они неожиданно поняли, что нескончаемая война не была такой уж большой проблемой для существования трех обществ. Даже наоборот — на страже вечного врага падшие были сплочены против демонов, преодолевая вражду отдельных клик, аристократия демонов слишком многое получала со своих низших собратьев, оправдываясь «военным положением», а ангелы… Откровенно говоря, было сложно сказать с точки зрения стороннего наблюдателя, что ангелы многое получали от бесконечной войны, не нуждаясь в фиктивном внешнем враге, однако сам Михаил считал, что ангелы получали из этой ситуации больше всего. Ведь незаконченная война всегда была поводом уничтожить врага Его не размениваясь на политические маневры.       И все же, несмотря на все положительные стороны продолжающейся войны, именно сейчас на столе руководителя Небес, заместителя и наместника Его, находилось предложение.       Много красивых слов, много витиеватых фраз.       «… от лица братьев, не готовых проливать кровь братьев…», «… достаточно насилия…», «… ради противостояния накаляющейся обстановке…»…       Михаил был бы совершенно глуп, если бы не имел верных демонов среди служащих Ада, если бы не имел разведки и совершенно ничего бы не знал о происходившем среди его наиболее далеких библейских родственников. Поэтому, безусловно, он знал о настоящей причине, заставившей демонов отказаться даже от своих баснословных выгод, получаемых от поддержания «военного положения». Когда в мире появляется существо, способное посоперничать силами с двумя сильнейшими — и в отличие от них, вполне готовое к контакту — информация об этом быстро просачивается, как бы не старались службы безопасности это скрыть. И все же, после произошедшего на «рейтинговой игре» — весть о существовании нового над-мифологического типа разлетелась со скоростью пожара.       Безусловно, убить демона было не сложно — ангелы, падшие, маги, даже люди иногда умудрялись делать это, веками. Разрушить его душу? Сложнее, но вполне выполнимо — достаточно лишь подобрать противоположный элемент — скажем, святой, посильная задача для любого мало-мальски обученного экзорциста. Проделать это с могущественным, тренированным аристократом рода Фенекс? Сложно, но обученный и подготовленный ангел из шестикрылых вполне мог бы сделать и такое? Разрушить его душу исключительно в том, что касалось его тела — без возможности восстановления? Гипотетически, если существо будет невероятно могущественно и искусно — даже не уровня Михаила, а некто вроде Одина — возможно, это и было осуществимо. Проделать это все одним щелчком пальцев, игнорируя все выставленные защиты и меры предосторожности, изменяя саму реальность по своему желанию? Невозможно. Или, конечно же, должно быть невозможно — как оказалось, в реальности это все же возможно было.       Появление существа, творящего невозможное, совсем рядом с остальными мифологиями, не могло оставить равнодушными людей, однако, это все же была не единственная причина, из-за которой впервые за много лет в Библейской фракции был поднят вопрос объединения.       Информация о существовании Бригады Хаоса не была настолько уж секретной — о самом существовании могущественной организации с неизвестными, но, предположительно, зловещими целями, образованной из отступников, фактически, всех религий и объединений в мире, знали все, кто хоть сколько-нибудь соприкасался с большой политикой сокрытого от смертных мира — а было число таких людей весьма немалым. Однако более, чем название и факт существования было известно как раз немногим.       Организация, включавшая в себя больше членов, чем некоторые мифологии, распространившая свое влияние на все объединения в мире, ни цели, ни даже участники которой не были достоверно известны. Кроме одного факта — в ней состоял Уроборос. Бог Драконов, существо настолько могущественное, что оно считается непобедимым даже для самых могущественных мировых пантеонов — Индийского, Греческого, Египетского, Шумерского и Скандинавского. И это существо во главе подобного объединения.       Угроза подобного объединения, наложенная на появление новой, сверх-могущественной силы на горизонте — как будто мир намекал Библейской фракции, что время раздоров прошло. И Михаил, с сожалением, был вынужден согласиться.       Однако, при этом, помимо истинных причин объединения существовал и формальный повод ко встрече. В данном случае, после произошедшего с отпрыском Фенексов, он заключался в простой, но от того не менее забавной идее. Применение Небесной Системы для излечения демона.       С точки зрения стороннего наблюдателя, Библейская фракция была четко разделена на три неравные стороны противостояния. Демоны были наиболее могущественной — имея на своей стороне Сазекса и Аджуку, двух могущественнейших воинов, известных по всему миру как противники, способные в одиночку драться со множеством богов и победить. Падшие были не столь опасны своими бойцами, хотя и содержали несколько выдающихся лидеров — сколько были многочисленны, влиятельны, а главное — опасны своим знанием артефактов и своим умением не просто сходиться в битве армий, а отточенной тактикой вечной партизанской войны, истощающими сражениями, выбирающими своими целями наиболее уязвимые места врага.       С этой точки зрения, ангелы были наиболее слабой частью фракции. Да, они имели своих могущественных бойцов, Серафимов или самых могущественных экзорцистов, но ничего уровня демонов. Да, они были влиятельны — но ничего на уровне падших, давно разделивших со своими светлыми собратьями саму церковь. И при всем при этом — самое малое число сверхъестественных из всех названных.       И все же — даже если бы другие мифологии узнали о гибели Бога — они не бросились сражаться с Библейской фракцией. Когда кто-то затевал переговоры с библейцами — первыми уведомление о них получали ангелы. И сейчас, когда библейская фракция впервые за долгое время задумывалась об объединении — именно от ангелов зависело, как, когда, а главное — произойдет ли оно вообще.       Небесная Система, самый могущественный артефакт во всем существовании, встроенный в саму реальность, подчинялся именно ангелам.       Когда демоны восстали, их вел под своими знаменами Люцифер, собравший под собой воинство, не уступавшее небесному. Однако сам он не был выдающимся бойцом — он был слабее Михаила в прямом бою. Однако его имя могло удержать даже Отца, а имя Отца пугало все мифологии в свою очередь. Но если падшие иногда выполняли грязную работу за Господа, и потому не были уничтожены сразу же Божественной системой, то почему этого не произошло с демонами? Все объяснялось просто — Люцифер, первый из предателей, защитил своих последователей от гневного взора Его и смог защитить от Небесной Системы и праведной ненависти демонов. Поэтому восстание демонов и не было погашено силой Его также быстро, как оно проявилось впервые. Люцифер был слаб как воин и слаб как маг. Но его потенциал был безумен — самое лучшее творение Его, он имел возможность однажды встать рядом с Отцом. Но предал его.       Треск вывел Михаила из оцепенения — сместив взгляд, ангел обнаружил, что взятая для подписания приглашения металлическая ручка в его руках лопнула от нажатия. Вздохнув, ангел пододвинул небольшое мусорное ведро к себе, закинул туда остатки, после чего потянулся за новой.       Однако, Люцифер погиб в последнем бою и демоны остались без своего покровителя. Тогда вопрос Небесной Системы стоял не так остро — погрузившиеся в тысячелетнее страдание ангелы не покидали пределов Рая, а демонов захватила гражданская война, однако, когда пыль улеглась и новые Владыки Ада взглянули на впервые появившихся Серафимов… Их обуял страх.       Никто кроме Отца не мог управлять его Системой также хорошо, однако вопрос о том, насколько же хорошо Системой мог управлять Михаил, заставил их с ужасом смотреть за Небесами. Даже если эффективность его управления Системой была равна десяти процентам от силы Господа — это все равно не отвечало на вопрос, что он мог сотворить с предателями Его. Смерть, бессилие, страдание — все это было в его руках. Оставшиеся без покровительства Великого Предателя демоны с ужасом смотрели на Михаила, что теперь держал их жизнь в своих руках. И даже величайшие из величайших демонов обходительно предупреждали его о каждом своем шаге, предпринятом вне пределов их собственного царства.       А Михаил… Михаил действительно мог. Очень много что мог.       Но Михаил был миролюбив, а эффективность управления Небесной Системой была всего около десяти процентов. Это не лимитировало силу, что он мог обрушить на предателей Отца… Но слишком сильно снижало точность наводки. О, Михаил бы обрушил на каждого из предателей гнев Его творения, однако не всякий демон был виновен в Его гибели и не всякий падший заслуживал смерти. Потому, Михаил лишь выжидал, постепенно постигая премудрости Его величайшего творения.       И все же, использовать шедевр Отца для того, чтобы помочь собрату Его убийцы?       Конечно. Почему бы и нет? Ведь знания о том, как выглядит изничтоженная душа с точки зрения Системы, как можно имитировать эту способность и немного практики точного воздействия весьма помогут продвинуться верному сыну Его в понимании сил Системы, приближая его к благословенному дню мести.       Михаил улыбнулся и поставил свое согласие на встречу. ***       Лидеры Григори задумчиво молчали, осматривая друг друга с интересом. Редко когда руководство падших собиралось в полном составе, однако, вопросы объединения разрозненной библейской фракции поднимались еще реже, из-за чего столь редкое событие, как общее совещание властителей чернокрылых и имело место быть в данный момент.       -Что… Что будем делать? — Бенимуэ, верховная управительница Григори, оглянулась на своих сподвижников из рядов кадрэ, словно пытаясь определить, как необходимо было реагировать на случившееся.       Однако иные лидеры падших ангелов в основном пребывали в не менее смешанных чувствах. Захариель, даже при появлении на общем совещании не отказавший себе в своей привычке везде появляться исключительно в неопрятном белом лабораторном халате, задумчиво тер свои толстые очки, стараясь не смотреть на своих коллег вовсе. Тамиэль не менее задумчиво трепал свою небольшую небритость, блуждая взглядом по стенам совещательного зала.       Говоря откровенно, с точки зрения логики единого государства, не было смысла поддерживать военное положение в том случае, если сама война была уже тысячу лет окончена, поскольку это лишь лимитировало возможность политического маневра на мировой арене. Однако, это было логично лишь с точки зрения единого государства. Единым государством же падшие не были.       Каждый из лидеров Григори имел некоторое число подчиненных, объединенных по тому принципу, по которому желал их объединить сам лидер. Этот круг подчиненных имел своих подчиненных, а те своих, из-за чего в итоге падшие представляли из себя весьма аморфную массу, почти никогда не знавшую, что же происходит в ведомстве иного лидера.       Конечно, все лидеры формально были союзниками и все нижестоящие формально подчинялись всем вышестоящим, однако это было весьма относительно — внутренние склоки были среди чернокрылых нормой, а верность младших старшим обычно определялась исключительно личной силой каждого отдельного индивида. Даже сейчас, хотя формально все кадрэ подчинялись Азазелю, верховному лидеру и основателю Григори, в самом оптимистичном случае происходящее можно было назвать советом почти-равных. В худшем случае это было лишь совещание десятка отдельных вольных лидеров, решивших когда-то держаться вместе против общего врага.       Именно так, против общего врага. Падшие были разрозненным объединением индивидов, которых связывало исключительно военное положение, исключительно общий враг из их белокрылых и адских братьев. Но даже знание о том, что падшие противостояли множеству врагов не всегда спасало их от внутренних склок и конфликтов — познавшие свободу после отступления от контроля Михаила нередко теряли себя в новом потоке возможностей, а те, кто отказался от Бога, но не отказался от Неба, иногда хотели выпустить пар и наказать тех, кто больше всего любил разрушить очередную церковь и надругаться над ее святынями.       Что же произойдет в случае, если общий враг всех падших пропадет? Даже не так, их вечный противник вдруг станет их союзником и те, кто еще вчера с наслаждением убивал демонов вдруг будет вынужден улыбаться тем, кто был в его списке — но кого он просто не успел ликвидировать?       При всех проблемах ангелов, у тех существовал один единственный плюс общества, в котором не наблюдалось притока новой крови уже тысячелетие. Ангелы, навечно привыкшие к руководству одного и только одного существа практически никогда не бунтовали против Михаила и не могли и помыслить о том, чтобы возмущаться его решению, даже если им самим оно могло показаться просто абсурдным. Демоны принимали диаметрально противоположный подход — старая аристократия, что еще могла хранить ненависть к своим библейским собратьям, была давно уничтожена либо полностью лишена голоса в политике, в то время как общая масса людей никогда и не знала о том, что такое настоящая Трехсторонняя война. Им говорили, что они воюют — они кивали болванчиками. Им скажут, что они заключили мир — они обрадуются. Перерожденцы людского мира глупо пытаются применить шаблон своего людского мира на взаимоотношения в мире сверхъестественном. Для них пятилетняя война — это огромная война. Для истинных демонов — пять лет это даже не разминка. Даже сама трехсторонняя война шла столетиями, а необъявленная война всех мифологий друг против друга тянется от момента сотворения самого мира. Однако для тех, кто пусть всего десять, двадцать, даже сто лет назад был человеком война это нечто, что должно закончиться, нечто временное. В то время, как истинные владыки этого мира понимали — война не кончается даже в момент, когда политики с экрана заявляют об этом. Она просто переходит в другую форму.       Падшие находились в крайне неудобном положении. С одной стороны — пропажа внешнего врага обернется не только внутренним разбродом, но и реакцией подчиненных, принявших нечеловеческое мышление, но не прослуживших тысячелетия под началом лидеров Григори. С другой же стороны…       -Бригада Хаоса, — Азазель произнес название с выражением, будто бы у него разом заныли все зубы, — И Иштван.       Две причины, по которым Библейская фракция должна была объединиться вновь. Две причины, от которых нельзя было так просто отмахнуться. Две причины, из-за которых Падшие и находились в столь противоречивом положении.       -Появление силы, способной угрожать сразу множеству мифологий нельзя отрицать и нельзя пропустить мимо себя, особенно, когда эта сила появляется сразу в двух экземплярах, — старое, покрытое застарелыми шрамами лицо Баракиэля прорезала особенно глубокая дуга морщины, — Я понимаю, что многие могут быть недовольны… Но они будут недовольны всегда — не важно, попытаемся мы выйти на контакт сейчас или потом. Единственное, что в последнем случае мы утеряем самый важный ресурс — время. Война окончена — и мы все это знаем, а наше общество давно нуждалось в переменах. Мы обязаны объединиться с ангелами и демонами.       Не смотря на то, что слова Баракиэля не были ложны, мало кто придал им какое бы то ни было серьезное значение, ввиду того, что каждый из присутствующих знал о том, что дочь Баракиэля была обращена в качестве демона и тот не мог отказаться от шанса попытаться наладить общение с ней вновь. Однако, это не означало, что его комментарий не содержал в себе ничего рационального.       -Поддерживаю Баракиэля, — Шемхазай, заместитель Азазеля, также высказался в поддержку, — Бригада Хаоса не кажется мне настолько большой опасностью, по крайней мере, пока, однако информация о новом над-мифологическом существе вызывает опасения. Такие существа не появляются — они существуют всегда. Если о нем не было информации до того — то это значит лишь то, что он скрывался от нас ранее. Если же он перестал скрываться сейчас — то меня крайне сильно интересует — и пугает — то, почему он решил появиться на первом плане впервые, в данный момент.       -Поддерживаю Шемхазая, — Захариель ответил следующим, — Я не хочу знать о том, почему это существо появилось здесь — но я обязан. Мы должны заключить союз — мои подчиненные не будут сопротивляться, а о тех, кто будет, я могу позаботиться и сам.       Постепенно, все больше и больше кадре начали выражать свое согласие, до тех пор, пока…       -Да вы издеваетесь! — удар с силой, которой не достичь ни одному атлету ни одной формой тренировок, заставил огромный, массивный каменный стол треснуть от удара, а сопровождающий крик выброс маны мог бы вызвать сердечный приступ у обычного человека, — Да что с вами вообще такое?       Каждый из присутствующих развернулся на звук, однако несколько падших и до того знали о том, кто столь бурно среагировал на предложение о заключении мира.       Кокабиэль никогда не славился кротким духом или миролюбивым складом характера, однако в данный момент он был особенно страшен — его прекрасное лицо было обезображено гримасой презрения, а плечи мелко подрагивали от едва сдерживаемой ненависти.       -Твою мать! И это — гордые кадрэ, лидеры Падших, ангелов, что отказались и от Бога, и от Дьявола? Ангелов, что смогли сами взять свои судьбы в свои руки? И что, стоило только Михаилу поманить, как вы тут же начали скакать на задних лапках! — черноволосый медленно начал обводить взглядом присутствующих, — Эй, ты, Шемхазай! Ты ведь когда-то бок о бок со мной насаживал белокрылых на копья! Ты смеялся в лицо и Богу, и Дьяволу — вместе со мной ты сходился с ними обоими в боях! И теперь ты говоришь о том, что стоило только появиться новому врагу — как ты сразу же бросаешься в объятия тех, кого ты пообещал истребить до последнего?       -Если мы сейчас слишком слабы — это значит только то, что нам надо стать сильнее, а не то, что нам надо бежать по команде к нашим врагам, — мужчина сделал шаг назад, — Ты, Захариель! Ты же ангел солнца! Куда подевалась твоя гордость судьи смертных? Ты был создан с правом определять судьбу людей, ты смог взять даже свою судьбу в свои руки, а теперь, стоит только появиться информации об этом… Существе, как ты тут же готов распрощаться со своей судьбой и вручить ее в руки этого ублюдка с небес вновь? Ты ли Захариель, что правил десятью легионами падших? Нет, тот гордый падший, что с честью носил это имя, давно мертв — а ты — просто подделка с его именем.       Развернувшись на месте, Кокабиэль двинулся прочь, не скрывая своей ненависти, проскальзывающей в каждом движении.       -Кокабиэль, — никто не кинулся останавливать падшего, однако голос лидера Григори все же заставил того остановиться, — Куда ты направляешься?       -Я не желаю быть частью этого цирка, где мне придется брататься с убийцами моих настоящих братьев, — дернув щекой, мужчина двинулся прочь вновь.       -Кокабиэль, — однако, Азазель не замолчал, — Вернись на место. Сядь.       -Я не хочу сидеть за одним столом с предателями нашего рода, — падший сделал еще шаг наружу.       -Кокабиэль, — однако, Азазель, казалось бы, не потревоженный взрывом своего товарища, произнес настойчивее, — Ты никуда не уйдешь.       -Твое мнение не важно для меня больше, Азазель, — хмыкнув под нос, Кокабиэль сделал последний шаг до дверей, после чего потянул створки на себя, однако мгновение спустя в его грудь уперлось что-то.       Медленно сдвинув взгляд, сперва ангел звезд наткнулся на белые волосы, после чего на юное лицо мальчишки, а затем — на уткнувшуюся ему в грудь руку, облаченную в перчатку. В белую перчатку.       -Азазель, — взглянув на парня еще раз, Кокабиэль развернулся вновь, вперившись взглядом в своего лидера, — Ты готов сражаться со своими собратьями?       -Как и ты, впрочем, — лидер Григори, казалось, был вовсе не заинтересован происходящим разговором. Тот лишь спокойно заметил, даже не развернувшись к своему подчиненному Кадре, — Твою связь с Бригадой Хаоса оказалось не так легко отследить, однако не невозможно. Ты давно планировал это предательство, а мы лишь дали тебе повод действовать — вот и вся цена твоим речам.       Взглянув на Азазеля вновь, кадрэ перевел взгляд на сына лидера Григори, после чего на свои руки, — Казните меня?       -Нет, — Азазель ответил просто, — Формально, ты еще ничего не сделал, поэтому ты будешь помещен под своеобразный арест.       -Вы не удержите меня, — Кокабиэль хмыкнул.       Это не было пустой бравадой — хотя Кокабиэль не был сильнейшим из всех лидеров падших, он занимал почетное четвертое место по силе — но первое по мастерству и опыту. Конечно, Шемхазай, Азазель и Баракиэль были сильнее, если необходимо было сравнивать чистую силу, однако из всех присутствующих только Баракиэль мог посоперничать с ним в настоящем бою. Азазель был сильнейшим из всех падших, но он был не воином — он был опасен за счет своего мастерства, своих игрушек и прямой силы, однако он не провел даже сотни сражений за свою жизнь. Шемхазай не провел же и десяти — он был всего лишь организатором и управителем. Может быть он был и неплохим тактиком, даже стратегом, но не воином, ни в коем случае. Баракиэль, однако, был сильнее Кокабиэля — значительно сильнее, и обладал опытом старого воина. Однако, в то время как ангел звезд поддерживал свою форму, старый друг Азазеля сдал и вот уже десяток лет не брался за копье, так что Кокабиэль имел некоторый шанс если не убить его, то хотя бы ранить и заставить отступить.       Однако, даже так, кадрэ представляли из себя не простых бойцов, а лидеров своих клик и потому не могли бы ежедневно поддерживать контроль над Кокабиэлем. Кроме кадрэ же никто из падших и близко не подходил к силе мятежника, поэтому вопрос содержания десятикрылого становился крайне остро для Азазеля.       -Возможно, в обычных условиях мы бы и не смогли, — Азазель взглянул на своего подчиненного, после чего перевел взгляд, — Однако, Вали может обеспечить твое заточение.       Секундное замешательство в голове Кокабиэля вдруг сменилось пониманием.       С точки зрения логики, Вали был идеальным тюремщиком. Конечно, в прямом бою он был слабее Кокабиэля, однако его Разделяющий Механизм, эта нечестная игрушка, могла не только усиливать его, но и держать его противника постоянно в наихудшем состоянии. Иными словами, идеальный механизм для тюремщика, позволяющий держать заключенного всегда под контролем, подкрепленный все же немалой силой самого приемного сына лидера Наблюдателей. Иными словами, это был самый логичный выбор.       Однако логичный не всегда значит правильный и конкретно в этом случае существовала одна небольшая загвоздка…       -Ну чтож, в таком случае, веди, — взглянув на Вали насмешливо, Кокабиэль фыркнул, — Мое заключение продлится недолго.       -Мы посмотрим, — Азазель, взглянув на Кокабиэля, кивнул своему приемному сыну, выставившему разделитель.       -О да, мы еще посмотрим, — мятежный падший ухмыльнулся, с улыбкой наблюдая за сосредоточенным Вали, вытянувшим в его сторону разделяющий механизм.

***

      -Похоже, Библейская фракция решила объединиться, — приметившись к шару, мужчина несколько раз на пробу провел кием, после чего одним ударом загнал в лузу сразу два.       -Раньше, чем я ожидал, — второй мужчина сделал глоток из стакана, чувствуя, как обжигающий виски разливается по пищеводу, — Но это все равно было неизбежно. Причина?       -Очевидная, — примерившись еще к одному шару, мужчина вновь четким ударом загнал еще один в лузу, — О ней все только и говорят в последнее время.       -Иштван, значит? — сделав еще глоток, мужчина задумался, — Какую информацию уже удалось достать?       -Над-мифологический, — от этого слова собеседник задумался.       -Солидно, — покрутив в стакане алкоголь, мужчина задумался еще раз, — Офис знает?       -Нет, — покрутив немного кием, мужчина задумчиво оглянул стол, стараясь подметить наиболее выгодную траекторию удара, — Она никогда и ни о чем не знает. Полагаю, если бы она знала, она бы уже наладила с ним контакт.       На эти слова мужчина в своих сорока годах лишь протяжно хмыкнул, после чего перевел взгляд на стену, — Чего он хочет?       -Достоверно неизвестно, но, предположительно, он берет оплату в душах, — от иронии, второй мужчина, в начале своих тридцати годов, хмыкнул.       -Старая школа, уважаю, — второй собеседник улыбнулся, — Думаю, стоит наладить с ним контакт.       -Вероятно, — приметившись все же еще раз, мужчина метким ударом загнал последний шар, — Офис?       -Сперва попробуем мы, потом, в зависимости от итогов, решим, стоит ли ставить Офис в известность, — на этих словах Ризевим все же прикончил стакан с виски и отвернулся от Евклида прочь.

***

      В последнее время я так редко перебирал детали, что и забыл, какое это умиротворяющее занятие. Детали — это детали. Они не меняются. Они не реагируют на твою особенную ауру. Они не хотят тебя убить. Они не заключают с тобой договоров. Это просто детали.       Однако, именно сегодня мою медитативную практику прервали самым бесцеремонным образом.       Дверь моей часовни хлопнула, в то время, как на пороге появился запыхавшийся мужчина. Хотя нет, скорее, парень — на улице явно был дождь, поэтому из-за прилипшей к телу одежды и волос было не разобрать его черт лица, однако только один человек до того был настолько любезен, чтобы вытереть ноги о положенный предусмотрительно на входе коврик.       Подняв на меня свой безумный — хотя, не то, чтобы в его случае это что-то значило — взгляд, Фрид Зелзан несколько раз коротко вздохнул, прежде чем смог взять свое дыхание под контроль и начать говорить.       -Шеф, все пропало, — втянув воздух, парень еще несколько раз выдохнул, — Золото, бриллианты, Кокабиэль, прикрытие, Бальба — все, что честным грабежом нажито! Шеф, спасай!       Говоря откровенно, после такого вступления мне необходимо было выслать падшего экзорциста из Часовни, однако, после взгляда украдкой на количество свободных очков, мое настроение поднялось до таких вершин, что я лишь улыбнулся парню.       -Проходите, господин Зелзан, — я улыбнулся парню, — Чаю?       И, к тому же, перед кем стесняться? Я уже давно не ради выживания играю из себя могущественного. Да и говоря откровенно, так ли уж играю?       Я ухмыльнулся парню, после чего отложил от себя детали.       Медитацию можно будет продолжить и потом, а подобная интересная ситуация без моего вмешательства еще запутаннее однозначно не станет.