High School DxD: The Ascension

      После произошедшего, Риас исчезла из моего поля зрения в тот же день — вместе со всей своей фракцией и, как бы то ни было странно, вместе с большей частью наблюдателей — маловероятно, что меня оставили окончательно без наблюдения, однако я перестал выцеплять взглядом «совершенно не подозрительных» прохожих из окна своей часовни. Естественно, молодые демоны другого вида, под контролем ее подруги, пропали также.       Переживал ли я по этому поводу? Немного — маловероятно, что после случившегося — даже если серьезно пострадал один из сыновей благородного рода весьма могущественных аристократов — власть предержащие решатся сражаться с существом неизвестной, но, все же достаточной силы, чтобы подобное сражение не осталось незамеченным для остальных сил.       Решился бы я изменить произошедшее? Ни-за-что.       Подобное происшествие привело к огромному количеству изменений — Риас исчезла из города, кажется, надолго — одновременно с тем, хотя я и не уверен насчет точного состояния Райзера, однако предполагаю — этого оказалось более, чем достаточно, чтобы по цепочке вызвать последующие изменения, уже большего масштаба, в самом аду. Сона, насколько я смог заметить, осталась в городе, однако теперь уже она была под постоянным наблюдением. Насколько мне было то понятно, демоны пришли к выводу, что наблюдения за мной с целью недопущения приближения к сестре Левиафана было признано неперспективным, так что вместо того они решили — если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Если точнее, то проще контролировать одну не в меру умную демоническую наследницу, чем существо-ровесника вселенной и с могуществом большим, чем у всей их цивилизации вместе взятой. Честно говоря, я был даже удивлен, что Соне позволили остаться в городе — я думал, что после устроенного Серафалл, наплевав на возмущенные топанья своей «уже взрослой и самостоятельной» младшей сестры, утащит ту в Ад, в укрепленное поместье, где обеспечит ей не менее, чем десять элитных охранников из ее личной свиты. Хотя, если вспомнить, была ли у Серафалл вообще свита? Не помню… Да ну и ладно.       В любом случае, изменения были столь велики, что они принесли мне значительно больше полусотни очков — и их достаточно резвый рост пока не собирался останавливаться, из-за чего, возможно, в итоге я все же получу заветную сотню опыта.       Даже сейчас, после того, как я взял четвертый тир Жизни и первый тир Разума, у меня все еще оставалось больше двух десятков — безумное, безумное число в настоящей партии! Я могу подождать еще пару дней, чтобы получить еще десяток — и сразу взять второй тир любой сферы, хоть Дух, хоть Связи. Если так подумать, сколь же заманчивое предложение, но… Пока — нет, пока я все же подожду и поднакоплю еще немного опыта на будущее.       На самом деле, я не хотел брать ни Разум, ни новую точку Жизни также — просто, на раскрытие сферы Разума я решился после того, как осознал, что адаптация к моим глазам займет у меня гораздо больше времени, чем я могу себе позволить. Как именно это случилось? Достаточно просто.       Как я уже говорил, наблюдение за обычным прохожим не принесет вам ничего, кроме странной картинки перед вашими глазами. Наблюдение за профессиональным турнирным бойцом в пылу драки может заставить неподготовленный вестибулярный аппарат выйти из равновесия — размытое пятно, в которое превращаются все возможные линии поведения бойца в бою, не так просто даже различить в мешанине возможных вариантов, не то, что действительно перехватить удар. Но как быть, когда мы говорим о магах-демонах, которые не только обладают банальными физическими характеристиками, но магическими способностями?       Чтобы предугадать движение обычного человека требуется лишь несколько минут практики, чтобы предугадать движения спортсмена — несколько дней. Но то, что я увидел, стоило моим глазам коснуться Грейфии…       В момент, когда я покинул здание Оккультного Клуба, мое воздействие Силы Воли выветрилось окончательно и меня вывернуло на землю — из-за страха, стресса, давления… Но, как минимум тридцать процентов это было из-за осознания, сколькими способами Грейфия могла окончить мою жизнь.       Мои глаза не просто смотрят в будущее, они оценивают его вероятности, проявляя только наиболее возможные — иными словами, если вы встретите прохожего — вероятнее всего, он и не подумает о том, чтобы достать пистолет и начать стрелять в вас. Поэтому, мои глаза не покажут вам подобного развития событий — вместо этого вам будет предоставлено несколько вариантов того, как он сделает следующий шаг. Однако, если вы начнете драться с прохожим — его вероятное поведение изменится, вместо того, чтобы просто идти — он точно также попытается начать драться с вами — соответственно, мои глаза покажут другие варианты развития событий — то, как он наносит удар в разных вариациях. Однако эти варианты атак прохожего не будут известны до того, как они станут достаточно вероятны — иными словами, для моего зрения как обычный клерк, так и самый тренированный чемпион, если они достаточно схожи физиологически, психологически, расслаблены и находятся в одинаково равноценной обстановке, а также чемпион не способен будет ответить в течении трех секунд, после начала драки так, чтобы четко показать свою чемпионскую суть — они будут равны. Соответственно, даже когда я смотрел на обычных демонов, мне не так уж сильно резали глаза их возможности — хотя, признаться, я был удивлен, что Саджи имел больше вероятностных линий поведения, чем Риас.       Однако, Грейфия… Грейфия в моем зрении была похожа на размытое пятно вероятностей.       Она могла залить все огнем. Она могла заморозить все льдом. Она могла призвать ураган. Она могла начать бить молниями. Она могла устроить землетрясения. Она могла телепортироваться мне за спину и отрезать голову. Она могла призвать непробиваемый щит и отступить за него, ухватив Риас вместе с ней, после чего отступить в Ад. И она могла остаться просто стоять на месте. Все эти возможности были равновероятны.       Иными словами, Грейфия Люцифуг была настолько параноидально подготовлена, что она всегда находилась в состоянии, близком к боевому — одно наблюдение за ней было похоже на пытку, поскольку все возможные картины передо мной сливались в одно бесформенное пятно мелькающих Грейфий и ее действий. Было почти невозможно разглядеть не то, что ее, а вообще что-либо, кроме невероятного числа вариантов развития будущего.       Войдя в клуб, я был фактически ослеплен, из-за чего я просто стоял и улыбался всю встречу, не имея возможности ничего сказать, чтобы меня не вывернуло от банальной вестибулярной перегрузки. Оказавшись же на поле, когда я заметил, что постепенно переходящие в боевой режим демоны постепенно начали изменяться в моем восприятии времени и вероятностей, я не выдержал и был вынужден закончить сражение как можно скорее, опасаясь того, что если демоны выйдут на полный режим меня уничтожит банальная сенсорная перегрузка, однако все пошло не по плану.       Если я изначально думал, что Грейфия обладала сотней способов сражения, то после того, как она сочла меня потенциальным противником, количество этих способов увеличилось еще в сто раз. Это даже было не назвать мельтешением, сколько нескончаемым хороводом смешавшихся красок и способов умереть от разозленной демоницы. Мне пришлось тратить не только по единице Силы Воли, чтобы игнорировать давление ситуации, но и по единице, чтобы просто не умереть от перегрузки восприятия.       После этого, понимание того, что адаптация под мои глазки займет у меня несоразмерно много времени — возможно, к тому времени уже закончится к черту весь канон — я был вынужден признать поражение и взять себе первую точку сферы Разума. Впрочем, не сказать, что я об этом пожалел.       Первая точка разума несет в себе достаточно примитивную функцию, также как и остальные первые точки она позволяет мне «видеть» сферу — определять разум и поверхностные эмоции, резонанс объектов и существ. Однако дополнительно она способствует укреплению разума — если точнее, то позволяет мне хотя и не создавать полноценный разум — это уже уровень Мастера — однако структурировать мысли, память, мыслительные процессы. Говоря просто и грубо — многопотоковое сознание.       Проблема, безусловно, была в том, что это было не истинное мышление нескольких разумов, сколько просто разграничение различных потоков одного. Как пример — я могу параллельно слушать музыку, смотреть телевидение, говорить с кем-то по телефону и параллельно писать что-то на бумаге, не позволяя мешать нескольким моим действиям друг другу. Думать быстрее или быть умнее мне это не позволит.       Итого, в данный момент у меня существовало, условно, три потока сознания — мое нормальное сознание, одно сознание, чьи силы были направлены полностью на восприятие будущего встреченных мной потенциальных противников, и третье, направленное на управление моим организмом. Если быть более точным касательно последнего — то чуть позже, когда Риас и ее кодла исчезла из моего поля зрения, а опыт потек рекой, я практически поселился в заброшенной церкви, продолжив — и расширив собственную модификацию, используя благословленные четыре точечки Жизни.       Изначально, я воспылал благородной миссией простого усовершенствования своего тела — крепкие кости, дополнительное сердце, запасная кровь — обычные вещи… Однако достаточно скоро я начал углубляться в это — зачем мне эти глупые ограничения? Сперва растянем сухожилия, укрепим связки, чуть изменим архитектуру суставов, немного здесь, немного там — и руки начинают свободно гнуться в обратную сторону. Одно сердце? Два? Всего два? Но ведь можно вводить новые, новые небольшие резервные сердца, изменить кровеносную систему так, чтобы сами сосуды могли функционировать подобно сердцу, медленно сокращаясь по необходимости. Кровь? Неужели мне так хочется поделиться своей драгоценной кровью со встреченным вампиром? Ядовитая кровь, ядовитые железы, плотная мембрана на глаза, защищающая от внешних воздействий, дополнительный легочной барьер для газов, децентрализованные депо метаболизма…       Возможно, мне бы стоило сказать о том, что мое тело представляло с точки зрения обычного человека. Ответ будет прост. Не человека.       Если говорить точнее, то меня нельзя теперь даже назвать чудовищем в прямом смысле этого слова — скорее куском функционирующих органов, многократно дублированных систем, физиологических усовершенствований и дополнительных биологических изощрений, не предназначенных для человека природой. Стоит моему телу оказаться даже на самом поверхностном обследовании — простейший рентген или УЗИ — как количество сгенерированного парадокса от банального осознания человека чем является мое тело — может стереть меня из реальности… Могло бы стереть, окажись я обычным магом, впрочем.       Это было сделано даже не столько с практической точки зрения, сколько мне просто нравился процесс. Это звучит странно, извращенно относительно человеческой морали, но мне действительно это нравилось. Нравилось наращивать мышечную массу, нравилось с радостным любопытством ребенка модифицировать собственные сосуды, нравилось размышлять о том, где стоит в первую очередь разместить резервное сердце, просто нравилось, как будто я играл в великолепный конструктор. Разве что, вместо железа — конструктор этот состоял из моей плоти.       Черта здесь, черта там — и к моменту, когда мой разум начал возвращаться в норму и задавать вопросы — мое тело уже покрывала хитиновая броня, под которой находились крылья, а ядовитые железы рядом с удлиненными клыками поблескивали ядом с летальностью не меньше пяти — полагаю, я представлял из себя невероятно жуткое зрелище. Однако, даже так я не производил парадокса — точнее, не было заметно его влияния. Возможно, он был, возможно, нет — однако мне пришлось содрать с себя подобные модификации в итоге. Впрочем, даже если бы парадокса и не было — осознание того, что мое тело превратилось в голливудское чудовище могло выбить из колеи любого человека.       Человеком, впрочем, я не был.       Да и мог ли? Иное строение усовершенствованного разума, иное тело, иное мышление, иные способности?       В правилах для магов сказано, что четвертая точка жизни несовершенна — в случае превращения, скажем, в животное, разум человека также начинает подвергаться трансформации, из-за чего он будет вынужден каждый день тратить по единице Силы Воли для того, чтобы оставаться в своем уме. Однако, если это превращение происходит не в определенную форму, но не менее радикально — скажем, если отрастить несколько новых рук, несколько новых сердец и новые нервы — изменится ли мой разум также? Не в сторону звериного, но в сторону нечеловеческого?       Сложный вопрос, но, если ответ на него — «да», то, боюсь, для меня уже нет возвращения. Модификации начались более, чем две недели назад, и так как я Силу Воли не тратил при этом вовсе — вероятнее всего, уже давно и однозначно закончились.       Говоря проще, с подобной позиции — мой разум перестал быть полностью человеческим. Однако, задавая этот вопрос в более глобальном смысле — разве он изменился только неделю назад?       Если подумать, стоит ли считать мага человеком? Или обращение в мага меняет разум не меньше любого иного обращения?       Месяц назад? Два? Три? Я даже не совсем уверен, как давно это уже было — кажется, будто этого никогда не было. Всего несколько месяцев назад я даже о подделке документов не задумывался — зачем? Я был вполне доволен своей жизнью — нет напряжения, нет проблем — обыкновенная размеренная жизнь. Теперь же? Мысли о том, что кожа должна уметь менять цвет по желанию — размышления о том, как это сделать — и итоговое заключение о том, что «подобная модификация» не так высока в списке приоритетов — в отличии от специализированных адреналиновых «желез» по организму — миниатюрные биологические капсулы из плоти, сохраняющие в себе нужные мне гормоны для последующего использования.       Было ли это страшно? Пожалуй, да. Хотел ли я отказаться от подобного? Пожалуй, нет. Однозначно нет. Ни-за-что.       И вот, третий поток разума был направлен на контроль моих физиологических функций. При необходимости, конечно, я способен контролировать кишечник или почечную фильтрацию, но это нерациональное использование подобной «модификации», мой организм вполне справится с этим и сам. Скорее, это был модуль, отвечающий за резервное функционирование моего организма — анализируя повреждения он мог «отключить» поврежденные нервы и сосуды, «подключить» коллатерали, обеспечить «выброс адреналина»… «Выброс адреналина», ха. Звучит, как название способности в какой-нибудь РПГ.       Забавно, но ведь я вполне мог сейчас создать себе аналог той самой злополучной «Системы». Даже отстранившись от этой, существующей, я могу просто отложить ее в своем разуме на дальнюю полку, после чего ввести новую. Все мои способности, заклятия, модификации — по сути, мне не потребуется ничего, для того, чтобы превратить их в «РПГ способности». Можно даже сочинять флавор и рисовать воображаемые иконки — по сути не более, чем первый тир Разума для того, чтобы создать воображаемый мысленный интерфейс для того, что уже у меня существует. Восприятие характеристик — первые тиры Жизни и Энтропии. Связав с Разумом — можно устроить у себя в голове «внутреннюю библиотеку» — а что, удобно, стандартный и привычный интерфейс. Можно даже встроить внутриигровой плеер — просто запоминаем определенную песню во время прослушивания, после чего вызываем воспоминания анализаторов в нужный момент тем же самым первым тиром Разума. Меню, время… А подключив Связи — можно получить миникарту…       Я медленно растянул улыбку, однако, через пару секунд, все же не смог удержаться и рассмеялся.       Миникарта, характеристики… Еще можно себе строить «Квесты», определяя потенциальные каноничные ситуации и подключая анализ возможных изменений оказанных на мир…       Хохот, и без того весьма громкий, перешел в вулканический бас, после чего в истеричные подвывания.       Вся ваша всемогущая Система — и это и есть она? Полу-маг с корявыми тремя сферами — вот и вся ваша Система? Хотя, нет, конечно же нет — ведь надо еще миникарту, на это требуется… Одна или две точки Связи, тут зависит от того, какая это миникарта, которая будет показывать «неисследованное» окружение, или нет.       Зато я могу вернуть себе молодость, открутив свое тело обратно во времени. Или смотреть в будущее. И много что еще… Выкуси, Геймер!       -Какая же хрень в голову лезет, однако, на отдыхе, — отдышавшись, медленно, я все же смог успокоить свой смех, после чего стереть выступившие на глаза слезы.       Нет, возможно, однажды и настанет день, когда я начну использовать Систему для внутреннего удобства.       Но не раньше того дня, когда я уничтожу это окошечко с точками.       Открыв свои характеристики, я вперился в него взглядом.       Я не знаю, что ты такое, но, поверь мне, я найду способ тебя снести.       Список характеристик лишь загадочно моргнул еще одним пришедшим очком прокачки.

***

      Сазекс был мрачен.       Более мрачен, чем обычно.       Конечно, большая часть населения Ада вовсе не могла сказать, что Сазекс когда-либо был мрачен. Веселый шут, балагур, комедиант большой политики. Самодур и бестолочь — как он только оказался на месте одного из Королей Ада?       И действительно, как?       После разработки системы перерождения демонов из людей, количество перерожденных демонов в Аду давно переросло количество демонов, рожденных естественным путем. Нет, было правильнее даже сказать, что перерожденные демоны поглотили древнюю аристократию. Все же, даже перерожденный человек остается человеком, а людям свойственно не подчиняться природе — а менять ее под себя.       Неужели демоны, греховные твари Господа, убийцы и предатели, пожиратели душ — всегда имели телевидение, транслировавшее беспрестанно эти развлекательные шоу? Неужели бессмертные хранители Греха всегда ходили по магазинам одежды? Неужели темные обитатели иных миров точно также, как и люди, предпочитали играть на бирже и торговать акциями — будучи способными менять весь мир своей магией по одному своему желанию?       Старые демоны-аристократы любили брюзжать, говорить о том, что демоническое общество должно сохранить свои порядки, не понимая простого — не было никакого демонического общества. Уже сотни две лет как не было — было, в лучшем случае, Адская вариация человеческого социума. Демоны давным давно не отличались от людей больше, чем парой трюков в рукаве и крыльями за спиной. О чем говорить, если брюзжащие аристократы-ретрограды предпочитали делать это используя мобильные конференции?       Но, возвращаясь к самому Сазексу — Сазекс был не таким. Сазекс, возможно, каким бы молодым он не выглядел — был рожден еще до начала гражданских войн демонов. Он был рожден тогда, когда был жив сам Люцифер — хотя, конечно, и не познакомился с ним лично.       Забавно, но старики, сидящие во всевозможных советах, на аристократических вечеринках, величавшие себя наследниками «древней» аристократии иногда на поколения были младше самого Багряного Сатаны. Однако Сазекс любил выглядеть молодо — из-за чего эти «умудренные аристократы», половина из которых была обращена еще на его глазах иногда так смешно путались и начинали считать себя умнее, опытнее, хитрее и мудрее правителя Ада с опытом сотен лет…       Сазекс прожил долгую жизнь — и в этой жизни у него случилось слишком много. Он воевал — на войнах, которые и не снились человечеству, на гражданской войне, где безумные демоны, пускаясь в эксперименты, превращались в существ столь ужасных, что любого писателя-лавкрафтианца могло бы вырвать от одного описания их вида, где сошедшие с ума от потерь отцы мертвых детей готовы были, смеясь, обращать свою кровь в яд лишь для того, чтобы их изорванное тело стало последним неприятным сюрпризом врагу.       Сазекс пережил гражданскую войну существ, которые, согласно христианству, изобрели само понятие войны.       Подобные события не проходят бесследно — не для молодого парня, выросшего в атмосфере страха, паники, неопределенности, не для убийцы, сражавшегося на самых ужасающих битвах того времени, не для того, кто после всего этого был вынужден тысячу лет хранить покой государства существ, имя которым — предательство.       Сазекс Гремори, которым его когда-то родили, был давно мертв. Он умер где-то между третьим и четвертым годом сражения, где-то в районе Агреаса — а то, что осталось от Сазекса — даже не существует. Так, посмертная рефлексия.       Но никто не потерпит бездушную машину на месте своего правителя. Кто смирится с тем, что героем всей нации является пустое, бездушное существо, вяло подрагивающееся на ниточках общественного мнения?       И Сазекс стал клоуном. Шутом.       Когда ты не испытываешь эмоций — ты становишься прекрасным актером. Шутить с новообращенными? Какая разница, если они для тебя лишь потенциальные цели ликвидации. Облажаться на выступлении, забыв подготовить речь? Всего лишь мелкая неудача, чтобы создать образ всеми любимого болвана. Настырно лезть к каждому встречному, размахивая фотографиями своей младшей сестренки? Если это необходимо для того, чтобы, посмеявшись, политический противник допустил ошибку, сочтя существо с тысячелетним опытом интриг глупее себя — он сделает это.       Поэтому Сазекс так сильно ценил Риас. Конечно, его дорогой друг, Аджука, его дорогая жена, Грейфия, его сын Миликас, его родители и товарищи — все они вызывали в нем отклик, но назвать это настоящими эмоциями было невозможно — лишь забытые реакции давно мертвой личности. Риас же… Только с Риас Сазекс чувствовал себя живым. По-настоящему, как тысячу лет назад, живым.       Будь его воля, Сазекс бы проводил все свое время только с ней — но, забавный парадокс. Когда Сазекс занимался государственными делами — он хотел встретиться с Риас. Встретившись с Риас — его выблекшая личность пробуждалась и, казалось бы, давно забытые желания — желания защищать свой народ, вести его, помогать ему — заставляли его вернуться на службу. И этот круговорот продолжался вновь и вновь, вновь и вновь…       Однако, пусть даже Риас и являлась его любимой сестренкой, пожалуй, одной из причин, чтобы жить — иногда Сазекс, пусть остальные так и не думали, но понимал, что та заслуживает наказания. Большого наказания.       -Как состояние Райзера? — Сазекс отвлекся от окна, после чего чуть повернул голову к находившимся в кабинете.       -Без изменений, — Грейфия ответила ему безэмоционально.       -Это плохо, — лаконично ответил Сазекс и отвернулся вновь к окну.       Две недели прошло с момента «рейтинговых игр», проведенных между Райзером и Риас, а состояние парня так и не улучшилось.       Нельзя было сказать даже, что с ним произошло — его душа была повреждена. Нет, не так — она была изорвана, искорежена, вырвана и смята, как бумага.       Самые именитые ученые, изучавшие душу, лишь хлопали глазами — несмотря на то, что само разрушение души нельзя было назвать иначе, кроме как варварским — оно было произведено с хирургической точностью между тем. Все то, что отвечало за тело Фенекса было уничтожено, как будто кто-то не просто ударил его в душу, а поставил своей целью уничтожить все, что даже отдаленно могло отвечать за его тело. Вместе с тем — никакая часть кроме той, что отвечала за его тело, не была задета — он сохранял свою магию, свои способности, свой разум. И вместе с тем — его тело ежесекундно распадалось на части, неспособное даже удерживаться на месте. Ежесекундно его поддерживали лучшие из лучших магов-целителей, в него вливались тоннами «Слезы Феникса», но лучший результат, что выходил при этом — это стагнация, стазис разрушения тела, от которого в данный момент оставалось лишь пара десятков килограмм мяса. Лучшие из ученых и специалистов бились над восстановлением души парня, пытались реконструировать не иначе, чем пустое место — фактически, творили Божью работу, создавая душу с нуля, однако процесс шел медленно — это займет годы, прежде чем им удастся даже создать рабочий прототип, несмотря на то, что сам Сазекс привлек лучших специалистов из собственных закромов. Даже если они переведут все исследовательское крыло, самого Аджуку на эти исследования — это займет несколько месяцев. Но самое страшное было не это.       Только одна часть души Райзера была повреждена — та, что отвечала за его тело. Те же, что отвечали за все остальное — разум, личность, его демоническое существо — были в порядке. Иными словами, Райзер был в сознании.       Две недели. Две недели, полностью в сознании, Райзер чувствовал, как распадается его тело на части, как гниет каждая клетка его организма, как его душа сама отвергает ее же проявление. Две недели он чувствовал, как, в мучениях, невообразимых ни одним смертным, он умирает — однако стоило ему только приблизиться к благословенному небытию, как жестокие целители отращивали обратно его тело — только для того, чтобы у него нашлось еще что-то для гниения, чтобы принести ему еще больше боли. Две недели нескончаемой агонии сознания, запертого в собственном умирающем теле.       Иронично, но если бы Фенекс не имел своей регенерации, он умер бы мгновенно, стоило только бы способностям Иштвана его коснуться, однако вместо того — он выжил достаточно долго для того, чтобы дать возможность другим демонам приступить к его «спасению». Продлению агонии, если использовать точную терминологию.       И все же, даже при этом Сазекс не рассказал Риас обо всем — не рассказал о том, что способа спасти Райзера нет, о том, как тот способен каждую секунду своей жизни чувствовать каждую умирающую клеточку своего тела. Если бы он рассказал ей обо всем — он убил бы Риас Гремори. А Сазекс знал, каково это — умереть, но продолжить жить.       Когда он спросил ее, почему та заключила договор с Иштваном, почему та не посоветовалась с Сазексом, когда услышала о размытых «последствиях» — он лишь получил ответ о том, что та, в детской своей упертости, решила не привлекать остальных и разобраться со своими проблемами сама, «как взрослая». Она ведь так хотела показать своему брату, какая она была хорошая сестренка…       После этих слов, Сазекс не смог сообщить ей о том, что произошло. Не смог рассказать ей о том, на какую муку та обрекла парня, на то, в какой панике сейчас находилось высшее общество демонов, на то, насколько оказались подорваны связи в прошлом почти союзных домов Гремори и Фенексов, на то, какой вой поднялся среди аристократов, на то, как же сильно она перепугала исследователей, заинтересовавшихся Иштваном. И Сазекс сделал то, что делал всегда.       Сыграл шута.       Позубоскалил, погрозил пальцем, потопал ножками для пущего эффекта, после чего объявил девчонке домашний арест «до обратного приказа». А займет этот «обратный приказ» у него именно столько, сколько будет надо.       Конечно, с точки зрения фактов, основным исполнителем и тем, кто действительно создал подобную ситуацию, была не Риас, а Иштван. Именно Иштван так интерпретировал ее просьбу, именно он обрек на подобное существование парня. Однако, даже если предположить, что люди поверят в то, что Риас оказалась заложницей ситуации не меньше остальных, даже если они забудут о том, что Риас являлась изначальной заказчицей, даже если так… То что они смогут сделать?       Иштван представлял из себя нечто. Нечто непонятное, могущественное и жестокое.       Иштван был чем-то вроде стихии, вроде пожара для людей, вроде цунами или шторма, направленного врагом, не более. Можно возненавидеть врага, что направляет его, можно бояться его, можно даже возненавидеть сам пожар — но сражаться с ним? Нельзя сражаться с пожаром. Нельзя посвятить свою жизнь бесконечным попыткам поймать пожар и заставить его ответить по счетам. Нельзя убить его, нельзя заставить его страдать. Это лишь сила природы — ее можно предотвратить, но сражаться с ней? Уничтожить?       Иштван был живым искривлением реальности, живым отражением «чего-то» на мировое полотно. Согласно определению, они не могли назвать его живым, не могли назвать его разумным, не могли назвать его даже материальным. Просто искривление пространства, принявшее форму — подобно Офис или Великому Красному. Невозможность во плоти.       -Серафалл нашла некоторую информацию относительно Иштвана, которая, как она считает, с высокой долей вероятности является правдой, — Грейфия подала голос после нескольких минут молчания, — Однако ей требуется допуск в глубины хранилищ других фракций для подтверждения.       Сазекс продолжил глядеть в окно, так и не повернувшись.       -Идея восстановления христианской мифологии давно уже витала в воздухе, — Сазекс вздохнул, после чего сделал шаг назад, — И если соломинкой стало произошедшее — то так тому и быть. Пусть Райзер пострадает не зря.       -Мы постараемся пойти на компромисс относительно использования Божественной Системы для оказания помощи Фенексу, — Сазекс развернулся на каблуках, после чего подошел к своему столу.       -Однако реальной причиной станет Иштван, — Грейфия проследила за движениями Гремори не изменившись в лице.       -Да, — Сазекс вздохнул и медленно кивнул, после чего, открыв глаза, на нее вновь взглянул придурковатый чудак-Люцифер, которого знал весь Ад, — А заодно посмотрим, что там за сыр-бор с Бригадой Хаоса…