Некролог

      Костяной мелок неприятно поскрипывал и натирал подушечки пальцев, пока Амроуз спокойно мычал себе под нос незамысловатую мелодию, чертя разнообразные символы мертвого круга на каменном столе в подвале.       Подвал вообще был занимательным местом с простыми голыми стенами и без окон, разделенный на две комнатки с помощью стеллажей, недостающих до потолка, создающими проход к лестнице в основной дом. Если спуститься вниз по ней, то свернув направо (левая сторона дома), ты попадешь на своеобразный склад со стиральной машинкой, различными склянками, банками, прочими материалами и стопками книг, что расставлены на тяжелых полках, защищенных от влаги и прочих невзгод колдовством. Если же завернуть налево (правая сторона дома), то можно попасть в оккультную, где сейчас и находился маг со спящим ребенком в корзине, что стояла на полу в самом углу.       Комната была сама по себе пуста, и не пропускала никаких звуков извне. Голые стены, каменный пол и всего три выделяющихся черты: руны по низу стен и краю пола всей комнаты, что служили оберегом и не давали выйти неожиданным последствиям из оккультной, без дозволения призывателя, каменный стол, служивший алтарем, на котором Кэрл усердно выводил кольцо мелом, стараясь не забыть какую-нибудь маленькую, но значительную деталь, и ритуальное зеркало, скрытое в самом углу комнаты белым покрывалом. Его время еще не пришло.       Закончив с нужными приготовлениями Амроуз тяжело вздохнул, подготавливаясь морально. Тяжелый шаг и большая ответственность, с которой у мага не всегда все ладилось, но начав, назад дороги уже не будет. Некроманты почти никогда не сомневаются. Глупое утверждение, ведь если бы это было так, то среди них не было бы осторожных параноиков. Конечно, Кэрл в их число не входил, но все-таки.       Собравшись с мыслями, мужчина достал подготовленный заранее ритуальный ножичек, всего на несколько секунд засмотревшись на него. Тот самый ножик. Нет, конечно же это был не тот же нож, это было глупо. Просто все подобные ножи схожи и навевают воспоминания самого начала, как и он когда-то тоже был мальчишкой, у которого билось живое сердце и которому была уготовлена судьба умереть от старости. Он был так юн и наивен. Это даже заставило некроманта ненадолго усмехнуться.       Он никогда не жалел, что сам отправился искать некромантов, когда ему было семь лет. И главное ведь нашел-таки старика, который согласился обучить его темному искусству и передать дар. Тогда бессмертие казалось веселым и поистине волшебным явлением.       Повертев нож еще немного в руке, Амроуз поймал себя на том, что ему даже слегка жаль мальчика. Нет, сомнений не было, план стоило довести до самого конца, просто как же юн этот маленький Гарри Поттер, и какая же ноша его ждет минимум сотню лет. От понимания, что действия имеют последствия, до того, что жизнь просто не имеет того смысла, который пытаются навязать все вокруг. Нужно просто жить и не жалеть об этом.       Осторожно подняв спящее дитя на руки, Кэрл еще раз осмотрел лоб мальчика. Шрам-молния был странным, неестественным, как обычные магловские шрамы, и это слегка напрягало некромага, хоть тот и понимал, что проблем не возникнет, и все пройдет как надо, просто было что-то странное в этом шраме, но вот только маг не понимал, что именно. Это знание будто таилось на самой поверхности, но все ускользало прочь, сквозь пальцы, словно вода. Еще раз глубоко вздохнув и сжав нож в руках покрепче, Кэрл ловко порезал свою руку. На тонкой ране быстро начали проступать капли солёной темной крови. Он поднес рану губам малыша, окропляя их, тихо запев на неизвестном в этих краях языке, мерно покачиваясь, словно маятник.        Магический свет в комнате начал сгущаться и вдруг стало тихо. Не так, как было раньше, а тяжелее, будто воздух начал нагреваться, как под одеялом. Мужчина мерно пел, укачивая ребенка, после чего положил его обратно в корзину. Вновь встав перед столом-алтарем, Амроуз поднял из-под его основания заранее подготовленную бутылку крепкого рома, что стояла наравне с другими подношениями в виде черного кофе с острым жареным мясом и рисом. Откупорив бутылку, Кэрл трижды специально пролил напиток на землю перед алтарем, заговорив будто не своим голосом: — Хозяин Кладбища! Великий Судья и Исцелитель! Прошу, приди и прими эти подношения! — мерным, потусторонним голосом заговорил некромант, чуть прикрыв глаза. Постояв пару минут в тишине, он наконец почувствовал его.

Барон пришел.

      Чуть усмехнувшись уголками губ, Амроуз принялся плясать, продолжая ритуал. Нельзя было просто воззвать к отцу семейства духов смерти, и не выполнить условия призыва. На удивление, Гарри продолжал тихо спать в своей корзине, не замечая никаких изменений. Пляски длились до самого рассвета, и когда Амроуза уже не держали ноги, он осел на колени, давая себе пару минут, чтобы продолжить. — О великий Барон Геде, отец духов Геде, прими мои подношения в этот праздник и прошу, выполни мою просьбу, то, что хочу я не со злым, но темным умыслом. — уверенным голосом говорил беловолосый мужчина, не открывая глаз. По телу разливалась тяжелая усталость и он не был уверен, что сможет подняться на ватные ноги ни сегодня, ни когда-либо.       Посидев пару минут в тишине, Амроуз едва волоча ноги подошел к корзинке с Поттером и взяв его на руки, принес того к алтарю — Позволь забрать кровно ребенка в свой род и обучать его тонкостям своего ремесла, чтобы в будущем не погиб дар некромантии. Я, Амроуз Кэрл, клянусь относиться к нему, как к родному и дать то, что в моих силах. Позволь же заново ему родиться и стать частью моей семьи.       Подождав несколько минут, Кэрл вновь взял в руки кинжал, разрезая указательный палец от ладони к подушечке. Осталось совсем немного. — Да будет свидетелем великий Барон Суббота тому, как сегодня, первого ноября 1981 года рождаешься ты снова, но в этот раз для того, чтобы умереть в 1993 и получить темный дар, — некромант осторожно рисовал символы на лбу и лице ребенка своей кровью, что по мере произношения слов ритуала становилась фиолетового цвета и исчезала с кожи. Работает. — От отца к сыну, так рождается дело, да будет имя тебе Мор Кэрл. Живи, чтобы жить.       Как только Кэрл произнес последние слова ритуала, свет рун резко исчез вместе с подношениями. Клятва была принята. Все получилось. Амроуз тяжело дышал, крепче обняв Мора, будто пряча в своих объятьях. Все получилось. У них получилось.       Постепенно зрение становилось более четким. Он не знал, сколько просидел в подвале со своим сыном перед алтарем, но когда пришел в себя, будто выбравшись из забвения, за ставнями люка во двор уже был виден дневной свет.       Тяжело поднявшись на ноги, Кэрл вновь оглядел малыша. Все те же смолисто-черные волосы, но теперь с несколькими видимыми белыми прядями, почти те же черты лица, но теперь в них было что-то родное, но самым заметным стало не это. Шрам на лбу, объятый легким фиолетовым сечением, практически исчез и больше не был виден.

***

      Оказалось, что имя Мор маленькому непоседе подошло лучше всего на свете. Обладатель целых семи молочных зубов поднял крик спустя пару часов, как Амроуз закончил ритуал и прибрался в подвале. Голова беспощадно раскалывалась, как после хорошей попойки, и подниматься совершенно не хотелось, не смотря на громкий плач под ухом. Кэрл даже не дошел до своей комнаты, а просто лег в гостевой спальне вместе с ребенком, вздремнуть на пару часиков. — У тебя случайно мама мандрагорой не была? — буркнул в подушку маг, практически тут же вскрикнув и завертевшись не хуже ужа на сковороде. Ребенок дотянулся до растрепанной косы, впиваясь пальцами в корни и оттягивая их на себя с невероятной для младенца силой.       Кое-как Амроузу удалось отцепить Мора от себя, хоть и пришлось пожертвовать несколькими прядками. Младший Кэрл не унимался, во всю капризничая. — Ну, ну, прекращай — пытался успокоить ребенка некромант, унося того на кухню.        Нужно было что-нибудь приготовить, желательно такое, чем питаются дети. Легкая усмешка тронула губы волшебника. Удивительно, за девятьсот лет ему ни разу не приходилось сидеть с детьми, особенно маленькими. Своего потомства до сегодняшней ночи у него не было ни разу, некроманты не могут иметь детей, а знакомые и разные друзья, да и приятели обычно не доверяли ему малышей настолько юного возраста, ссылаясь на личное беспокойство, за которое он их не винил. Признаться честно, самому было немного страшновато держать на руках маленького Мора, которого было слишком легко уронить. —Пожуй пока, она вкусная, — недолго думая, Амроуз дал мальчику вчерашнюю чернику, с надеждой, что у ребенка не появится аллергия.        Малыш тут же замолчал, начав с интересом вертеть в маленьких пальчиках ягодку. Как и положено любой первой ягоде, черника была безжалостно раздавлена и вытерта об одежду обоих. Быстро взмахнув палочкой и превратив один из стульев в более высокий детский стульчик, Кэрл посадил туда ребенка, поставив перед ним всё ведерко с ягодами. Гарри начал с интересом изучать чернику, периодически пробуя ее и иногда кидая на пол. Амроуз тепло улыбался, мельком поглядывая за этой картиной. Его ученик, его сын, кровный, пускай и не родной.       На самом деле, Кэрл много лет думал над тем, стоит ли проводить ритуал принятия в семью по отношению к своему будущему, на тот момент еще неизвестному, ученику, ведь по сути это было не столь обязательно и нужно. Ритуал принятия в семью просто давал ребенку второе имя (имя данное при рождении остается в любом случае), с которым тот будет работать с духами и прочей нечистью, не боясь лишиться всей души целиком. В итоге, буквально лет тридцать тому назад, Амроуз все же решил, что ритуалу принятия быть. Проведя такой ритуал, Кэрл-старшему было бы банально проще работать с ребенком и направлять его в нужную сторону, давая надежную защиту, какую не всегда удастся дать, если вы чужие люди.       Ритуал был энергозатратным, но простым по свой сути. Нужно было вызвать покровителя малышу и попросить его впустить дитя в род, после чего дух мог либо выполнить просьбу, связав нового родителя и ребенка, либо мог отказаться и ритуалу было бы просто не быть.       Простые маги уже давно не пользовались этим ритуалом в силу того, что он считался «грязным» и порочным в старые времена. Все равно, что впустить в свой род предателя крови, если не более мерзко. На самом деле все было не так. Ритуал почти не был темным, просто никто уже не хотел вспоминать, как с его помощью чистокровные маги крали друг у друга детей и насильно вводили в свой род. Никто не хотел вспоминать, как чистокровных магов похищали обычные, чтобы стать частью древних родов. Жуткое было время. Сейчас же о таком ритуале простые маги просто забыли, а немногие темные чистокровные, кто помнил о нем, предпочитали молчать и никогда не вспоминать, хотя от части и зря, ведь ритуал мог бы помочь сохранить многие древние магические рода.       Самым главным вопросом для Амроуза по поводу ритуала стал именно покровитель. Кого стоило взять, ведь выбор так огромен.       Мор случайно уронил ведерко с ягодой и Кэрл наконец-то вынырнул из мыслей, обратив на него внимание. Мальчишка весь перемазался в ягоде, с удовольствием размазывая ее по себе и детскому стулу. Да, выбрать Барона Субботу в покровители было наилучшим решением. Древний и крайне сильный Лоа, что покровительствовал детям и являлся отцом семейства духов смерти. Лучшего покровителя для юного некроманта было не найти.