Это должен был быть ты || It had to be you

Беллатриса вяло бездельничала в кабинете, чувствуя себя скучающей больше, чем за долгое время. Последние несколько недель были одинокими, и хотя в прошлом она наслаждалась бы своим одиночеством, теперь она обнаружила, что скучает по своим веселым соседям по дому. Возможно, один в частности. Гермиона часто бывала в доме и выходила из дома, всегда выскакивая, чтобы купить то для Нарциссы, это для Нарциссы. Беллатриса немного надулась. Она понимала, что Гермиона помогает Нарциссе варить то или иное для кого-то, для чего-то или чего-то еще — но должна ли она монополизировать все свободное время Гермионы? Не в первый раз Белла подумала о том, чтобы найти сестру и сказать ей немного отступить. Но, в конце концов, она покачала головой из-за собственного раздражения и подошла к последнему столику, где ранее положила книгу. Она взяла его с книжного шкафа Гермионы и безмерно наслаждалась комментариями Гермионы на полях. Прежде чем она успела взять книгу, она услышала тихий « хлопок » — кто-то аппарировал на кухню и направилась в этом направлении, надеясь, что Гермиона вернулась. — Грейнджер? — спросила она, входя на кухню. Она почувствовала, как улыбка расползлась по ее лицу, когда в поле зрения появилась младшая ведьма. — Я думала, это ты шляешься здесь. Как прошло?" — Действительно хорошо, — выпалила Гермиона, ее щеки покраснели от холода. Она подошла к Белле, раскрыв руки для объятий. Беллатриса сделала то же самое, они вдвоем продержались немного дольше, чем обычно. Когда они отстранились, они не отпустили друг друга полностью. Гермиона переместила руки на бедра Беллатрикс, а Беллатрикс обвила руки Гермионы. "Ты скучала?" — нахально спросила Гермиона. — В отчаянии, — сказала Белла, саркастически закатив глаза. «Я была так расстроена». Беллатриса не собиралась признаваться, насколько обезумела. — Ты получил достаточно драгоценностей? — вместо этого спросила она, скользя руками вниз и от рук Гермионы. Гермиона последовала ее примеру, отпустив бедра Беллатрисы и отступив назад. "Чай?" — спросила она, потянувшись за палочкой. Беллатриса кивнула и подошла к своему обычному стулу за столом. Гермиона сделала несколько быстрых жестов, отправив чайник на плиту и приготовив чайный поднос. «Да», ответила она на вопрос Беллы, сидя напротив нее. «Сдирать с нее песок было мучительно… длилась вечность!» Беллатриса улыбнулась. — Куда вы в итоге пошли? Улыбка Гермионы немного померкла. «Вообще-то Австралия. Нарцисса быстро организовала международный портключ. — О, — сказала Беллатриса, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. — Прекрасная страна, — продолжила Беллатрикс, изо всех сил стараясь, чтобы это звучало небрежно. «Да, Беллатрикс, это так. И да, поскольку я могу сказать, что ты хочешь знать, я действительно ходила к ним. Взгляд Беллатрисы смягчился, и она потянулась через стол, притягивая руки Гермионы к своим. — Прости, голубка, я не хотела подглядывать. Гермиона сжала руки. — Все в порядке, ты же знаешь, я бы рассказал тебе все, что угодно. Я не связывалась с ними, просто… заглянула, я полагаю. Я хотела увидеть их своими глазами». "Как ты себя чувствуешь?" — Хорошо, — решительно сказала Гермиона. «Это было хорошо для меня, я думаю… я чувствую… я чувствую, что у меня есть какое-то закрытие. Они мои родители, но… и не они. Они казались по-настоящему счастливыми, и я думаю, что, увидев это своими глазами, я немного больше прониклась этим». Беллатриса только кивнула. Они сидели молча, пока не засвистел чайник. Беллатриса махнула рукой, и чайный поднос сделал движение сам по себе, прежде чем две чашки мягко зависли над ними. Гермиона благодарно вздохнула, сделав первый глоток. — Ты единственный человек, который может идеально заварить мне чай. Беллатрисе было не до смеха: «Это потому, что мы относимся к этому одинаково». Гермиона только улыбнулась. Беллатрикс улыбнулась, ее сердце согрелось любовью и удовлетворением. Когда Гермиона находилась в комнате, казалось, что вся комната становилась больше и ярче — только от ее присутствия. Беллатриса поняла, что чувствует то же самое; она выросла как на дрожжах с тех пор, как начала по-настоящему открываться Гермионе. Она случайно взглянула на другую женщину за столом, взглянув на ее взлохмаченные волосы и темные глаза. Гермиона казалась полегче — она только что вернулась с первой встречи с Роном после их расставания. Беллатрикс не удивилась, узнав, что больше не чувствует той грубой враждебности к Рону, которая была когда-то. Как она могла, когда Гермиона улыбалась ей иначе, чем кто-либо другой? — Белла, — мягкий голос Гермионы вырвал ее из размышлений, — когда ты в последний раз ходила на свидание? Беллатриса почувствовала, как у нее застыла кровь. Комната, которая всего несколько секунд назад казалась такой большой и яркой, теперь казалась узкой и холодной. Она глубоко вздохнула и попыталась отвлечься: «Кто знает…» Она самоуничижительно рассмеялась, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы закрыть тему. Ее разум метался в поисках более приемлемой темы для разговора, но затем она снова посмотрела на Гермиону и поняла, что делает все возможное. Она узнала приподнятую бровь и надутые губы — обычное дело ее сестер, когда они не покупали то, что она продавала. Она внутренне застонала. Белла вздохнула: «Никогда». У Гермионы отвисла челюсть. "Никогда? Нет… Нет, этого не может быть. Беллатрикс фыркнула, слегка раздраженная. «Мне жаль говорить тебе, что это так. Подумай о времени — у меня был сон в 15 лет, в 16 лет меня бросили на войну… потом меня посадили в тюрьму, потом я помогала другим военным усилиям… когда было время для свиданий?» — Но ты была замужем… «Только политически». «Разве у вас не было людей, которые были… заинтересованы?» — спросила Гермиона. Беллатриса поборола румянец, когда подумала о людях, которые годами пытались ее соблазнить: «Да». — Но ты не была… искушена? — Искушена на что? — спросила Белла. Ей пришлось напомнить себе, что Гермиона не знала, что они родственные души, и не имела права обижаться на то, что молодая женщина спрашивает об этом. Не то чтобы Гермиона сомневалась в верности Беллатрикс ей — ей просто было любопытно. Гермиона пожала плечами. — Полагаю, у меня возник соблазн встречаться с ними. Быть с ними». Белла задумалась на три секунды, затем решительно покачала головой. "Нет?" Гермиона выглядела недоверчиво. — Никогда, — твердо сказала Беллатриса. Гермиона кивнула. — Ну, по крайней мере, я полагаю, у тебя были свои сны, чтобы удержать тебя. Значит, ты была не совсем… одна. Беллатрикс закусила губу и посмотрела в кухонное окно. Всю свою жизнь она мечтала только об одной родственной душе. О, она хотела большего, но это было слишком рискованно. И к тому времени, когда это не было слишком рискованно, она уже встретила Гермиону. С того момента, как она встретила ее, мысль о том, что ее родственной душой может быть кто-то другой, кроме Гермионы Грейнджер, стала совершенно непостижимой. Она знала, что, даже если судьба подарила Гермионе еще одну родственную душу, она не сделала того же для нее. «Белла, у тебя все еще есть сны, не так ли?!?» Беллатрикс не сводила глаз с окна, но ее дыхание участилось, и она прикусила внутреннюю часть губы. «Белла!» — воскликнула Гермиона. Беллатриса почувствовала, как внутри нее что-то треснуло – давление этой тайны, которая так долго сдерживалась, пыталась вырваться наружу. "Я не знаю!" — отрезала она. — Я не спала с той ночи! «Какой ночь?!?» «Ночь первого сна, когда я была ребенком!» "Всмысле?!? У тебя был один сон, и с тех пор больше не было ?!?» — Нет… я имею в виду… не… не совсем, — Беллатриса глубоко вздохнула и в отчаянии потерла лоб. Беллатрикс посмотрела на свои руки, сгибая их, пытаясь вспомнить приемы успокоения. Как только она почувствовала, что стала лучше себя контролировать, она уточнила: «Мне приснился один сон, а потом… с тех пор я не сплю каждое полнолуние». "Всмысле?" — прошептала Гермиона едва слышным голосом. "Почему?" — Это сложно, — сказала Беллатриса, почти в панике вставая на ноги. Она пододвинула стул и направилась к выходу из комнаты. "Подожди!" Гермиона быстро вскочила, потянулась к ней, потянула ее, пока они не оказались лицом к лицу. Беллатрикс нахмурилась, увидев слезы в глазах Гермионы. Что она сказала такого, что расстроило ее? Она чувствовала вину и замешательство, добавляющие себя к смеси эмоций, которые уже переполняли ее. «Пожалуйста, Белла, я только хочу понять. Судя по времени, ты стала шпионом для своей родственной души? Беллатрикс кивнула, чувствуя себя очень неловко. Она слегка покачала головой, но затем нерешительно кивнула: «В каком-то смысле я… это сложно. Да… как-то так. — После одного сна? Беллатрикс пристально посмотрела Гермионе в глаза, чувствуя, как что-то внутри нее оседает так, как она никогда раньше не испытывала. Ее вдруг переполняла спокойная, твердая любовь, которую она испытывала к этой женщине. Эта красивая, добросердечная женщина, обезумевшая от того, что Белла пережила и отреклась от себя. — Да, — сказала Беллатрикс мягким голосом. Несколько мгновений две женщины просто смотрели друг на друга. Гермиона отпустила руки Беллатрикс и неуверенно улыбнулась: «Должно быть, это был адский сон…» Беллатриса почувствовала, как ее губы слегка приподнялись, когда она вспомнила сон. — Это было… — ответила она. Она почувствовала, как ее сердце вернулось к своему нормальному ритму, и ее дыхание стало легче. Она чувствовала себя более похожей на себя. "Что случилось?" Беллатрикс приподняла одну бровь, лукаво улыбаясь. Гермиона покраснела в ответ, а Беллатриса прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смешок. Гермиона игриво оттолкнула Беллатрикс немного назад, усмехнувшись, когда та разразилась смехом. «Ты не… ты пизда, ты такая лгунья!» Беллатрикс схватила Гермиону за руки, все еще смеясь от удовольствия. — Нет, это был не такой сон… "Что на самом деле произошло? Почему ты мне не скажешь? Гермиона надулась. — Ты боишься, что я найду ее и прокляну? «Проклянешь ее?!?» Беллатрикс выглядела возмущенной. — Почему ты… зачем тебе проклянать ее? Гермиона посмотрела на свои ноги, вяло шаркая ими. — Она тебя огорчает… — мягко ответила Гермиона. Беллатрикс посмотрела на нее, пока другая ведьма смотрела на пол. Она не могла этого отрицать — не совсем так. Иногда Гермиона ее огорчала — огорчала, что она недостаточно хороша для нее. Грустно, что ей пришлось так долго ждать, чтобы встретиться с ней и провести с ней время. Но таких моментов было немного. Потрясенная так, Гермиона сделала ее блаженно счастливой. Беллатрикс приподняла подбородок Гермионы пальцем. — Она тоже делает меня счастливой… так что никаких проклятий. Поняла?" Гермиона кивнула. — Хочешь огня? — спросила Беллатрикс, стремясь сбежать с кухни. — Ты расскажешь мне о сне? — возразила Гермиона. Беллатриса вздохнула, но кивнула, вспоминая сон, которым она была одержима последние несколько лет. — Хорошо, — сказала Гермиона, направляясь к логову. — Я все равно замерзну. Беллатриса рассмеялась, следуя за ней: «Я знаю, дорогая. Я знаю." Как только огонь разгорелся, две женщины удобно уселись на свои обычные стулья с высокими спинками. Солнце садилось, и Гермиона радостно грела пальцы ног, что заставило Беллатрикс нежно улыбнуться. — В этом не было ничего грандиозного или захватывающего, — начала Беллатрикс, зная, что это только вопрос времени, когда Гермиона снова начнет рассказывать о сне. Гермиона счастливо обратила внимание на старшую ведьму, радостно улыбаясь. Белла откашлялась: «У меня была простуда, она заботилась обо мне. Это все." "Это все?" — спросила Гермиона. Беллатрикс закатила глаза: «Знаешь, принесла мне супа, уложила, поговорила со мной и все такое». Гермиона недоверчиво прищурилась: — Ты хочешь сказать, что у тебя был один сон о родственной душе — всю твою жизнь — и после этого единственного сна ты рисковала ВСЕМ ради… нее… и сон был просто… она принесла тебе суп? Беллатрикс рассмеялась, понимая, что человек с нормальным воспитанием не почувствует, что это что-то особенное. — Мне жаль тебя разочаровывать, но да. Рот Гермионы приоткрылся от шока. — Это… это безумие. Белла уклончиво промычала: «Меня называли хуже». «О, черт… Белла, прости! Я не имела в виду, что… Белла отмахнулась от извинений. «Все в порядке, я знаю. Мне жаль, что это не было что-то большее, чем это. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не… любопытно, какими были бы другие сны. «Почему ты перестала спать тогда? Почему у тебя их не было больше?» Беллатриса несчастно посмотрела на Гермиону и облизнула губы. «Ты должна понять — было слишком опасно видеть сны. Темный Лорд был невероятно могущественным, и у него на службе было несколько высококвалифицированных легилименов. Мне пришлось взять этот единственный сон и запереть его так глубоко в своем сознании, что никто другой не смог бы до него добраться. Если бы кто-нибудь узнал, что я шпион… худшее, что могло бы случиться, было бы, если бы они узнали, что моя родственная душа была магглорожденной. Они бы… они бы навредили ей… зная, что это навредит мне. Две женщины какое-то время сидели молча, огонь потрескивал и трещал. «Однажды я была в Азкабане», — снова начала Белла, глядя в огонь, мысленно возвращаясь в то ужасное место. «Мне пришлось запереть это воспоминание еще крепче. Дементоры… когда они питаются, они забирают ваши самые счастливые мысли. Они отнимают у вас их, так что вы их даже не помните. Я не могла позволить им иметь это. Каждое полнолуние было таким… таким ужасным. Для них это было как банкет. И крики других заключенных были… я иногда причиняла себе боль, чтобы не заснуть… отчаянно не отказывалась от единственной замечательной вещи, которая у меня была». Тишина тягостно повисла над ними обоими. Беллатриса откашлялась. «Как только мы сбежали, это было… ну, в основном… снова в бой. А после окончания войны я… ну, черт, мне потребовалось достаточно времени, чтобы снова привыкнуть спать в постели. Я не могу представить себе сон в полнолуние. Я пыталась, но… иногда я боюсь, что дементоры снова придут. Иногда я беспокоюсь, что засну и… вообще не увижу сон — может быть, судьба подарила ей кого-то другого. В большинстве случаев я надеюсь, что это правда». "Как ты можешь говорить такое?!?" — воскликнула Гермиона. Беллатриса полупожала плечами и перевела взгляд на молодую женщину. — Это… очень сложная ситуация. Гермиона напряжённо встретила её взгляд. — Может быть, если судьба подарила ей новую родственную душу, то она дала и тебе. Беллатриса мрачно усмехнулась: «Сомневаюсь». "Почему?" Беллатриса посмотрела Гермионе в глаза и почувствовала, как ее любовь к другой ведьме пронизывает ее. «Я не могу представить никого более совершенного для меня, чем она». — Должно быть, настоящая женщина… — прошептала Гермиона. Беллатрикс мягко улыбнулась: «Это действительно так, но…» ее глаза снова обратились к огню, «она заслуживает гораздо лучшего». Гермиона глубоко вздохнула и несколько секунд молчала. Затем она прошептала: «Я бы хотела, чтобы ты мог видеть себя так, как тебя видят другие…» Беллатриса ощутила вспышку удивления, вспомнив, как ее сестры пытались убедить ее, что Гермиона любит ее. Она должна была признать, что было все больше и больше признаков, которые заставляли ее задуматься о том же. Месяц или два назад, возможно, она списала бы это на принятие желаемого за действительное с ее стороны, но теперь нельзя было отрицать энергию между ними. Еще несколько мгновений назад Беллатрикс заметила, что внимание Гермионы приковано к ее губам, и без сомнения знала, что если другая женщина когда-нибудь попытается ее поцеловать – она не сможет сопротивляться. Иногда казалось, что Гермионе уже приснился сон, и она просто пыталась понять, чувствует ли Беллатрикс то же самое. Но это казалось маловероятным; Беллатриса подозревала, что Гермиона не смогла бы сдержать себя, если бы это было так — она так стремилась осуществить свой сон. Белла откинулась на спинку стула, довольствуясь тем, что гаснет пламя. Гермиона засыпала в собственном кресле, и время от времени Беллатриса позволяла своему взгляду скользить по ней. Ее лицо было мягким во сне, расслабленным, как будто ей было все равно. И ее губы иногда надувались так, что Беллатрикс должна была признать, что это было очень мило. Она хотела этого, поняла она. Она хотела этого, они вдвоем, всю оставшуюся жизнь. И впервые, насколько она могла вспомнить, она почувствовала ужас при мысли, что кто-то другой может быть родственной душой Гермионы. Наблюдая за дремлющей Гермионой, она обдумывала варианты. Во-первых, она могла подождать, пока Гермионе приснится ее сон, и тогда узнать. Или во вторых, она могла бы лечь спать в полнолуние и выяснить это сама. Ей не пришлось долго раздумывать. Вариант второй, конечно. Она предпочитала быть готовой, когда это возможно, особенно в сердечных делах. И ничто никогда не имело для ее сердца большего значения, чем эта молодая женщина, которая теперь тихонько похрапывала в кресле рядом с ней. Беллатрикс ласково улыбнулась и медленно встала. Она наложила на Гермиону чары Веса пера и заключила ее в свои объятия, а затем начала все более знакомое путешествие со своей спящей подругой вверх по лестнице в свою комнату. Гермиона во сне прижалась к ее груди, и Беллатрикс почувствовала, как ее решимость окрепла — в следующее полнолуние она заснет. Она собиралась заснуть, увидеть сны и столкнуться с тем, что стало ее самым большим страхом.