Это должен был быть ты || It had to be you

Гермиона аппарировала на кухню на площади Гриммо, все еще улыбаясь после чудесного обеда с Гарри и Роном, которые пригласили ее, чтобы помириться и начать восстанавливать свою дружбу. Как только первоначальная неловкость и извинения ушли, было удивительно легко вернуться к прежней динамике, и она была благодарна, что все прошло гладко. — Грейнджер? Голос Беллатрисы раздался на кухне прямо перед ней. — Я думала, это ты шляешься здесь. Как прошло?" — Действительно хорошо, — выдавила Гермиона, все еще чувствуя легкость и облегчение. Она подошла к Белле, раскрыв руки для объятий. Беллатриса сделала то же самое, они вдвоем продержались немного дольше, чем обычно. Когда они отстранились, они не отпустили друг друга полностью. Гермиона переместила руки на бедра Беллатрикс, а Беллатрикс обвила руки Гермионы. "Ты скучала?" — нахально спросила Гермиона. — В отчаянии, — сказала Белла, саркастически закатив глаза. «Я была так расстроена». Последние несколько недель Гермиона приходила и уходила в любое время дня и ночи. Она помогала Нарциссе варить сложное зелье, для которого требовалось несколько труднодоступных ингредиентов. Многие из них можно было собрать только при определенных условиях — поэтому она всегда была наготове, чтобы выскочить и собрать то, что им нужно. — Ты получила достаточно драгоценностей? — спросила Беллатрикс, скользя руками вниз и от рук Гермионы. Гермиона последовала ее примеру, отпустив бедра Беллатрисы и отступив назад. "Чай?" — спросила она, потянувшись за палочкой. Беллатриса кивнула и подошла к своему обычному стулу за столом. Гермиона сделала несколько быстрых жестов, отправив чайник на плиту и приготовив чайный поднос. «Да», ответила она на вопрос Беллы, сидя напротив нее. «Сдирать с нее песок было мучительно… длилась вечность!» Беллатриса улыбнулась. — Куда вы в итоге пошли? Улыбка Гермионы немного померкла. «Вообще-то Австралия. Нарцисса быстро организовала международный портключ. — О, — сказала Беллатрикс с тщательно нейтральным выражением лица. Глаза Гермионы скользнули по Беллатрикс, учитывая легкое напряжение в ее плечах и нервную энергию, которая вытекала из нее, когда она облизала губы и сглотнула. Ей было любопытно, спросит ли Беллатриса, поскольку она знала, что старшая ведьма, вероятно, хотела этого. — Прекрасная страна, — вместо этого сказала Беллатриса, заставив Гермиону ласково закатить глаза. «Да, Беллатрикс, это так. И да, поскольку я могу сказать, что ты хочешь знать, я действительно ходила к ним. Взгляд Беллатрисы смягчился, и она потянулась через стол, притягивая руки Гермионы к своим. — Прости, голубка, — Беллатриса выглядела раскаявшейся, — я не хотела подглядывать. Гермиона сжала руки. — Все в порядке, ты же знаешь, я бы рассказал тебе все, что угодно. Я не связывалась с ними, просто… заглянула, я полагаю. Я хотела увидеть их своими глазами». "Как ты себя чувствуешь?" — Хорошо, — решительно сказала Гермиона. «Это было хорошо для меня, я думаю… я чувствую… я чувствую, что у меня есть какое-то закрытие. Они мои родители, но… и не они. Они казались по-настоящему счастливыми, и я думаю, что, увидев это своими глазами, я немного больше прониклась этим». Беллатриса только кивнула. Они сидели молча, пока не засвистел чайник. Беллатриса махнула рукой, и чайный поднос сделал движение сам по себе, прежде чем две чашки мягко зависли над ними. Гермиона благодарно вздохнула, сделав первый глоток. — Ты единственный человек, который может идеально заварить мне чай. Беллатриса выглядела безразличной: «Это потому, что мы относимся к этому одинаково». Гермиона только удовлетворенно улыбнулась. Гермиона взглянула на часы, проверяя всех. Рука Сириуса показывала « НА ПОЛОВИНУ ДОМА » — там, где он находился какое-то время. Гарри посещал « ДЫРЯВЫЙ КОТЕЛ » — где, как знала Гермиона, он и Рон встречались после обеда с друзьями-аврорами, чтобы выпить. На ее собственной руке было написано « КУХНЯ », но на руке Беллатрикс было написано « ВЛЮБЛЕНА », и Гермиона почувствовала, как ее рот открылся от удивления. Она никогда раньше не видела такой опции на часах, но им нравилось это делать, особенно с Беллатрикс, которая часто не выражала свои эмоции напрямую. Гермиона чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди. Гермиона быстро перевела взгляд на Беллатрису и смахнула удивление с ее лица. Она знала, что Белле будет неловко смотреть на часы, поэтому она не хотела показывать женщине, что знает об этом. На мгновение Гермионе показалось, что Беллатриса влюблена… в кого-то другого, кроме нее. Она сомневалась, что это так, но чувствовала себя обязанной спросить: «Белла, когда ты в последний раз ходила на свидание?» Беллатриса выглядела пораженной. — Кто знает… — она попыталась отвлечься с самоуничижительным смехом. Гермиона стала экспертом по Беллатрикс Блэк, поэтому она просто с сомнением подняла брови, как Андромеда, и недовольно поджала губы — тактика, которую она украла у Нарциссы. Белла вздохнула и выглядела подавленной. "Никогда." У Гермионы отвисла челюсть. "Никогда? Нет… Нет, этого не может быть. Беллатриса фыркнула в легком раздражении. «Мне жаль говорить тебе , что это так. Подумайте о времени — у меня был сон в 15 лет, в 16 лет меня бросили на войну… потом меня посадили в тюрьму, потом я помогала другим военным усилиям… когда было время для свиданий?» Гермиона промычала, пробегая в уме временную шкалу. На самом деле это звучало… совершенно разумно. — Но ты была замужем… «Только политически». «Разве у вас не было людей, которые были… заинтересованы?» — спросила Гермиона. Беллатриса встретила ее взгляд настороженным взглядом. "Да." — Но ты не была… искушена? — Искушена на что? — резко спросила Белла. Гермиона пожала плечами, начиная сожалеть об этой линии разговора. — Полагаю, у тебя возник соблазн встречаться с ними. Быть с ними». Белла задумалась на три секунды, затем решительно покачала головой. "Нет?" Гермиона не могла не подтвердить. — Никогда, — твердо сказала Беллатриса. Гермиона кивнула. Настроение вдруг стало немного скованным. Она слегка улыбнулась и надеялась, что сможет снять напряжение, когда сказала: «Ну, по крайней мере, я полагаю, у тебя были свои сны, которые тебя удержали. Значит, ты была не совсем… одна. Беллатрикс закусила губу и посмотрела в кухонное окно. Гермиона сразу же поняла, что что-то в этом заявлении заставило женщину почувствовать себя нечестной. Она снова прокрутила это в своей голове, наконец, придя к пониманию. Она почувствовала, как ужасная, холодная капля страха скатилась по ее спине. «Белла, у тебя все еще есть сны, не так ли?!?» Беллатрикс не сводила глаз с окна, но ее дыхание участилось, и она прикусила внутреннюю часть губы. Гермиона почувствовала, будто что-то сдавило ее грудную клетку. Ее охватила паника при мысли, что Беллатриса больше не снится ей… что Беллатрикс больше не ее родственная душа. «Белла!» "Я не знаю!" — рявкнула на нее Беллатриса, выглядя испуганной. — Я не спала с той ночи! «С какой ночи?!?» «Первой ночи, когда я была ребенком!» "Всмысле?" Гермиона чувствовала, как слезятся ее глаза. Она чувствовала отчаяние и бешенство. «У тебя был один сон, и с тех пор больше ничего не было?!?» — Нет… я имею в виду… не… не совсем, — Беллатриса глубоко вздохнула и в отчаянии потерла лоб. Гермиона почувствовала, как слеза скатилась по ее щеке и упала на стол. Теперь Беллатрикс смотрела вниз и ничего не замечала, но Гермиона была слишком напугана и обеспокоена, чтобы волноваться, если Беллатриса увидит, как она плачет из-за этого. «Мне приснился один сон, а потом… с тех пор я не сплю каждое полнолуние». Дыхание Гермионы заставило ее спешить. "Всмысле?" — прошептала Гермиона едва слышным голосом. "Почему?" — Это сложно, — сказала Беллатрикс, вставая на ноги. Она пододвинула стул и направилась к выходу из комнаты. "Подожди!" Гермиона мгновенно вскочила, потянувшись к другой ведьме, потянув ее, пока они не оказались лицом к лицу. Когда Беллатрикс увидела ее слезы, она выглядела виноватой и растерянной. Гермиона могла сказать, что сейчас ступает на очень опасную почву, поэтому тщательно подбирала слова. «Пожалуйста, Белла, я только хочу понять. Судя по времени, ты стала шпионом для своей родственной души? Беллатриса кивнула, выглядя отчаянно смущенной. Затем она слегка покачала головой и выглядела огорченной. «В каком-то смысле я… это сложно. Да… как-то так. — После одного сна? Беллатриса заглянула ей в глаза так, что Гермионе стало интересно, что увидела женщина, когда посмотрела на нее. — Да, — сказала Беллатрикс мягким голосом. Несколько мгновений две женщины просто смотрели друг на друга. Гермиона отпустила руки Беллатрикс и попыталась пошутить: «Должно быть, это был адский сон…» Беллатриса, казалось, невольно улыбнулась, хотя в ее лице определенно сквозила печаль. — Это было… — ответила она. Гермиона чувствовала себя такой потерянной в глазах Беллы. Она могла слышать свой собственный вопрос, не задумываясь: «Что случилось?» Беллатрикс приподняла одну бровь, лукаво улыбаясь. Гермиона почувствовала, что краснеет. Но то, как Беллатриса внезапно прикусила нижнюю губу, подсказало ей, что женщина шутит. Гермиона игриво оттолкнула Беллатрикс немного назад, усмехнувшись, когда пожилая женщина разразилась смехом. «Ты не… ты пизда, ты такая лгунья!» Беллатрикс схватила Гермиону за руки, все еще смеясь от удовольствия. — Нет, это был не такой сон… "Что на самом деле произошло? Почему ты мне не скажешь? Гермиона надулась. Она поняла, что это, вероятно, было слишком, и быстро поправила: «Ты беспокоишься, что я найду ее и прокляну?» «Проклясти ее?!?» Беллатрикс выглядела возмущенной. — Почему ты… зачем тебе проклинать ее? Гермиона посмотрела на свои ноги, вяло шаркая ими. — Она тебя огорчает… — наконец остановилась Гермиона. В каком-то смысле это была правда. Она боролась с тайной, которую хранила, ненавидя то, что знала то, что знала, но все еще была слишком напугана, чтобы рассказать Беллатрикс. Она надеялась, что другая женщина простит ее, но… она знала, что может быть обидно, когда признается. Она беспокоилась, что воспользовалась украденными знаниями… воспользовалась ими в своих интересах, когда не должна была. Но, в конце концов, это дало ей преимущество в прорыве защиты другой ведьмы. Иногда она представляла, если бы продолжала идти, не зная секрета Беллатрикс, и не узнавала бы ее до тех пор, пока не увидели свой сон – а это может произойти еще через четыре или более лет! Она могла только догадываться, как трудно было дозвониться до Беллатрикс в тот момент. Менее года назад женщина была готова покинуть дом и свою семью, избегать Гермионы всякий раз, когда ей снился сон. Это был ужасно сложный, эмоциональный беспорядок. Беллатрикс приподняла подбородок Гермионы пальцем. — Она тоже делает меня счастливой… так что никаких проклятий. Поняла?" Гермиона кивнула, чувствуя некоторую остаточную вину даже после воодушевляющего осознания того, что Беллатриса косвенно сказала, что сделала ее счастливой. — Хочешь огня? — спросила Беллатрикс. — Ты расскажешь мне о сне? — возразила Гермиона. Беллатриса вздохнула, но кивнула, на мгновение выглядя так, как будто она была где-то очень далеко. — Хорошо, — сказала Гермиона, направляясь к логову. — Я все равно замерзну. Смех Беллатрикс раздался позади нее: «Я знаю, дорогая. Я знаю." Как только огонь разгорелся, две женщины удобно уселись на свои обычные стулья с высокими спинками. Солнце садилось, и Гермиона грелась в тепле камина, радостно согревая пальцы ног, которые все еще были холодными после недавней прогулки. — В этом не было ничего грандиозного или захватывающего, — начала Беллатрикс, зная, что это только вопрос времени, когда Гермиона снова начнет рассказывать о сне. Гермиона счастливо обратила внимание на старшую ведьму, радостно улыбаясь. Белла откашлялась: «У меня была простуда, она заботилась обо мне. Это все." "Это все?" — спросила Гермиона, зная, что там есть и другие подробности. Беллатрикс закатила глаза, явно расстроенная тем, что ее так хорошо прочитали. «Знаешь, принесла мне супа, уложила, поговорила со мной и все такое». Гермиона недоверчиво прищурилась: — Ты хочешь сказать, что у тебя был один сон о родственной душе — всю твою жизнь — и после этого единственного сна ты рисковал ВСЕМ ради… нее… и сон был просто… она принесла тебе суп? Беллатрикс рассмеялась. — Мне жаль тебя разочаровывать, но да. Рот Гермионы приоткрылся от шока. — Это… это безумие. Белла уклончиво промычала: «Меня называли хуже». «О, черт… Белла, прости! Я не имел в виду, что… Белла отмахнулась от извинений. «Все в порядке, я знаю. Мне жаль, что это не было что-то большее, чем это. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не… любопытно, какими были бы другие сны. «Почему ты перестала спать тогда? Почему у тебя их не было больше?» Беллатриса несчастно посмотрела на Гермиону и облизнула губы. «Ты должна понять — было слишком опасно видеть сны. Темный Лорд был невероятно могущественным, и у него на службе было несколько высококвалифицированных легилименов. Мне пришлось взять этот единственный сон и запереть его так глубоко в своем сознании, что никто другой не смог бы до него добраться. Если бы кто-нибудь узнал, что я шпион… худшее, что могло бы случиться, было бы, если бы они узнали, что моя родственная душа была магглорожденной. Они бы… они бы навредили ей… зная, что это навредит мне. Две женщины какое-то время сидели молча, огонь потрескивал и трещал. — Однажды я была в Азкабане, — снова начала Белла, глядя в огонь, словно глубоко задумавшись. «Мне пришлось запереть это воспоминание еще крепче. Дементоры… когда они питаются, они забирают ваши самые счастливые мысли. Они отнимают у вас их, так что вы их даже не помните. Я не могла позволить им это забрать». Гермиона резко сглотнула, ее глаза наполнились слезами. «Каждое полнолуние было таким… таким ужасным. Для них это было как банкет. А крики других заключенных были… Беллатрикс выглядела затравленной. «Иногда я причиняла себе боль, чтобы не заснуть… отчаянно пытался не расстаться с единственной прекрасной вещью, которая у меня была». Беллатриса откашлялась. «Как только мы сбежали, это было… ну, в основном… снова в бой. А после окончания войны я… ну, черт, мне потребовалось достаточно времени, чтобы снова привыкнуть спать в постели. Я не могу представить, что буду спать в полнолуние». Гермиона вытерла слезы с лица. — Я пыталась, но… иногда я боюсь, что дементоры снова придут. Иногда я беспокоюсь, что засну и… вообще не увижу сон — может быть, судьба подарила ей кого-то другого. В большинстве случаев я надеюсь, что это правда». "Как ты можешь говорить такое?!?" — воскликнула Гермиона, чувствуя, как будто ее сердце разрывается. В то же время в ее голове звенели предупреждающие звоночки, говорящие ей не рассказывать Белле о тайне, которую она подслушала. Беллатриса полупожала плечами и перевела взгляд на Гермиону. — Это… очень сложная ситуация. Гермиона напряженно встретила ее взгляд, стараясь, чтобы ее голос не сорвался. — Может быть, если Судьба дала ей новую родственную душу, она дала и тебе ее. Беллатриса мрачно усмехнулась: «Сомневаюсь». "Почему?" Взгляд Беллатрикс был проницательным. «Я не могу представить никого более совершенного для меня, чем она». У Гермионы перехватило дыхание. Ее глаза выдавали ее, переводя взгляд с глаз Беллатрикс на ее губы, потом обратно. — Должно быть, настоящая женщина… — прошептала Гермиона. Беллатрикс мягко улыбнулась: «Это действительно так, но…» ее глаза снова обратились к огню, «она заслуживает гораздо лучшего». Гермиона закусила губу, чтобы не возмутиться этим заявлением. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и попыталась придумать что-нибудь впечатляющее, что она могла бы сказать, что не выдало бы ее полностью. «Я бы хотела, чтобы ты увидела себя такой, какой тебя видят другие…» — это все, что она смогла произнести, и даже это было дрожащим от эмоций. Беллатриса немного удивилась, но ничего не сказала. Две женщины сидели в тишине, пока огонь не угас, оставив только тлеющие угли. Гермиона чувствовала, как тяжелые эмоции дня тяготят ее. Она медленно погрузилась в сон, лишь ненадолго проснувшись, когда Беллатриса осторожно положила ее на кровать. Первой мыслью Гермионы было разочарование от того, что она пропала из сильных рук Беллы. Второй ее мыслью было то, какими теплыми были руки Беллатрикс, когда они водили по ее лбу и щеке. И ее последней мыслью было то, как отчаянно она хотела, чтобы женщина забралась в постель и обняла ее.