Слава викингов

      Нью-Йорк       Начиналось все неплохо. Даже хорошо. К отличному самочувствию приложились: удобный костюм-тройка темно-серого тона, винного цвета шерстяное пальто до колена, удобные ботинки. Пусть это была одежда не из его любимого ателье на Севил Роу, но это было на порядок лучше тряпок, которые доставались им с братом в Сан-Паулу. Мандарин чувствовал, что их ждет превосходно выполненное дело и стейк после.              Лимон ждал в коридоре у двери квартиры. Мандарин внутри, требовал у некоего Саймона, подставного лица местного филиала мексиканского наркокартеля, подписать документы. На чисто-выбритой, будто полированной голове Саймона мелькал неоновый свет клубной вывески: бокал мартини, то пустой и красный, то полный и синий, с ядовито-зеленой оливкой. Это мельтешение раздражало.              – Звони, – Мандарин нетерпеливо мотнул дулом пистолета, с привинченным цилиндром глушителя, вниз, указывая на смартфон, лежащий на кофейном столике.              – Нет, Господи! Ничего не останется, мне нечего будет им вернуть!              – Не прибедняйся. Тебе останется жизнь, органы, конечности, уродские джинсы и лысина. Полный набор, так что может и расплатишься. Если, конечно, ты не будешь выебываться и позвонишь в банк. Так что живей, пока пальцы на месте, мне совсем не хочется усложнять тебе задачу. Но если надо…              – Это не мои деньги, а компании. Если их не будет, они меня убьют. Прошу, уходите… Не заставляйте, – мужик сцепил руки и отчаянно прижал их к животу.              На улице стремительно темнело и свет вывески разгорался все ярче, заполняя комнату, которая освещалась одним лишь торшером у входа. Мандарину стало душно. На что этот осёл надеялся? Любому ясно, что им заплатили, никакие жалобы и заламывания рук не помогут.              – Компании, – скривился Мандарин. Нужно было скорей покончить с придурком и свалить отсюда. Зрение подернулось вдруг мутной пеленой, стало тяжело дышать. Мандарин тряхнул головой. Пелена прошла, но дышать все равно стало труднее, – Если работаешь подставной рожей на нелегальное казино, будь готов к тому, что к тебе нагрянут нежданные гости и конкретно в этом случае, попросят перевести деньги на нужный счет, – Мандарин тяжело вздохнул и поднял пистолет, – Я хотел обойтись без этого, но мне…              Его отвлекло собственное сердце. Оно бешено заколотилось в груди и Мандарин дрожащей рукой схватился за лацкан пальто. Сердце билось сквозь боль и ему стало страшно. Вдруг он умрет сейчас? Почему сейчас? Руки дрожали и палец в спусковой скобе дрогнул и вдавил крючок. Пистолет выстрелил с резким звуком, как будто на кафельный пол упал нож. Заметный звук, но не вызывающий у соседей желания набрать 911, однако Мандарин все же вздрогнул, посмотрел вперед, проверить. Его взгляд встретила ультрамариновая комната, стены, мебель и синий Саймон с дикими глазами, пронесшийся мимо. Лимон слышал, придурок не уйдет. Из коридора донеслась ругань, Саймон несколько раз вскрикнул, но быстро умолк. Скорее всего, брат разъяснил чем чреваты вопли. Мандарин шлепнул себя по щеке, пытаясь прийти в чувство, второй раз, третий, от которого голова мотнулась, а кожу на ладони запекло, но в ушах только появился гул. На ватных ногах Грэг подошел к двери и натолкнулся на макушку Саймона. Лимон заломил его руку, заставляя согнуться и толкал внутрь квартиры.              – Твою мать, чувак? Он тебя ранил? Что случилось.              Лысый взвизгнул. Лимон похоже сильно сжал ему руку.              – Нет, порядок.              – Да какой порядок?! Видел бы ты себя! – Воскликнул Лимон, – Надо в больницу!              – Нет, закончим с этим, – Мандарин махнул рукой в сторону Саймона, – Почти прошло, – далеко не почти, но шум в ушах ослаб.              – Ладно, – Лимон покачал головой и потащил Саймона вглубь квартиры.              Лимон разобрался, пока Мандарин стоял, навалившись на стену, пялился на желтый свет, льющийся из абажура, трепал бахрому из бисера и смотрел на колышущиеся тени на паркете, пока Лимон втолковывал Саймону иерархию паровозиков.              

***

             Мандарину стало гораздо лучше, когда они вышли на воздух, окончательно он пришел в себя только в машине, когда они уже ехали через мост, на Манхеттен. Конечно, «ехали» слишком сильное слово, ползли в пробке, пока по настоянию Чака, он гуглил симптомы.              – Ну что там, бро? – Нетерпеливо спросил Чак.              – Может быть это стенокардия. Вроде все признаки: боль в груди, нехватка воздуха, чувство страха. Может привести к инфаркту.              – Пиздец. На ровном месте. Запишешься в клинику, надо провериться.              – Ага, – промычал Грег и уткнулся лбом в холодное стекло.              – Ага?              – Ага. Зарегистрировался бы ты на Тиндере, занял себя кем-то другим.              – Ну вот зачем ты так? – укоризненно спросил Чак, – Расскажу я тебе историю.              – Я знаю в чем соль.              – Неужели?              – Ты перескажешь сюжет серии Томаса, а я должен буду извлечь мораль.              – Но ты не знаешь какую мораль.              – «Я же говорил»?              – Ну ладно, – сказал Лимон после секундного размышления, – Эта часть там тоже есть.              – Давай, раскрой мне глаза.              – Однажды камень пробил Гордону котёл.              – Я снова Гордон? С каких пор? – Грэг возмутился.              – О, тебя это все же волнует?              – Нет! Но какого черта?              – Гордон упрям, никого не слушает, все делает по-своему, – Чак оторвал руку от руля и начал загибать пальцы.              – Я тебя слушаю, – огрызнулся Грег. Единственное чего он не делал – не переставал подкалывать брата его загоном с Паровозиком Томасом.              – Очевидно, что я погорячился, когда назвал тебя Томасом, – продолжил Чак, – И это оправдано. Вот сейчас ты не хочешь слушать что я тебе скажу, пытаешься перевести тему.              – Ебаный ад, – протянул Грэг, – Ладно, излагай. Но только попробуй сказать, что я хочу выглядеть Томасом в твоих глазах.              – И не собираюсь, – Чак улыбнулся.              – Не вздумай, – усмехнулся Грэг.              – Прямо сейчас. Может, в другой раз.              – Рискни!              – Так вот, однажды камень пробил Гордону котёл. Тепловоз Пакстон посоветовал ему пройти техосмотр. Гордон не согласился и поехал дальше, вода из котла выливалась на пути, Гордон опаздывал, пассажиры злились. В итоге, он не смог продолжить путь, подвел пассажиров, да и ему самому было совсем не весело. Ты же понимаешь какую мораль я стараюсь донести?              – Да-да, проходи профилактический медосмотр и все будет заебись, – Грэг махнул рукой.              – Именно! К примеру, на остров Содор постоянно приезжает инспектор по безопасности, проводит техосмотр и тогда паровозики работают лучше! Ох, какая отличная была серия про техосмотр. Эмили стала официальным локомотивом безопасности, когда предотвратила катастрофу и спасла Гордона, не дав обрушиться мосту прямо ему на голову. Она держала стрелку, пока Гордон стоял на пути.              – Что ж он не поспешил уехать?              – Он боялся.              Грег фыркнул и прибавил звук. Разбитная музыка Кок Спаррер заполнила салон. Грэг уставился в окно, на задницу, ползущей по соседней полосе Вольво. Чак проехал немного вперед и Грег, увидев в окне идиотскую бежевую панамку, разом подобрался, едва смолчал и не поторопил брата, хотя торопиться было некуда, машина перед ними ползла медленно. Оставалось только поглядывать на поля шапки, плечо в темной куртке и грызть себя за зацикленность на глупых фасонах головных уборов.              «Совпадение, совпадение», – Твердил про себя Грег, – «Ты ебаный параноик. Толпы долбоебов носят эту шапку».              Если это Ледибаг, то можно опустить спинку сиденья, спрятаться за металлом двери, осторожно подсмотреть в окно, пока они проезжают мимо. Если они нагонят Вольво, конечно, их полоса двигалась медленней чем требовалось для того, чтобы получить ответ. Грег потянулся на заднее сиденье и схватил папку с бумагами из квартиры лысого Саймона. Ледибаг, если это он, может увидеть Чака, поэтому Грег сунет папку брату и тот прикроет лицо. За неимением лучшего и такой план годится.              – Зачем они тебе, чувак?              – Время скоротать.              – Не самое увлекательное чтиво.              – Интереснее чем это, – Грег показал на машину спереди.              – Так не видно ничего, – Чак потянулся к выключателю наверху, щелкнул кнопкой, осветив салон тусклым желтым светом.              Грэг с волнением ждал, что водитель Вольво краем глаза заметит, что в соседнем авто зажегся свет, обернется. И наступит момент. Какой момент? Идиотских пряток? Ему что, снова двенадцать и он боится заговорить с… понравившимся мальчиком?              – Спасибо, – Грэг открыл папку и положил на колени, полистал немного для приличия. Руки все еще дрожали и с трудом цепляли края листов. Грэг остановился на странице со стеной текста и незаметно для Чака уставился на Вольво.              Понравившимся? Кажется, Грэг впервые допустил эту мысль. Хоть он и сказал брату что подумает, но не стал. Ну бред же. Только не смотря на весь этот бред, он искал Ледибаг после аэропорта. Глазел на всякий случай по сторонам, как в старой песне про Маленькую зеленую сумку, только искал он маленького красного жука, а вместо строчки о поиске счастья он напевал о том, как избежит гибели. Но сейчас, когда он представлял, что за рулем сидит красная Букашка, что он поворачивается, смотрит, искренне улыбается, сейчас Грэг точно мог сказать, да, понравившийся мужчина. Соседняя полоса вдруг резко сдвинулась вперед. Вольво быстро исчез в ускоряющемся потоке.       

      ***

             Они наконец доехали до Манхеттена, заехали на Шестнадцатую западную и Чак втиснулся на свободное место, радуясь, что в этом районе парковка не такая забитая как в Бруклине, где им пришлось подпихивать автомобили спереди и сзади, чтобы выбраться.              – Твою ж мать, не понимаю почему я не слышал об этом месте раньше, – Чак вышел на тротуар и разве что не подпрыгивал от нетерпения, даже перестал злиться, – Давай, бро, поторопись!              Грег вздохнул и поторопился вылезть из машины, думая о том, чего же такого замечательного ждет его брат. Обычно подобный энтузиазм был связан с поездами и футболом, но Чак договорился встретиться с клиентом в парке, которого Грег здесь в упор не замечал.              – Наверх глянь, – сказал Чак.              Грег поднял голову, пригляделся. На обычной с виду, железнодорожной эстакаде торчали голые ветви деревьев.              – Это и есть парк? Но это же…              – Именно! Железнодорожные пути! Летом было бы лучше, но мы же здесь не из-за деревьев, – продолжал вещать Чак.              – И не из-за парка.              – Совместим приятное с полезным.              – Мы на работе!              – Бро, мы только отдадим бумаги и все. Расслабься! Не стоит тебе сейчас напрягаться!              – Я в норме!              – И вообще, может тебе не ходить, а?              – И упустить шанс узнать что-то об уебках, которые полгода пытаются мне голову открутить.              – Там буду я и все сделаю, ты это прекрасно знаешь. А еще, твои руки трясутся, я в пробке заметил.              – Да ничего у меня не трясется, – Грэг порадовался что руки были в карманах.              – Убеждай себя, – Чак скорчил скептическую мину.              – Ладно, – признал Грэг, – Но я все равно иду. Буду неподалеку. Подстрахую.              

***

             Встречу Лимон назначил на южном конце парка, он оканчивался тупичком. Мандарин и Лимон направились в него, как только поднялись по лестнице. Они свернули направо и пошли по широкой тропе, выложенной толстыми бетонными плитами. То с одной стороны, то с другой их сопровождали участки старых железнодорожных путей, выныривающие из пожелтевшей травы. Лимон жизнерадостно рассказывал историю парка. С самого начала, конечно, с девятнадцатого века и постройки Вестсайдской линии. Мандарин в пол уха слушал брата, а сам подмечал детали: с какой стороны удобнее выкинуть ублюдка вниз и не попасть под камеры, на какую из многочисленных, примыкающих к парку крыш здания, легче всего перебраться и скрыться, охранников, кучковавшихся у тоннелей, встроенных в здания.              – А заканчивается парк у железнодорожной станции, Вестсайдского ярда. Туда всего полчаса идти.              Мандарин слышал про Вестсайдский ярд уже третий раз. В последний Лимон произносил это таким небрежным тоном, что и дураку было бы ясно, как он хочет туда пойти.              – Ладно! Хорошо! – Проворчал Мандарин, – Если не будет проблем, дойдем до твоей станции.              – Класс! – Радостно провозгласил брат, – Если ты точно в порядке.              – В норме.              Они дошли до паркового тупичка. Здесь не было крыш зданий, эстакада просто нависала над дорогой, не было лестницы вниз и выхода, не было множества людей.              – Вон он, – Лимон указал на фигуру в синей куртке, опершуюся на ограждение в десятке метров от них.              – Значит так, главное информация. Но если ее нет – деньги.              – Я все знаю, бро, давай, садись, – Он указал рукой на скамейку.              – Удачи, – Мандарин хлопнул брата по плечу, подошел к скамейке и сел.              Место было не самое комфортное, да еще и продуваемое ветром. Мандарин раздумывал куда бы перебраться, но пространство было практически открытым, голые березки, со все еще не снятыми рождественскими украшениями, не могли защитить от ветра. С единственного места получше, скамейки позади него, отделенной перегородкой из темных деревянных брусков и уложенных в шахматном порядке, он не увидел бы брата. Поэтому Мандарин остался там, где сидел и смотрел как Лимон, засунув руки в карманы, шел к Синей куртке. На скамейку за перегородкой кто-то сел и Мандарин позавидовал незнакомцу, которого хоть и сомнительно, но защищала перегородка, и сам Мандарин.              Лимон дошел до Синей куртки, достал из-за пазухи папку и передал. Синяя куртка тут же вцепилась в нее и осторожно открыла, не давая бумагам разлететься. Позади раздался звук рингтона. Собеседник ответил и Мандарин вздрогнул, сунул руку под пальто и обхватил рукоятку пистолета. Его паранойя все же была оправданной. Значит, красную Букашку он нашел. Осталось избежать гибели?              – Наконец! Я ведь звонил! И писал. Я из твоей записки понял только два слова! Прошу, отправляй в следующий раз сообщение, – Голос Ледибаг был обеспокоенным.              Первое, о чем Мандарин подумал – Букашка пришел с Синей курткой. Прикатился по Бруклинскому мосту, по соседней с ними полосе, может все таки встрял чуток по дороге и поэтому подошел позже. Не удивительно. Хоть Лимон и договаривался о встрече один на один, но вот он Мандарин, тут как тут, сидит, страхует от подставы, ловит каждое слово Ледибаг и следит за Лимоном, так что, было бы не удивительно, притащи Синяя куртка себе подмогу.              – Конечно нет, я же ничего не понял, – сказал Ледибаг.              Он помолчал пока его собеседник говорил.              – Оу, ладно, к одиннадцати точно вернусь, решил прогуляться по парку, раз уж живу неподалеку.              Мандарин поднялся и как можно тише залез на скамейку, игнорируя неодобрительные взгляды, проходящей мимо дамочки. Он навалился на деревянную перегородку и посмотрел вниз. Первое что бросилось в глаза, бежевая шапка-бини с помпоном, болтающемся на затылке. У Мандарина даже как будто шаблон порвался в клочья. Керлиш и без дебильной панамки, как Вселенная это стерпела? И значит, все же не он ехал в Вольво. Букашка вертел в руке телефон и смотрел прямо пред собой. За прибрежными зданиями темнел Гудзон, а за ним светилась полоса противоположного берега.              – Нет, это точно не работа. Клянусь! – Ледибаг даже приложил ладонь к груди, хоть его собеседник в наушниках ничего не видел.              Не работа? Лжет или нет? Просто разгуливает по парку? Мандарин оглянулся на брата, Синяя куртка все еще смотрела бумаги. Мандарин спустился со скамейки и сел обратно, прижавшись к перегородке.              – Знаешь, чего не хватает? Звезд. Помнишь, когда мы ездили в университет Сент-Луиса, останавливались в кемпинге? Вот это было небо. Повторить бы.              Кажется, не врет. Но новый вопрос бесил не меньше чем размышления о вранье. С кем это он собрался пялиться на звезды?              – Да. Не еда, а кошмар.              Синяя куртка что-то спросила у Лимона и снова уткнулась в бумаги.              – Долгосрочный план, но мне нравится. Договорились! – Радостно сказал Керлиш.              Синяя куртка закрыла папку и убрала в портфель, стоящий у ее ноги.              – Хорошо, жду, – сказал Керлиш и замолк.              Лимон склонил голову и начал неспешно жестикулировать. Проблемы? Мандарин сунул руку под пальто, нащупал рукоятку пистолета, готовясь достать ее. Хотя, прямо сейчас ему хотелось встать на скамью и посмотреть вниз, или хотя бы обернуться и посмотреть в щель между брусьями, мельком увидеть шапку, светлые волосы, а может Керлиш повернет голову и Мандарин увидит уголок рта. В голове всплыла оригинальная строчка из песни про Маленькую зеленую сумку: «Счастье я своё ищу», а не мандаринова переделка: «Я от гибели бегу». Мандарин мысленно послал эту строчку к черту.              –Ну, какие новости? – Сказал вдруг Керлиш.              Синяя куртка вскинула руки перед собой, жест выглядел примирительно, но Мандарин вынул пистолет из кобуры, все еще пряча его под бортом пальто.              – Потрясающе! Поздравляю! Ты молодец! Будете праздновать?              – Ну, если планы изменятся, приезжай. Расскажешь, как расшифровывать твои записки. Я разобрал только «папа» и «одиннадцать» и только потому что «одиннадцать» было написано цифрами. Я готов поставить сотню долларов на то, что у вас есть предмет «Медицинская каллиграфия» или типа того.              Ну древняя же шутка, всем известно, что медики… Оу... Папа? Мандарин поймал себя на том, что слишком шумно дышит и заставил себя успокоиться, тем более что Лимон указал на него. Синяя куртка повернулась, в капюшоне мелькнуло белое лицо. Мандарин махнул рукой. Синяя куртка склонилась над портфелем, Лимон тоже.              – Шутка может и устарела, но не потеряла в актуальности. Кроме того, мне ничего не жаль для тебя, – сказал Керлиш и тихо засмеялся. Внезапно смех оборвался, – Нет, – Неожиданно печально сказал Керлиш, – Снова этот разговор. Милая, я не хочу, чтобы ты даже на мгновение связывалась с этим.              – Да, ты сама принимаешь решения и это прекрасно, но и у меня есть право выбрать лечащего врача, – Керлиш усмехнулся, но похоже с той стороны знатно разозлились.              – Нет! Нет! Черт! Эбби! Черт! Ты же помнишь, о чем мы договорились? Сначала колледж, а потом посмотрим. Еще полтора года, милая.              Эбби.              – Это то же самое что я хочу для тебя. Представляю как ты в униформе порхаешь по клинике, спасаешь людей.              – Признаю, это выглядит как проекция, мне жаль, что это задевает тебя. Я только обеспокоен твоим будущим. Да, я забочусь не о людях, а о тебе, но… Слушай, у меня есть предложение. А что если…              – О, ладно, пока, поговорим потом, люблю тебя.              – Черт, черт, черт, – выругался Ледибаг через несколько секунд. Затем он встал и ушел.              Мандарин так и остался сидеть на скамейке, вцепившись в рукоятку пистолета и уставившись на брата. Синяя куртка передала Лимону конверт с оплатой и пошла по направлению к Мандарину, Лимон шел следом. Значит, никакой информации. Синяя куртка оказалась низеньким мужчиной в очках. Он недобро зыркнул, когда проходил мимо.              – Ну что, идем к станции? – Спросил Чак, когда подошел.              – Ага, – пробормотал Грэг, – Были проблемы?              – Не. А ты что там высматривал? – Чак посмотрел за спину Грэгу.              – Да ничего, просто показалось.              Зачем только он признал сегодня, что ему нравится Букашка?