My heart stopped

***

Порш все же и на второй день пришел в спортзал. — Ты реально себя угробить хочешь, — заметил тренер. — Только сегодня и завтра. — А что будет послезавтра? — Репетиция нового танца. По крайней мере, я надеюсь на это. — Так, только до обеда. После — иди прогуляйся. Развейся. Кино, бар… Что угодно. — Рекомендация тренера? — Дружеский совет, Порш. Парень настолько привык, что мужчина его называл здесь только «балериной», что от собственного имени вздрогнул. Резко перестало хватать воздуха. Прямо в шортах и майке он вышел на крыльцо и уперся ладонями в свои колени, наклонившись. Порш занимался по совсем легкой программе и ушел примерно в пять вечера. Вернулся домой, сел в кресло. Посмотрев на диван, в памяти всплыли картинки недавней ночи… с Кинном. Его спасла только усталость. Порш не заметил, как уснул. Без снов. Проснувшись около одиннадцати вечера, он переоделся и все же решил пойти попробовать развеяться. По отзывам в интернете выбрал лучший клуб в городе и отправился туда.

***

Мужчина освободился поздно и уже собирался идти домой. Вегас и Биг уговорили его отдохнуть вместе в баре. — Я и так столько дней пью. Нет. Я домой. — Не доверяешь нам? Боишься, будем приставать? — заржал Вегас. — Я тебе устрою тогда! — грозно ответил Кинн. — Да ладно тебе. Я знаю, что ты актив. Мне с тобой не будет интересно, — махнул рукой Вегас, а Биг на секунду засомневался. — Да, мы не будем. Правда. Не волнуйся, — подтвердил Биг. Вскоре они отрывались до полуночи в баре, и Пол развез их по домам. Кинн с порога разделся, бросая вещи на пол где попало, чуть не упал, споткнувшись о тумбочку, и лег на диван. — Ничему меня жизнь не учит. Кинн задумчиво посмотрел на свои руки. Слишком много он держал в них. Утром снова тренировки и исполнения чужих желаний. Это ведь так просто. Он прикрыл глаза и улыбнулся. Во сне можно быть спокойным, что ничего не случится.

***

В клубе Порш чувствовал себя не в своей тарелке. Он сидел за дальним столиком и пил коктейли один за другим и не понимал, почему ему сейчас так противно от самого себя. Алкоголь забыться не помогал. — Здесь не занято? — раздался незнакомый голос совсем рядом. — Клуб мне не принадлежит, как и стулья в нем. Эта фраза стала ошибкой, о которой Порш пожалеет на утро, но пока ночь лишь начиналась. Выпив еще немного, парень позволил утащить себя на танцпол. Новый знакомый, имени которого Порш даже не запомнил, всю ночь не отходил от него ни на шаг. Спустя какое-то время, когда они оказались у стены, где царил полумрак, они даже поцеловались. Порш прижимал парня, откровенно запустив руки под футболку. Тот тихо стонал, подставляя шею для поцелуев и положив руки на плечи красивого парня с лисьим разрезом глаз. Крайне быстрый секс в подсобке принес Поршу лишь небольшую дозу облегчения и минутного забытья. Но стоило всему закончиться, как парень оставил случайного знакомого, даже не оглядываясь. Вернувшись на такси домой, Порш снова сел в кресло, в котором и уснул. Ощущение дежавю не отпускало. И потому утром не хотелось открывать глаза, хотя мозг уже понимал, что в комнате, кроме самого Порша, никого нет.

***

Третий день прошел в каких-то постоянных заботах. Кинн отпустил новые группы, остался один. Стал просматривать варианты танцевальных связок. Их особый клиент, который проводил свадьбы, заказал новый танец. — Кхун Танкхун. Да. Можете прийти на репетицию и сказать, что хотите… Да. И выбрать парней для танца… Да, за неделю успеют. До встречи.

***

Порш пришел на репетицию, только взгляд был какой-то потухший, и потому он встал не на своём обычном месте, а позади и несколько сбоку. Ему уже сказали, что на сегодняшней репетиции будет снова та звезда в перьях. Порш решил не выделяться, надеясь, что выберут кого угодно, но только не его. Он выполнял все движения, но как будто на автомате. Такое подошло бы для мега-массовой подтанцовки. «Звезда» предпочла видеть всех в зале. Эта белоснежная птичка сидела в первом ряду рядом с Кинном, и они все время о чем-то шептались. Когда все связки и прочие элементы были показаны, у Порша вдруг закружилась голова. Он сел на пол боком к зрительному залу и, подняв голову, прикрыл глаза, согнув одну ногу в колене и положив на него ладонь. Ему было все равно, даже если бы хореограф прямо сейчас сказал бы выйти ему из зала. Кинн отвлекся от разговора. Попросил перерыв и подошел к Поршу. — Что-то случилось? — Ничего, — сухо ответил парень. — Тогда продолжим после перерыва, хорошо? — мягко уточнил Кинн. — Нет. Не хочу. Не буду участвовать. — Почему? Не понравилось выступать на празднике? — Кинн сел на корточки и внимательно смотрел на парня. — Понравилось. Просто сейчас не хочу. — Давай все-таки подумаешь, а? — Кинн заботливо погладил его по плечу, — Не отказывайся сразу. Ты очень нравишься ему. За прошлое выступление заплатили больше, чем обычно, благодаря тебе. Кинн рассказал о том, как их похвалили и что предложили еще пару платных выступлений за хорошие деньги. Кхун Танкхун обещал еще прорекламировать их на своем канале. Он ведь проводит праздники для очень обеспеченных людей. Поэтому все должно быть по высшему разряду. Кинн незаметно погладил его по руке, немного нежно. — Хочу, чтобы ты блистал. Ты прекрасен в танце. Он поднялся и вернулся к кхуну Танкхуну. Тот, сделав лицо «дивы», вытянул руку и указал пальцем, на котором красовалось дорогое кольцо: — Хочу вон того, вот этого парня, того, что сидит… И… И нужен кто-то четвертый… Хм. Музыкант и по совместительству ведущий указал на Вегаса, Порша и Пола. — На меня не рассчитывайте. Я не буду, — громко сказал Порш. Танкхун повернулся и укоризненно посмотрел на Кинна, надеясь, что он вразумит своего танцора. — Что ты хочешь за участие? Может, договоримся? Все удивленно посмотрели на говоривших. Да, Кинн был достаточно дипломатичным, но сейчас он был на удивление щедр. Все ждали ответа Порша. Парень посмотрел на хореографа туманным взглядом. После чего снова закрыл глаза. — Если ты такой щедрый, то для начала разговор наедине. При всех говорить не буду, но и это ещё не означает, что я согласен. Кинн молчал. — Но даже если мы договоримся… Двойной гонорар для всех. Остальное только наедине с тобой буду обсуждать. И не думай, что я не воспользуюсь твоей щедростью. Есть у кого-нибудь вода? Дайте попить… Порш расстегнул замочек на тонкой кофте примерно до середины груди. Кто-то из ребят дал ему бутылку с водой. И все понимали, что сейчас решается что-то грандиознее выступления через неделю. Кинн внимательно посмотрел на него с ног до головы. Задумался и кивнул. — Пока пообщайтесь. Кхун, мы скоро вернемся. Кинн встал со своего места и направился за дверь в гримерку, думая, как обеспечить повышенный гонорар. Зайдя в помещение, Порш закрыл за ними дверь. — Что хочешь? Денег ты и так запросил. Постараюсь что-нибудь сделать, но не обещаю. Может не двойной, но большая часть выполнена в плане финансов… Так что ты хотел? Кинн сел на крутящийся стул и смотрел на Порша снизу вверх. — Я соглашусь на всё. При одном условии. Кинн поднял бровь, вопросительно глядя на парня. Порш не торопился продолжать, не подходил близко, прислонившись спиной к стене. — Ну и? — нетерпеливо спросил хореограф. — Посоветуй, как забыть ночь с тобой, — вполголоса сказал Порш. — Со мной? — он нервно рассмеялся, — Прости, что доставил неудобства. Мне не следовало пить и напрягать своим присутствием. — Я не сказал, что это было плохо. — Ты хочешь не извинение? — удивился Кинн, — я привык быть неуместным. Порш подошел чуть ближе. Кинн опустил глаза. — Тогда… Хочешь еще? — Возможно… — он подходил медленно и все ближе. Кинн сглотнул, посмотрел на свои руки, потер места давней травмы. — Хорошо… Если хочешь еще, я согласен. Выступление через неделю. Думаю, я свободен сегодня вечером и через пару дней. Какой день тебя устроит? Кинн сжал собственное запястье. Знакомое чувство боли заставило почувствовать себя живым. Затем он, собравшись с мыслями, поднял голову и улыбнулся. Порш наклонился к самому уху мужчины и тихо рассмеялся. — Я же сказал, что воспользуюсь твоей щедростью. Так что забираю обе ночи. Мне кажется, это равноценная плата за то, чтобы избежать сцены, которую готова закатить наша звездочка за мой отказ участвовать в номере. Порш говорил это тихим шёпотом с придыханием, не отстраняясь ни на дюйм. А потом сам же резко отошел к самой двери. — Больше мне ничего не надо. И больше меня никак не уговорить выступать. Решай, Кинн. — Так я решил. Хорошо. Я согласен на твои условия. Кинн слегка улыбнулся. — Мне непонятно твое рвение, но раз хочешь в моих интересах сделать, чтобы моей команде было хорошо. — Ты со всеми такой милый? — улыбнулся Порш, прищурив лисьи глаза. — Со многими, если это помогает делу. Считай, что я дипломат. Они вместе вернулись на свои места. Кинн подтвердил согласие. — Я возьму Арма. Он танцует хорошо, хотя не на ведущих позициях. Хочу, чтоб он был со мной в паре, — сказал Порш. — Хорошо, подходит. Не облажайтесь, — пафосно сказал кхун Танкхун, поправляя перья на плече. Когда ребята разошлись, ведущий остался наедине с Кинном. Он расспрашивал о местном талантливом наглеце, пытаясь узнать, почему он ему потакает. Как выяснилось, здесь есть и легкое воспитательное воздействие, не видное глазу. Но раз они смогли договориться, значит, выступление пройдет успешно. — Он выглядит проблемным. Рассчитываю на тебя. Но я не одобрю двойной бюджет, ты же знаешь. Это рассчитываю не я. — Не волнуйся. Твоя задача сказать, что будет именно так, я все продумал. Передашь потом нужную сумму и все. Кхун Танкхун заинтересованно посмотрел на него: — Меня терзают смутные сомнения… Ты почему-то так хочешь, чтобы Порш выступал, хоть я и отказал тебе… Почему? — Он талантлив. Я хочу, чтобы на него смотрели другие и грелись от его тепла, — открыто улыбнулся мужчина, — Вот и все. — Будь по-твоему. А сейчас мне пора. Вскоре Кинн остался наедине со своими мыслями, дожидаясь следующих учебных групп.

***

Вечер подошел незаметно, но не зная, где живет Кинн, оставался только один вариант. Ждать около студии. Порш полусидел на своем мотоцикле и копался в телефоне, изредка поглядывая на выходящих людей и провожая их равнодушным взглядом. Подождав еще какое-то время, Порш всё же решил написать сообщение «Жду на улице». На тот случай, если Кинн вдруг забыл, на что он согласился. Кинн вышел после занятий, привел себя в порядок, сходив в душ. Он надел чистую одежду. Проверил время на телефоне и увидел сообщение. — Думаешь, я забыл о тебе? — Кинн мило улыбнулся. На нем были майка, свободные штаны болотного цвета и легкие черные кеды. Взяв спортивную сумку, он вышел на улицу. Порш сидел на байке, но сразу поднял глаза, заметив его. — Только не к тебе домой. Твой извращенец-сосед меня совсем не радует, — усмехнулся Кинн. Сжимая рукой край сиденья, Порш откинул голову назад, поднимая взгляд к небу. И звонко рассмеялся. Чисто, искренне, по-доброму. — Теперь у меня нет соседа. Если, конечно, им не хочешь стать ты. Подошёл к мужчине, надевая шлем и застегивая ремешок. — Со вчерашнего дня я живу один, даже замки поменял. Пока могу оплачивать эту квартиру… Но кто-то же обещал повышенный гонорар. Хотя на жилье мне и так хватает. Порш вернулся к мотоциклу, надел свой шлем и похлопал по сидению сзади. — Садись, мой герой. Прокатимся. Парень завёл мотор, опустил защитное стекло и ждал только, когда Кинн устроится сзади. Кинн сел, предварительно надев спортивную куртку, и обнял его за талию. Порш стал быстро гонять по улицам. Выворачивая с узких улочек, парень специально был прям буквально на грани, заставляя Кинна сильнее хвататься за него. Гонщик усмехнулся. Пока они ехали по трассе на большой скорости, парень даже иногда отпускал руль, раскидывая руки. — Черт тебя возьми, Порш! — кричал он, пытаясь схватиться и удержать равновесие транспортного средства. Парень смеялся, ведь его забавляло, как он с каждым разом заставлял мужчину нервничать. Он был уже не таким собранным и порой явно не очень держал себя в руках. Когда они окольными путями все же добрались до дома Порша, Кинн встал с сидения и покачнулся. Поездка оказалась непривычно изматывающей. Когда они поднялись в квартиру, стоило только закрыть дверь, как Кинн в ожидании прислонился спиной к ней. Порш кинул ключи на тумбочку около большого зеркала и повернулся. Медленно шагнул ближе к мужчине, расстёгивая спортивную куртку. Ему казалось, что сейчас он даже в таком положении слышит, как бешено колотится сердце Кинна. Дав куртке упасть на пол, парень провёл ладонями по рукам мужчины от запястий до плеч. Сегодня не было рубашки, зато майка открывала плечи и больше подчеркивала рельефное подтянутое тело, к которому хотелось прикасаться. Не говоря ни слова, Порш поцеловал мужчину, увлекая в уже знакомую комнату. Он сел на край дивана, сняв перед этим с Кинна майку и отбросив куда-то в сторону. Руки сжали талию, вынуждая мужчину подойти ближе. Порш начал рисовать узоры на прессе Кинна кончиком языка, иногда покусывая кожу, а руки уже стягивали штаны вниз к самым щиколоткам. — Сними их и обувь, — прошептал Порш, выпрямляясь. Его взгляд из медового стал цвета жженого сахара, и Порш ничего не мог с этим поделать. Мужчина заводил его одним своим видом. Кинн молча сделал то, что ему сказали. Он не думал, просто выполнял нужные действия. Порш притянул его ближе и стал водить носом по коже, спускаясь вниз. Приятный запах окутывал парня и невозможно было сопротивляться. Будто находишь то, что тебя привлекает и не можешь противостоять, хочешь прикоснуться и попробовать… Желание обладать только росло. Кинн не сопротивлялся, но и не показывал какой-то заинтересованности в происходящем. Он был мягким и податливым, держал себя в руках. Ни тени сомнения, ни надежды на собственное спасение. — Ласкай меня, — приказал Порш. Кинн опустился на колени и стянул с него джинсы вместе с бельем. Он поднимался от его колен к паху, делая все аккуратно и бережно, сладко целуя. — Ты всё так делать будешь? — Порш недовольно приподнялся. — Как? — задумчиво спросил Кинн, подняв голову. — На отъебись, или, если быть точным, как на экзамене. Ты будто хочешь правильно делать, а не получать удовольствие… — Я выполняю твое желание, — тихо сказал Кинн. — Сделай так, чтобы я не пожалел о своем согласии… — он облизнулся. Кинн стал интенсивно водить языком по чувствительным точкам, припадая губами к нежной коже. — Черт… Я так не могу! Закрой глаза! — крикнул Порш, притягивая его к себе. Он целовал страстно и покусывал нижнюю губу до тех пор, пока не услышал отчетливый стон. — Теперь продолжай… И все же терпения у Порша хватило ненадолго. Парень толкнул Кинна назад, когда тот этого не ждал. Мужчина оказался спиной на полу и в тот же миг лишился белья. Порш навис сверху, заглядывая в глаза. Потерся всем телом и сильно укусил шею. Кинн вскрикнул и дернулся. — Значит, на боль ты реагируешь… Подняв его обе руки над головой Кинна, прижал их к полу, держа в районе запястий, а сам Порш то целовал, то кусал шею. Правда теперь укусы были не такие сильные, и по каждому следу он проводил языком. Но больше всего досталось соскам. Порш добился такой чувствительности, что при малейшем прикосновении Кинна будто током ударяло, а плоть уже стала выделять смазку и подёргивалась, требуя к себе внимания. Неожиданно парень спустился вниз и провел языком по всей длине горячей плоти. Кинн сразу же кончил, стиснув зубы. Порш проник пальцами в смазке и стал двигать ими внутри, лаская языком плоть Кинна на манер мороженого, проводя языком по всему стволу и самым кончиком резко проводя по головке. Порш к двум пальцам добавил третий, легко покусывая внутреннюю частью бёдер. Наконец комнату огласили более откровенные стоны, а парень почувствовал, как его головы коснулась рука Кинна. Это уже можно было охарактеризовать как «ласково». Но Порш не остановился на этом, снова и снова подводя мужчину к вершине блаженства. Стоны Кинна начали переходить на крик, с каждым мгновением всё более откровенный. Затем он отпустил руки, на которых остался красный след. — Руки по швам. Уберешь — свяжу, — прозвучало грубо, но искренне. Кинн положил руки себе под спину и сглотнул, когда понял, что так просто его не отпустят. Не было понятно: Порш хотел сделать приятно или отыграться за что-то. Кинн закусил губу и стонал, кажется, даже перекрикивал себя с каждым разом. Стоны и крики не успевали раствориться в воздухе, как за ними шли еще и еще. — Иди ко мне. Садись сверху. Смелее. Кинн замешкался. — Ты чего как деревянный? Мне не нужно с тобой говорить сейчас? Я не понимаю. Кинн склонился к уху и прошептал. — Если я начну думать — я уйду отсюда. Хочешь что-то получить — показывай. Порш подготовился и помог ему опуститься сверху. Прикосновениями руки и толчками бедер он подсказывал, как двигаться. Только услышав стоны, решил сменить положение, уложив на бок. — Мххммм…ааа…ааххх… Порш целовал его плечи и на молочно-белой коже проступали следы мелких укусов, которые были бережно зализаны. — Думай обо мне. Забудь, кто ты и где. Есть только наши тела и стоны, движения. Отпусти себя… Кинн, услышав эти слова, закрыл глаза. Он стал прерывисто дышать, переживая собственную гамму эмоций. Затем развернулся и начал целовать вслепую лицо, шею, плечи. Поглаживая спину, он вскоре сам выбрал удобное положение и, направив плоть на себя, стал двигаться, опираясь на плечи парня. За первым толчком шел следующий, и он стал наращивать темп. Хлюпающие звуки разносились по комнате, а Кинн уже рычал. Когда Порш тронул его плоть, он мгновенно кончил, окропив их животы. Еще пара движений внутри и Порш разрядился сам. Так повторилось еще три раза. Потому что одного раза Поршу показалось мало. — Душ знаешь где, — это прозвучало уже неожиданно для мужчины. Потому что… он перестал думать и следить за временем. Кинн с трудом встал. Его шатало. У парня мелькнула мысль, что гость еще ненароком упадёт. Или начнёт думать. Или и то, и другое. Порш отвёл его в ванную комнату, дал время ополоснуться. Потом вручил полотенце и усадил на стул рядом с душевой кабинкой. Быстро искупался сам. А когда они вернулись в комнату, так же быстро подготовил постель. Кинн лёг, не спрашивая и не протестуя. Может быть, потому что не было сил. Но взгляд начал становиться… осознанным. Порш тихо зарычал, повернул Кинна лицом к себе, укладывая на бок, и прижался губами к губам. Целовал настойчиво-иступлено, крепко прижимая к себе. Что-то невнятно то ли простонав, то ли пробормотав, Кинн уткнулся носом в шею парня и затих, чуть приобняв своего «мучителя». Порш не знал, чего ждать, потому пару минут не шевелился. Однако тишину в комнате нарушало разве что учащенное сердцебиение самого парня. Кинн уснул, наконец-то расслабившись. Порш посмотрел на часы на стене, заметив попутно, что в комнате стало светло настолько, что стали видны предметы. Цифры показывали начало пятого часа утра. Парень обнял крепче Кинна и задремал. Его сон был очень чутким, он просыпался от малейшего движения мужчины рядом. Как ни странно, тот во сне не стремился отстраняться… Утром, то есть через несколько часов, Порш проснулся окончательно. Вскоре завозился и Кинн, открывая глаза. Они какое-то время молча смотрели друг на друга. — Не начинай… — прошептал Порш вместо «доброго утра». — Что? — Анализировать, искать смысл и по итогу решить, что ты согласился на это ради команды и только. — А если это так и есть? — Пока ты со мной, я сделаю все, чтобы ты думал лишь обо мне. Последовавший за этим поцелуй получился очень нежным. И вроде прошедшая ночь забрала силы у обоих, но возбуждение от близости тел накрыло с головой. Порш лег на спину, перетягивая мужчину на себя. Презерватив и смазка быстро оказались под рукой. — Уговор был на ночь… — Но ты сказал показывать, чего я хочу. Я хочу тебя. Приподняв мужчину, Порш вошел. Темп задавал он, не позволяя Кинну быстро двигаться. Потом парень и вовсе уложил мужчину на себя, начав сам двигать бедрами. — Не думай и не сдерживай себя. Мне хорошо с тобой. Хочу, чтобы тебе было так же. Или еще лучше, — прошептал Порш, утягивая Кинна в новый поцелуй, чем заглушил не только стоны, но и мысли.