О шумных балах и том самом

Вечер выдался шумным. Толпы ряженных во фраки кавалеров наигранно улыбались каждой второй даме, даже если она их вовсе не интересовала, а наивные дуры сверкали глазками и изгибались в реверансах. Как же Денисьевой была не по душе вся эта напыщенность, бал лицемерия и лести. Несмотря на отношение к торжеству, каким бы повод ни был, явиться ей пришлось. Батюшка велел, а противиться его воле… Порой удавалось, но не сегодня. Пётр Григорьевич на сей раз был твёрже, грозил лишить дочку чтения совсем. Не то чтобы это её хоть раз останавливало, но для разнообразия стоило послушаться. Отец считал дочерей состоявшимися невестами, потому отправлял под контроль родного брата на торжество. Были уже разы, когда Надя вместе с сестрой Анастасией сворачивали с дороги, подкупая кучера, чтобы отпустил вольно прогуляться в саду и насладиться книгой на свежем воздухе. Настеньке очень нравилось мужское внимание, но нельзя отпустить сестру на волю, она же пропадёт! Ведь ветер в голове! Точно ветер! Бокалы опустошались, мелодии сменяли друг друга, но всё девушке было не то. Не сказать, что она совсем не интересовалась вечерами в компании красивого мужчины, но сегодня настроение было направлено в сторону покоя и желательно одиночества. —Надя, так нельзя! На тебя вот уже сколько глядит Орлов, а ты всё в сторону выхода пятишься! —шикнула Анастасия, толкая сестру в бок локотком. Конечно же, незаметно для остальных. —Да что мне твой Орлов? Вот ты с ним и кружись, а я хочу, чтобы этот вечер скорее закончился, —решительно отрезала девушка, всё ещё напрявляя взор в сторону выхода к желанному свежему воздуху, к воле. —Нет, я клялась отцу, что не отпущу тебя ни на шаг, разве что под ручку с каким-нибудь красавцем! Хотя ты то наверняка обведешь его вокруг пальца и сбежишь. Прекращай уже позорить себя и батюшку! Дочери Петра Дени…—начала уже Анастасия до скрежета ненавистную мораль, навязянную ещё с детства их матерью. —Дочери Петра Григорьевича Денисьева должны быть примером красоты, манер, моды, а ещё хранить очаг пылкого влюблённого сердца, что предложит им достойный. Я всё помню, но достойных пока не наблюдаю. —А ты плохо ищешь, Наденька. Если не хочешь выйти за того, кого выберет матушка, то стоит вылезти из уголка и хотя бы приличия ради станцевать пару танцев с кем-нибудь. Я могу солгать о том, как ты влюблённо кружилась с Железчиковым, но отец не поверит, да ещё и накажет меня за ложь. Девушке оставалось лишь фыркнуть. Не готова она рисковать своим комфортом ради подачи ложных надежд молодым джентльменам, больно уж честна с другими, а тем более с собой. Анастасию пригласил на танец высокий блондин с лисьими глазами, а она не смела отказывывать, надо же показать сестрице пример…? Надя была обласкана взглядами. Красивая девушка, стоящая где-то в сторонке, но абсолютно одна. Не хотелось ей танцевать, даже музыка глушила до головных болей, и во что бы то ни стало — она бежит. —Миледи, вы… — подал голос мужчина рядом, но Надя уже поспешила к выходу, приподнимая подол платья. Она забыла про сестру, чьё присутствие в зале останавливало от побега раньше, забыла, как выглядит со стороны, как ставит незнакомца в неудобное положение. Правда, какая ей разница, если именно ей некомфортно? Пропажу никто не заметит, кроме Насти, а она заметит явно не скоро, увлечённая тем самым Орловым. Наконец она добралась до свежего воздуха. Дышать свободой ей хотелось больше, чем смесью дорогих духов вместе с потом. Уперевшись о перила балкона, она наконец смогла погрузиться в свои мысли, не беспокоясь о том, как выглядит на фоне вальсирующих дам. —Хотел спросить как вы себя чувствуете, а вы вон как бегаете, хоть и в корсет, — донесся голос вместе с стремительно приближающимя шумом шагов. Надя не успела повернуть голову, как незнакомец оказался совсем рядом и так же уперся о перила балкона. Усмехнувшись, он продолжил: — Одно из двух: либо вас кто-то сильно обидел, либо я не так красив, как обо мне говорят. Зато мечом и ружьём владею, могу отомстить за вашу честь, если назовёте мне фамилию мерзавца. Я вызову его на честную дуэль и принесу к вашим ногам победу, — мужчина даже не пытался скрывать усмешки, но что-то девушке подсказывало, что он то точно пойдёт рисковать репутацией ради девушки, даже если это в самом деле глупо. Так же, как и гнаться за той, которая сбежала раньше, чем ты произнёс хотя бы слово. —Прекратите… Безумство — вот так брать на душу грех за незнакомка, —Надя в безразличии обратилась к звёздам, про себя вымаливая забрать её отсюда, избавить от лишних глаз. —Ну, могу и словом ранить. Грех ли? —мужчина внимательно изучал черты лица Наденьки, уж больно её неясная, непролазная печаль его тронула. Чтобы самому как-то постараться понять причину грусти девушки, он тоже взглянул на небо. Вдруг какая-нибудь падающая звезда в тёмном небе умерит эту печаль, а он поможет отвлечься от душевной пропасти? —И… Не такой уж и незнакомки. Я вот — Александр. Александр Константинович Руневский. Теперь позвольте узнать ваше имя, милейшая? Денисьева вздохнула. Не услышали звёзды её молитв… Или наоборот? —Надежда. Надежда Петровна Денисьева. Саша чувствовал каким грузом далось отчество на губах девушки. Фамильное бремя сдавливало её сильней затянутого корсета. Его от чего-то беспокоила краткость. Настолько он ей противен, что и слов на такого тратить не стоит. —Надежда, — выдохнул он, пробуя имя на вкус, —красивое у вас имя. —Бросьте, Руневский. Я не принимаю комплиментов, — серьёзно отрезала Надя и направилась в сторону дорожки от дворца, всё дальше от громкого оркестра, дальше от мужчины. Только он, не понимая своей ошибки, пошёл следом. —Кто испортил Ваш вечер, Надежда Петровна? — Руневский решил, что лучше обращаться пока более официально. Формальности с этой девушкой явно спасут его от дополнительного гнева. —Никто. Просто… — не может же сказать, что её в самом деле заставили явиться на бал? А вот сердце в груди этого ещё как хотело. Видеть столь очаровательную девушку потерянной было больно. Вобрав в грудь всю смелость вместе с воздухом, Руневский протянул ей руку, легко и свободно: —Позволите украсть вас? — подобными фразами бросаются самые уверенные джентльмены, на которых Надя уже насмотрелась, от них её тошнило. Только сам Александр выглядел не как они, мило. Как бы ни звучал его тон, бурлящие в изумрудных глазах эмоции всё выдавали. Лава смятения, из которой выстреливали раскаленные капли страха. Она успокоила его улыбкой и ласково накрыла ладонь своей. Они ушла куда-то в сад. Надя не имела привычки доверять незнакомцам, тем более сбегать с ними из людных мест. О Руневских она не слышала ранее, так что уверенности он не подавал, но слово за слово, и от чего-то стало спокойно. Мужчина напоминал ей море. Такое беспокойное, ведь болтал он много, но от переизбытка эмоций перед Денисьевой, а не от попытки произвести впечатление. Беспокойное, красивое, манящее. Волнующее. —Извините, Бога ради, я честно не такой… — Саша еле дышал после рассказа про очередное приключение в компании Свечникова, он даже чуть не проговорился про вампиров. «Она точно считает тебя идиотом» — от признания где-то внутри стало тоскливо, —Просто вы показались мне чересчур угрюмой, я подумал, от чего-то, что надо… Как-то… Не знаю… Попытаться развеселить вас или… Сердце стало бутоном красной розы, из которого вырос стебель, а с ним и шипы. А Надя всё улыбалась, глядя на огонёк надежды в его глазах. От приподнятых уголков губ шипы впивались в плоть, непонятно только: почему же так больно? —Не волнуйтесь, Руневский, у вас получилось, — и она засмеялась. Впервые за весь день она почувствовала себя счастливой, а он — победителем над своими страхами. И звезда упала…