Вкус сигарет и безумия

Перспектива провести время вдвоем одновременно радовала блондинов и пугала: старший опасался своего непристойного влечения, которое никуда не делось, а только окрепло, подстегиваемое ревностью к незнакомке из школы. А подросток хоть и тянулся к отцу, но не был уверен, что после утреннего разговора и слез Глэм по-прежнему им гордится... Таким слабым и бездарным. Но ослушаться Ди не смел, потому они уже какое-то время бродили по торговому центру в поисках неформальных закутков. на удивление, разговор складывался спокойно и легко - они обсуждали химию, кричащих детей и их воспитание, вспоминали моменты из фильмов, вот только темы музыки не касались, не сговариваясь превратив ее сегодня в табу. Юнец непривычно много улыбался рядом с отцом, стараясь выжать максимум из их общения, которого так не хватало. Глэм же каждую возможную минуту любовался сыном, пока тот не видел, буквально пожирая взглядом. Наконец, светловолосая часть семейства подобрала нужные вещи и отправилась в примерочные. Вернее, туда пошел Ди, пока мужчина дожидался у кабинки. Штора была чуть приоткрыта, позволяя музыканту лицезреть, как ловко мальчишка скидывает рубашку и джинсы, как мягкая ткань скользит по поджарому, худому телу, как ловкие пальцы пробегают по пуговицам, снова скрывая светлую кожу под рубашкой. - Пап? А есть поменьше? Я в этом тону, - парень резко открыл шторку, от чего старший отшатнулся, боясь быть уличенным в подглядывании. - Хорошо. Сейчас принесу. Глэм довольно быстро вернулся с нужным размером к сыну, что все еще был в одних джинсах, и протянул ему рубашку, придержав. - Отец? Отпусти. - Ох, прости. Просто задумался, какой ты уже взрослый, красивый, неудивительно, что у тебя есть поклонницы. - Эм... Не заставляй меня пожалеть, что я рассказал вам, - юноша снова потянул за рубашку, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом отца, скользящим по молодому телу. - Давай помогу, - голубоглазый пригласительно раскрыл рубашку, которую Ди настороженно примерил, - Тебе очень идет этот цвет, - мужчина широко улыбнулся и принялся сам застегивать пуговицы, попутно касаясь теплой, бархатной кожи подростка. "А он и впрямь совершенство." Развернув сына к зеркалу лицом, Глэм расправил складки на его плечах и как околдованный провел ладонями по спине, погладил по талии... Так близко. Запах светлых волос. Тепло юного тела. Музыкант потерялся в этих ощущениях, не в силах противостоять влечению и прижимаясь к объекту вожделения, пока его не привел в чувства сам Ди резким: - Что ты делаешь? Отец! Подросток отступил от старшего, учащенно дыша и не понимая, что это было и как себя вести. Его охватил страх, недоверие и полная растерянность: то Глэм называет его бездарностью, то извиняется; то почти игнорирует, то обнимает. И его прикосновения не были похожи на семейные объятия. Или Ди сам себя накручивает? Не привыкший к теплу от вечно занятого и строгого отца. Да-да, определенно. Это все нервы, не более. Глэм не может домогаться его, он не такой, он любит Викторию. Но... к чему же была эта фраза за завтраком о том, что любые чувства важны, даже однополые? Насколько широко для его отца понятие "ЛЮБЫЕ чувства"? - Что это, мать твою, было? - обычно спокойный, флегматичный подросток был выбит из колеи настолько, что рискнул выругаться при родителе, который его тут же одернул. - Ди, помни, что мы не выражаемся в общественных местах, - Глэм как ни в чем не бывало сделал замечание, умело скрывая ужас, который черным спрутом опутывал его изнутри, - Я всего лишь помог тебе привести в порядок рубашку на примерке. - Но... Ты меня... Ты прижал... - Ди снова начал сомневаться в себе и в том, что все было именно так, и это не его домыслы. - У тебя фантазия разыгралась. Попробуй читать больше научной литературы. Как рубашка? Берем? - Ни за что, - фыркнул подросток и демонстративно плотно задернул штору, переодеваясь в свое. Стоило Ди скрыться из вида, как мужчина изменился в лице, нервно потирая виски и бормоча что-то себе под нос. К счастью, магазины с нестандартной одеждой не так популярны, и никто за это время не нарушил их уединение в примерочных, а ведь могла случиться беда. Внутри все дрожало, гулким метрономом в мыслях билось одно слово "извращение". Глэм был напуган тем, что не смог совладать с собой, оказавшись так близко к привлекающему его юноше. Да ладно бы просто юноше... Это его несовершеннолетний сын! Безумие. Невозможно. Неправильно. Он должен беречь ребенка, защищать, а не быть причиной его страхов или насилия. Блондин взглянул в зеркало в соседней кабинке и увидел там взрослого, состоявшегося мужчину, который уже со многим в этой жизни справился. Неужели он не сможет сдержать себя самого? Впрочем, самые сильные демоны не снаружи, они внутри нас. И этот самый демон сейчас нашептывал Глэму, как приятно было обнимать мальчишку. Чувствовать своим телом его тонкую фигуру. В ласке скользить по талии. Этот голос внутри был не менее настойчив, чем голос рассудка, требуя пойти дальше. - Поехали домой, мне еще доклад готовить к понедельнику, - Ди старался говорить спокойно, но было заметно, что он все еще взволнован и хочет поскорее покинуть компанию отца. - Хорошо. Безразличное, услужливое "хорошо" уже набило оскомину, но сейчас Ди был даже рад короткому ответу без попыток что-то объяснить или выяснить. Дорога домой также прошла в молчании, позволив каждому погрузиться в свои мысли.