Враг навсегда остаётся врагом

Ледяные потоки обволакивали каждый миллиметр плоти. Карие глаза спокойно наблюдали за тем, как лунный свет становился всё тускнее. Как же хотелось сделать вдох, чтобы впустить в себя литры речной воды. Чтобы она медленно заполнила горло, затем лёгкие, и в конечном итоге всё пространство. Чтобы заполнила всю пустоту в душе. Затем сознание становилось бы всё туманнее, веки тяжелели, а руки и ноги ослабли, отдаваясь в полную власть течения. Мозг полностью бы потерял связь с телом и, наконец-то, перестал терзать себя тягостными мыслями. В один момент всё бы закончилось. Замкнулся бы круг вечных страданий. Но он не может, не сейчас. Вся эта атмосфера спокойствия и умиротворённости исчезла в миг, когда забинтованное запястье резко схватила чья-то рука. «Две минуты. Плохая у тебя реакция, Фёдор)» Сказать, что грести одной рукой тяжело, это не сказть ничего. Единственным плюсом в этой ситуации было то, что руки прапорщика были обмотаны бинтами. Под водой они не так выскальзывали из хватки, как было бы с кожей. Достоевский делал рывок за рывком. Из-за стрессовой ситуации низкая температура воды отошла на второй план и не так сильно ощущалась. Наконец-то, ноги нащупали дно. Когда уровень воды опустился до локтей, парень развернулся к берегу спиной и, взяв Дазая за подмышки уже двумя руками, продолжил движение. Через несколько секунд он уже стоял на земле. Осторожно положив неподвижное тело на землю, он приложил руку к шее, дабы проверить пульс. «Дышит. Кто бы сомневался.» Русский вдруг осознал, что все видимые участки тела Осаму были забинтованны. «Неужели он столько ранений получил? Тогда странно, что на лице ни царапины..» «Утопленник» зашёлся жутким кашлем. Из носа и рта полилась вода. Да, он продумал даже это. Когда его спаситель почти дотащил его до берега, он набрал в себя как можно больше воды. Да уж, ощущения не из приятных. Поняв, что жизни японца больше ничего не угрожает, Фёдор стал собирать всю оставленную на берегу одежду. Оставаться здесь больше он не собирался. Зубы уже вовсю стучали от холода. Ветер ещё больше охлаждал и так замёрзшее тело. Он не был даже уверен в том, что доберётся обратно. Он развернулся и молча начал отдаляться в направлении города. — Эй! Ты куда? Слова Дазая были проигнорированы. Когда дыхание уже пришло в норму, он осторожно попытался подняться. Тело понемногу привыкало к низкой температуре. В армии утреннее обливание ледяной водой считалось обычным делом. Но долго задерживаться на морозе тоже не стоит. Он слегка стряхнул одежду и волосы. В дыхательных путях по-прежнему ощущалось лёгкое жжение. И так, Достоевский уже достаточно отдалился. Можно идти. При тусклом свете луны было трудно разглядеть движущуюся фигуру, но отчётливо было видно озлобленное лицо, которое, казалось, сейчас убьёт человека. И он убил бы, если бы мог. Парень чихал почти на каждом шагу. Его всего ужасно трясло, голова кружилась, а лёгкие мурашки уже давно сменились судорогами. Чёрт, и как он только в это всё ввязался? Через десять минут он был уже в городе и искал нужный дом. Он решил сегодня не возращаться в лагерь, так как допускал, что у прапорщика могут возникнуть подозрения и он захочет за ним проследить. Но сейчас точно было не до этого. Фёдор снял комнату у хозяйки местной лавки. Ещё в баре он заметил, как та пыталась обратить на себя внимание, поэтому она с радостью приняла его, не задавая лишних вопросов. Дойдя до конца главной улицы, он подошёл к слегка грубому белому забору. Еле слышно приоткрыв калитку, он зашёл на участок, прошёл мимо заснеженных клумб, и скрылся за входной дверью дома. — Ну вот.. Я что, зря при таком морозе двадцать минут за ним плёлся? Осаму остановился посередине улицы и разочарованно вздохнул. Похоже, весь этот план со слежкой грандиозно провалился. Делать нечего, надо возращаться к отряду. К счастью, идти было не далеко, а то и он сам уже порядком замёрз. «Надеюсь, что сегодня не смена Куникиды.» Во всех палатках было уже темно. Единственным источником света был газовый фонарь, стоящий на деревянном ящике у входа в лагерь. Рядом с ним сидел невысокий парень с пепельными волосами. Он был вооружён винтовкой Тип 30 Арисака* и пистолетом Намбу Тип 4*. — Ацуши! Как же я рад, что сегодня ты караулишь! — Дазай-сан, что с Вами случилось?! — А? Да я просто в речке поплавать решил. — Вы что, снова пытались утопиться?! — Как ты мог такое подумать? Я бы ни за что в жизни не решился на такое! Это же ужасно мучительно! Накаджима лишь тяжело вздохнул. Все в отряде уже привыкли к таким выходкам прапорщика и воспринимали как дурацкие шутки, но он не мог понять, как можно считать шутками желание человека умереть. — Буду очень надеяться, что так и есть. Парень подошёл к товарищу. Он максимально широко улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Вы знаете, что я не могу. — Ну Ацушииии.. Не сдавай меня этому очкастому чудовищуууу.. — Я должен докладывать капитану Куникиде обо всём, что произошло за ночь, в том числе и о передвижениях солдат. — Так я же сказал, что ходил поплавать! Ничего плохого не произошло. — Если бы я был уверен в правдивости Ваших слов, то ещё бы подумал. — Неужели я настолько похож на лжеца?! — Спокойной ночи, Дазай-сан. Осаму разочарованно поплёлся в казарму. Да уж, много сил он потратил за сегодняшний вечер. И каков итог? Достоевский оказался простым жителем? Не сказать. Это всё надо обдумать, но только не сегодня. Всё, что ему сейчас хотелось это завалиться в тёплую койку. Сон сейчас важен, ведь завтра Доппо точно заставит Дазая либо сделать двести отжиманий, либо пробежать десять километров. Зайдя в палатку, он снял с себя всю одежду и абы как развесил на спинке стула. «Наконец-то. Спать.» *винтовка Тип 30 Арисака — японская магазинная винтовка с продольно-скользящим затвором, бывшая стандартной винтовкой Императорской армии Японии с 1897 года по 1945-ый. *пистолет Намбу Тип 4 — первый самозарядный пистолет местного производства в Японии. Пистолеты являлись основным личным оружием японской Императорской армии и выпускались вплоть до окончания Второй Мировой войны.