Точка сингулярности

Юки припарковался напротив дома, скрытого за высоким забором. Хлопнув дверью, он перешёл дорогу и нажал кнопку вызова. — Уходи, Накагава, — резкий голос Осаму, словно пощёчина, раздался из домофона. — Тебе никто не рад. — Я хочу поговорить с Дзёшико, — потребовал Юки. — Это важно. — А Кира хочет снести тебе голову. И поверь, никто не вступится за тебя. Даже Дзёшико. Уезжай лучше, — напутствовал Дазай, и связь прервалась. Накагава в бессилии замахнулся, но притормозил перед железной преградой. Не стоило вызывать ещё больший гнев. — Что случилось? — обернулся Накахара к супругу. — Он приезжал, — Дазай сел рядом за стол, стараясь говорить шёпотом. Хотя в доме, полном лисиц, удержать что-то в тайне было сложно. Дзёшико сидела на качелях, прижимая к себе Киру и Ацуши, почти как птица, закрывающая птенцов крыльями. Кира дремала под негромкий разговор Коями и Акутагавы. Микки и Марико играли в волейбол под ритмичную музыку. Коями запретила Суин принимать участие, сказав, что активные физические нагрузки запрещены. Тогда Юкико сделала свои выводы и медленно развернулась к Тошито. Тот невозмутимо улыбнулся и плавно сделал шаг назад. — Ты что сделал? — Суин схватила из вазочки с фруктами апельсин и размахнулась, собираясь запустить его в парня. — Суин, не кидайся едой! — остановила её Дзёшико. — Вот именно! — поддакнул довольный Тошито. — Возьми нож, — посоветовала Коями. Тошито сдавленно закашлялся и повернулся к хихикающей троице, держа невесту в поле зрения. — На чьей ты стороне, мама? В общем, сейчас Суин пила чай, сидя на ступеньках, и наблюдала за игрой, а Тошито чистил яблоко. — Что ему надо? — отправил Чуя документ и закрыл ноутбук. — С Дзёшико поговорить, — Осаму подлил себе холодной газировки. В памяти надолго запомнились глаза Киры, полные тоски, боли и потаённой злости. Сгорбленное тело над братской могилой и жгучие слёзы, окропляющие землю. Дзёшико попросила не оставлять Киру одну, поэтому с девушкой постоянно кто-то был. Теперь Босс Токийской мафии был нежелательной персоной в их семье. Слёзы родных никто не собирался прощать. Телефон Накахары призывно пиликнул. Чуя открыл сообщение и пихнул залипшего на жене Осаму. Дазай прочитал короткое сообщение и кивнул. Они почти дошли до саркофага. — Но Хигучи действительно поменяла запах, — подвела разговор к концу Дзёшико, наблюдая за мужьями. — Как Акутагава смог скрыть болезнь я не знаю. Если бы не увидела, как он кровью кашлял, вообще ничего не заподозрила. — Рюноске сильно злился? — тихо поинтересовался Ацуши. — Да нет, — протянула Коями. — Он уже со всем смерился. Краткие вспышки эмоций и снова равнодушие. Даже жутко становится. — Я думаю, мне стоит вернуться домой и поговорить по душам, — наконец выдохнул он. — Правильно, — Дзёшико поддерживающе сжала плечо и выпустила друга из объятий. — Если что, звони. — Марико! — окликнул сына Ацуши. — Я домой. — Понял, — отвернулся тот, отбив мяч. — Не буду мешать вашему воссоединению. Щёки Ацуши предательски заалели, и он возмущённо посмотрел на сына. — На правду не обижаются, — заметила Коями. — И ты туда же, — зыркнул на неё Ацуши и направился к дому. — Всем пока. — Пока, — отозвался Дазай и Чуя. — До свидания! Коями, продолжая чуть покачиваться с Кирой на руках, достала телефон. «Дзё, привет. Я спросил Императора о саркофаге, он действительно находится под дворцом, но Книги там нет уже очень давно. Так что твои мужья обломаются» Дзёшико беззвучно усмехнулась и мотнула вниз. «Император хочет встретиться с тобой. Сегодня в полночь» Коями по инерции взглянула на часы. Скоро Сильва закончит работу, и они встретятся на их месте. А потом к императору. Зачем только… — Кира, — тихо позвала Дзёшико, — тебя отнести в кровать? — Не, я тут посплю, — она приподнялась, позволяя Коями встать, и растянулась на качелях. — Я тоже пошла, — девушка потянулась. — Мы с Аико встретимся в нашем доме. — Надолго? — поймал её руку Осаму, когда Дзёшико обошла Суин и прошла к двери. — Не знаю, — Дзёшико наклонилась к мужу и прошептала: — Пригляди за Кирой. — Хорошо, — повернул голову Дазай и чмокнул Коями в щёку. — Не вляпайся. Без шуток, правда. Она прикусила язык, удержавшись от шутки, и кивнула. В глазах супруга читалось беспокойство за Коями. Будь ты трижды бессмертным и великим существом, но за тебя всё равно будут бояться. Потому что тебя любят. — Ацуши, я тебя подкину! — крикнула Дзёшико. — Хорошо! — раздалось из туалета.

***

Дазай никогда её не любил. Вторая сигарета полетела в пепельницу. Дзёшико сжала перила, нагнувшись вперёд. В глазах стояли злые слёзы. Даже если она сейчас сорвётся вниз, ничего не будет. Осаму принял её только из-за Чуи. Ну и, возможно, чтобы она принесла им ребёнка. А там и несчастный случай подоспеет. Он всегда хорошо отыгрывал своё, но Накахара вскоре догадается. Они не смогут долго разыгрывать семью. Идеальная картинка вот-вот пойдёт трещинами и разлетится на мелкие осколки. — Без меня собираешься прыгать? — вспомни солнце, вот и лучик. Коями выпрямилась и покосилась на собеседника. Она шмыгнула носом и вернулась к наблюдению за лужами, о которые разбивались капли дождя. — Что-то случилось? — отклеился от косяка Осаму и подошёл ближе. — Что будет дальше? — вновь закурила Коями. — В плане? — позаимствовал он сигаретку. — Что с нами будет? — она резко выдохнула дым. — Замёрзла? — глядя на мелко дрожащую Дзёшико, Осаму попытался приобнять за плечи. Та шарахнулась, врезавшись в небольшой столик с пепельницей, откатившейся к краю. — Ты чего? Она покачала головой и села в кресло. Говорить сейчас не хотелось, но раз сказал «а», значит и «б» говори. — Чуя всё понимает. Ты всё понимаешь. Я всё понимаю, — голос скатился до шёпота. Осаму затушил невыкуренную сигарету и присел на корточки, перегородив путь к отступлению. Коями наполнила лёгкие едким дымом. — Дети, — ответила она на невысказанный вопрос. — Что? — после пары секунд, длившиеся вечность, переспросил Осаму. — Я жду ребёнка, — ещё одна затяжка. — Точнее двух. Ноги Дазая подкосились, и он рухнул на колени. — Вы чего тут? — заглянул на балкон Чуя, услышав голоса и шум. — Я что один разбирать пакеты буду? Скумбрия? — Отец, — выдохнул Дазай, придурковато улыбаясь. — Чего? — нахмурился Накахара, переводя вопросительный взгляд с парня на Дзёшико и обратно. — Я стану отцом, — повторил тот. — Дзёшико? — вытаращился Чуя на плачущую Коями. — Ты… Но она только всхлипнула и откинула окурок. Осаму никогда её не любил.

***

— О чём ты задумалась? — нарушил ход мыслей Ацуши. Они уже подъехали к многоэтажке, в которой жила чета Акутагавы. — Люди меняются, — вздохнула Коями. — Или же это сила привычки. Ацуши посмотрел на неё понимающим взглядом. Он знал эти чувства. Довольно много времени прошло с тех пор, как они с Акутагавой притёрлись друг к другу. — Спасибо, что приняла меня и помогла с Рюноске, — он секунду помолчал. — Снова. — Ты мой друг, Ацуши, — улыбнулась Дзёшико. — Ты часть моей семьи. Ацуши забрал свою сумку с заднего сидения и выбрался из машины. — Будь осторожна, — наклонился он. — Если что, мы с Рюноске всегда придём на помощь. — Спасибо, — еле заметно кивнула Коями. — Беги, тебя ждёт Акутагава. Ацуши хлопнул дверью и поспешил к железной двери, но остановился, наблюдая как отъезжает подруга. Беспокойство зародилось в его душе. Казалось, что Дзёшико уже не вернётся. Коями подъехала к небольшому двухэтажному, но такому родному, дому. Припарковавшись чуть дальше, скрыв автомобиль за кустами, Дзёшико повернула рубильник, дав проход электричеству. Всё оставалось неизменным. Тёмная прихожая, справа дверь в туалет и лестница, а дальше кухонька и гостиная. Не включая свет, она прошла прямо в кроссовках и воткнула вилку от чайника в розетку. Окно поддалось легко, запуская в пыльное помещение свежий воздух. Таня привычно села на подоконник, только сейчас не хотелось курить. С появлением детей, она бросила эту привычку, лишь когда наступал полный писец, могла позволить себе одну сигаретку. Аико торопливо вошла в дом. Опущенная вниз ручка рубильника дала понять, что её уже ждут. Эдогава обнаружила подругу с кружкой капучино на обычном месте. — Привет, — повернулась Дзёшико. — Чайник горячий. Спустя пару минут Аико села на ближайший стул к окну, грея руки о тёплые бока чашки. Они немного помолчали, не зная с чего начать. — Всё серьёзно? — поинтересовалась Аико. — Да, — коротко выдохнула Коями. — Скоро нагрянут. Так, что у тебя случилось? На самом деле, Дзёшико давно всё знала. Рампо позвонил ей, когда Тэтсуя признался отцу в своей ориентации и попросил совета, как рассказать матери. Кроме этого вопроса они ещё обсудили ситуацию и возможные исходы событий. — Тэтсуя сказал, что встречается со своим другом, — Аико сделала глоток и чуть не выплюнула чай обратно, оказавшийся очень крепким. — Мгм, — протянула Дзёшико. — И? — Ты же знаешь, я это не принимаю, — с негромким стуком отставила она кружку. — Ты вот так просто готова отказаться от родного ребёнка? — Дзёшико полностью повернулась к Аико с нечитаемым выражением лица. Аико оторопело смотрела на Коями, впервые за долгие годы почувствовав угрозу от подруги, направленную в свою сторону. — Нет, конечно, — мгновенно ответила Эдогава. — Тем более, Акутагава и Ацуши? Они счастливы в браке. У них подрастает сын. Разве это плохо? Разве люди не могут любить друг друга? О том, что парни намедни поссорились, Дзёшико решила не сообщать. Тем более, к делу это никак не относилось. — Это твой ребёнок. И как бы тебе не нравилось, но он выбор сделал. Или что? Потащишь его лечить? Трепанация черепа или что-то подобное? Ты пришла за советом? Он прост. Прими. Не трепи нервы не себе, не ему. Прими. Он твой ребёнок и ты будешь любить в любом случае. Аико отвернулась от горящих жёлтым цветом глаз и сжала кружку. — Акутагава и Ацуши другое дело, — наконец произнесла она. — Они мне никто. А он мой сын. Это разные вещи. — Да, — покивала Дзёшико, задумавшись. — Редька и репа. Тогда я тебе не советчик. Но если Тэтсуя придёт ко мне за поддержкой, я встану на его сторону. — Рампо тоже за него, — проговорила Аико немного беспомощно. Всего на мгновение, но она почувствовала себя брошенной. — Это всё твоё воспитание и старые устои, — Дзёшико спрыгнула с подоконника и сполоснула кружку. — Смирись с реальностью. — Почему ты такая? — остановил её резкий голос в дверном проёме. — А почему нет? — не повернулась она к собеседнице. — Таков мир. Да и не стоит забывать о «Мышином рае», в который я свято верю. Аико нахмурилась, услышав знакомое название, но выловить из памяти нужный файл не смогла. Решив, что позже посмотрит в интернете, она вернулась к чаю. — Силь, как только я открою дверь, перелазь через окно и беги, — предупредила Дзёшико, выходя к прихожей. — Что… — подскочила Эдогава. — Меня всего лишь арестуют, — улыбнулась подруге Дзёшико, берясь за ручку двери. — Лучше отойди. Тебе с ними не справится. Это «Ищейки». — Но, — Аико торопливо последовала за девушкой. Перед лицом возник голубой огонёк, от которого она шарахнулась в кухню. Тихий скрип двери, поток воздуха, шаг и оглушающая автоматная очередь. Аико прижала руку ко рту, плохо слыша происходящее из-за бешеного пульса в ушах. — Найдите вторую! — отдал приказ бас. Аико отступила и бросила взгляд на окно. Тяжёлые сапоги вступили на деревянный пол. Эдогава бросилась к спасению, легко перемахнув через подоконник. Она отступила и огляделась. Через высокий забор ей не перебраться, а прятаться почти негде. Только если… — Что там? — бас откуда-то с той стороны дома. — Чисто! — ответил звонкий голос прямо над ухом. Мутная вода в старой бочке отлично прикрывала от чужих взоров, а способность не дала задохнуться.