Точка сингулярности

Дзёшико прикрыла глаза и глухо зарычала, вновь оказавшись в густом тумане. В природной причине возникновения этой белой мглы она сомневалась. Развернувшись, Коями бросилась прочь от виднеющихся главных ворот. Но, как бы она не старалась, с места не сдвинулась. — Как же бесит! — прикрыла Дзёшико глаза. Мёртвая тишина оглушала и давила на мозг. Выбора не было. Когда она здесь — только один путь. Её вели к внутреннему храму, прямо в дом бога сквозь тропу торий. Коями сопротивлялась всей сущностью. Дзёшико вольная лиса, а не посланница Инари, чтобы вот так просто подчиняться. Дзёшико остановилась перед воротами, не желая входить. Коями чувствовала внимательные взгляды лисиц со своих постаментов, от которых холодок пробегал вдоль позвоночника. Впереди стоял Нихайдан, украшенный фонариками с знаками зодиака и освещающие пространство тусклым жёлтым мерцающим светом. Осталось обогнуть храм и постройки, чтобы пройти к тори. Щупальца тумана подбирались по ступеням к голым пяткам, подгоняя вперёд. Один раз они уже обожгли ступни и Коями проснулась от боли, хотя никаких следов на ногах не было. Лисица слева зашевелилась. Дзёшико резко повернулась, но статуя осталась неподвижной. Прищурившись на каменное изваяние, она сделала прошла дальше. До хондэма Дзёшико никогда не добиралась, но с каждым сновидением путь всё сокращался и сокращался. У неё было жуткое ощущение, что это не настоящий храм, а что-то вроде его отражения в эфемерном мире, который может исчезнуть в любо момент. А якорем была сама Коями.

***

Дзёшико резко села, судорожно дыша и оглядываясь, часто моргая, чтобы сбросить наваждение. Родная комната, любимые люди рядом, в доме тишина. Дазай приоткрыл глаза, наблюдая за скрючившейся Коями, раскачивающейся взад-вперёд. По верхней губе поползло что-то тёплое и тягучей. Дзёшико удивлённо посмотрела на разводы, оставшиеся на указательном пальце. — Что случилось? — прошептал Осаму, стараясь не разбудить Накахару. — Всё в порядке, — не повернулась к нему Коями, подорвавшись в ванную. Закрыв дверь на замок, Дзёшико умылась ледяной водой. Понаблюдав за розовыми каплями, утекающими в слив, она выпрямилась и упёрлась взглядом в зеркало. На неё взглянула рыжеволосая девушка, скрывающая лицо за маской кицунэ, в белоснежной мантии и алой брючной юбке. — А! — вскрикнула Коями, отпрянув от раковины и рухнув на пол. Забившись в угол, Дзёшико прижала колени к груди и вцепилась в плечи. Её била крупная дрожь. По рукам бежали красные дорожки, разбивающееся затем о белый кафель. Она почти не моргала, под закрытыми веками таился туман и очертания храма. Немало времени прошло, прежде чем Коями решилась встать. Ноги отказывались разгибаться, отдаваясь болью в коленях. Дзёшико осторожно заглянула в отражающую поверхность. Всклокоченные кудри, серая кожа, бледные губы, припухшие глаза, поддёргивающееся лисье ухо и комплект спортивного белья — всё как должно быть, кроме вспоротой когтями кожи на плечах. Облегчённо выдохнув, она накинула лёгкий халат и тихонько выскользнула из спальни. Бесшумно спустившись в гостиную, где положили гостей — Ацуши на диване, а Марико на раскладушке, Коями прошла на кухню. За столом сидела тёмная фигура, склонившаяся над кружкой. — Чего ты не спишь? — направилась к холодильнику Дзёшико. — Не спится, — выпрямилась Суин и сообщила. — У вас хвост. — Так бывает, — деловито произнесла Коями, вытаскивая бутылку молока. Прихватив стакан, Дзёшико села рядом с избранницей сына и открутила крышку. — Что тебя гложет? — сделала она глоток. — Что такое судьба, Коями-сан? — немного подумав, поинтересовалась Юкико. — Есть такая теория: вселенная и время бесконечны, значит, любое событие неизбежно, даже невозможное, — Дзёшико вытерла уголки губ. — Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится. Суин недоумённо взглянула на собеседницу. — Или по-другому, — пригубила она. — Судьба — это то, что делаешь в своей жизни. Девушка долго молчала, наблюдая за Коями, которая пила холодное молоко мелкими глотками, закрыв глаза и подперев голову. — Действие и бездействие? — уточнила Юкико. — Бездействие — это тоже действие, — Дзёшико налила ещё молока. — В тот день, ты могла заступиться за себя и мать. Как бы Юки не был зол на Такую и как бы я его не поддерживала, но я бы отпустила тебя, и вы бы платили бы в течении времени, как выплачивали бы кредит. Но бездействие тоже действие. — Вы с самого начала знали? — вздрогнула Суин. — Нет, — улыбнулась Коями. — Позже узнала. Ты сильно изменилась с последней нашей встречи. — Меня одолевают противоречивые чувства, — вздохнула Юкико. — В моём представлении вы кровожадный монстр, убивающий на право и на лево. Но по факту я вижу другое. У вас необычное для мафиози поведение. Дзёшико внимательно посмотрела на неё святящимися глазами и откинулась на спинку стула. — Не путай работу и жизнь. Я могу быть идеальной женой и матерью, но при этом легко выстрелю в спину, — она усмехнулась, глядя как поменялось выражение лица Суин. — Да и в мафии не всегда работают плохие люди. У каждого своя жизнь и мы не вправе их осуждать. Хочешь, расскажу одну историю? Юкико кивнула. — В Портовой мафии был мужчина, который убивал очень редко. Осаму называет его «добрым человеком». Но, к сожалению, я его не застала. Да, он работал в мафии, да, он убивал, но при этом опекал пятерых сирот. Она умолкла, грустно глядя на куда-то в стену. — И что с ним случилось? — спросила Суин, уже сделав предположение о судьбе мафиози. — И дети, и он мертвы. Извечный вопрос добра и зла. Человек слишком сложное существо, порождающее у меня множество вопросов, на которые я не могу найти ответа. Я понимаю твоё смятение, ибо первый бы мой порыв был убить человека, причинившего вред моей семье. — Что было в тот день? — после паузы уточнила Юкико. — Почему вы пришли за нами? Что сделал мой отец? — Вопросы взрослого человека, — кивнула Дзёшико. — Смотреть на ситуацию со всех сторон. Я вот долго до этого доходила. Твой отец открыл бордель под прикрытием массажного салона. Сама знаешь, это обычное дело. А вот Юки не хотел быть проститутом. — Его… — потрясённо начала Суин. — Да, — не дождалась конца фразы Коями. — Поэтому всё произошло так. Но мы правда не причастны к самоубийствам твоих родителей. И я пойму, если ты захочешь мести. — Кира никогда не простит Накагаву-сан, — заметила Суин. — И я тоже, — допила залпом Дзёшико. — Просто сейчас надо решить другую проблему. Юки получит своё чуть позже. Завтра у нас большие планы. Точнее уже сегодня. Поэтому иди спать. — А почему вы не спите? — поднялась Юкико, чтобы поставить кружку в мойку. — Выспалась, — повела плечом она, чувствуя импульс боли от недавно нанесённых ран. — Пойду лучше книгу почитаю. — Хорошо, — Суин поспешила к выходу, но остановилась. — Но я до сих пор зла на вас. Коями кивнула, продолжая смотреть перед собой. Юкико постояла пару секунд, разглядывая профиль, и резко отвернулась.

***

— Ну что, персона нон-грата, — Дзёшико удобно расположилась на садовых качелях, — как тебе быть в розыске? — Офигенно, — ответил сонный голос. — Твою мать, Дзёшико! Половина пятого! Ты издеваешься? — Кто рано встаёт, тому бог даёт, — парировала Коями. — Может подаёт? — после паузы уточнил Минору. — Тебе подаёт, а мне вот даёт, — улыбнулась она. Эндо умолк, переваривая фразу. Коями прикусила губу, ожидая озарения. — А! — коротко воскликнул он. — Ты про Накахару? — Да, — улыбка стала шире. — Как обстановка, брат мой? — Наша теория оказалась верна, — шуршание постельного белья и зевок. — У смерти небожителей есть компаньон. Мне даже удалось добыть фото. За это я пообещал, что ты навестишь Достоевского в тюрьме. — Кого? — нахмурилась Дзёшико. — Хотя, вообще, я имела ввиду, спокойно ли ты вернулся? — Да, Его Величество меня вытащил. А до смерти небожителей… Террористы и фанатики. Пятёрка тех, кто провозглашает конец света. — А, — почесала нос Коями. — Очередное великое зло. — Типа того, — согласился Эндо, зевнув ещё раз. — Я слышал о том, что случилось. Соболезную Кире. — Я боюсь за неё, Минору, — тяжело вздохнула Дзёшико. — Она же мстить пойдёт. Дойдёт до химика, что создал Луну и… Я не знаю, что она может сделать. Она себе просто жизнь искалечила. Как я себя ненавижу, что пошла на поводу и отпустила её тогда. — Тише, Дзё, — в голосе Эндо послышалось беспокойство. — Ты хотела как лучше. — А получилось, как всегда, — Коями вытерла щёки, и подняла лицо к небу. — Успокойся, — с нажимом проговорил собеседник. — Сейчас не время истерить. — Теперь понятно, почему ты не женат, — шмыгнула носом Дзёшико. — Я точно сдам тебя в СОПИНС!

***

— Ты охуел? Акутагава равнодушно оглядел взмыленную Коями, дверь, которую открыли пинком, и вмятину в стене. Деревянное изделие жалостливо скрипнуло, и верхняя петля отвалилась. — Чинить не буду, — заявила Коями, осторожно вернув дверь в косяк. — Значит Ацуши и Марико у тебя, — как будто успокоился Рюноске, но выражение лица оставалось таким же нейтральным. — Тебе жить меньше месяца, а ты отталкиваешь людей, которые любят тебя, — она села на край стола. — Почему ты не на похоронах? — хозяин кабинета недовольно посмотрел на бывшую ученицу. Тела сожгли, а после Кира попросила их развеять над морем, чтобы дух был свободен. Организация «Феникс» создавалась для того, чтобы подарить вторую жизнь. Жизнь в семье, жизнь там, где любят и ждут. На берегу поставили памятник, созданный за ночь, изображающий птицу, возрождающеюся из пепла и таблички с перечислением имён погибших. Кроме Нагаямо Кэнто. Его так и не смогли найти. В Кире теплилась надежда на то, что друг жив и что вскоре они встретятся. — Всё уже закончилось, — Дзёшико проигнорировала молчаливый упрёк. — Кира хочет побыть одна. Но я слежу за ней. — Пригляди за ними, когда меня не станет, — тихо попросил Акутагава. Дзёшико вздрогнула, тут же сделав вид, что ничего не было. Так странно было слышать этот надломанный совсем незнакомый голос. — Может тебе поговорить с Йосано? — повернулась к нему Коями. — Не хочу быть должным, — посмотрел на Дзёшико Рюноске, как на несмышлёное дитя. — Боюсь представить, что они могут попросить в ответ. — Но ведь так не должно быть, — нахмурилась она. — Это твоё здоровье! — Это жизнь, Дзё, — Акутагава пожал плечами. — Единственная моя надежда — Книга. Если, конечно, её успеют найти. — Книга? — заинтересовалась Дзёшико. — Вы ищите Книгу? — А Босс тебе не говорил? — удивился в свою очередь Рюноске. — Я думал, вы всё друг другу рассказываете. — Видимо нет, — протянула Коями. — Посвятишь в тайны Портовой мафии? — Группа сейчас ищет саркофаг эспера, в котором лежит Книга. Правительство взяло листок на экспертизу, после чего книгу поместили обратно и спрятали. Они хотят её найти. — Интересно, зачем? — спрыгнула Дзёшико с насиженного места. — Я не смогу не рассказать Ацуши. Я не хочу видеть ни твои, ни его страдания. Я прекрасно понимаю тебя, но Ацуши имеет право знать. Я попробую найти способ помочь тебе. Продержись как можно дольше, Акутагава-сенсей. Нить Расёмона придержала дверь, когда Коями покидала кабинет. — Я надеюсь, Дзёшико-сама, — прошептал Рюноске. По пути в кабинет Босса Коями встретила старую знакомую. — М-м-м, — принюхалась Дзёшико к Хигучи. — Как ты перебила природный запах? — О чём ты? — непонимающе взглянула на бывшую коллегу Ичиё. — От тебя по-другому пахнет, — пояснила Коями. — Крем для тела подтягивающий, — пожала плечами она. — Не все спят в заморозке, как ты. — Я и не сплю в заморозке, — парировала Дзёшико. — Я прекрасна от природы. — Значит ботекс? — хохотнула Ичиё. — Конечно, — протянула Коями. — Каждый день колюсь. Это мой личный сорт наркотика. Хигучи похихикала, весело взглянув на Дзёшико. — Как семья? — поинтересовалась она. — Как малышка? — Всё хорошо, — расплылась в нежной улыбке Ичиё. — Растём. Скоро в школу пойдём. — Жаль, что ты не на одной волне со всеми нами рожала, — усмехнулась Коями. — Так бы с нашими в школу отправила. — Аико же тоже припозднилась, — задумалась Хигучи. — Это вы с Акутагавой впереди планеты всей. — Так случилось, — пожала плечами Дзёшико. — И вообще, эта фраза прозвучала слишком двусмысленно.