Точка сингулярности

Дзёшико распахнула глаза и не смогла удержать болезненного стона, чувствуя агонию во всём теле. Воспоминания навалились огромной волной, заставляя сердце замереть. — Как самочувствие? — Коями смутно разобрала очертания матери. Голос звучал словно через ватное одеяло — далеко и глухо. Коями открыла рот, чтобы спросить о сыне, вышли только хрипы. В поле зрения показался смутно знакомый человек, от которого пахло кофе и лекарствами. К горлу прикоснулись тёплые пальцы. Дзёшико попыталась отстраниться, но ослабленное тело отказалось двигаться. — Амей придержи голову, — начала распоряжаться Ёсано. — Микки принеси мне зеркало из сумки. Аико либо понюхай нашатырь, либо выйди. Мне некогда тебя откачивать. В нос ударил запах спирта. Родные тёплые ладони обхватили лицо. — Мама, — попыталась сказать Дзёшико, но получился очередной хрип. Слёзы обжигали щёки и щепали царапины на щеке. — Тише, тише, — Амей легко поцеловала дочь в лоб. — Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо. Челюсть с силой разжали. Язык вытянули, а в горло упёрлось что-то прохладное. Дзёшико почувствовала рвотный позыв и крепко зажмурилась. Желудок скрутило спазмом. — С горлом всё в порядке, — вынесла вердикт Ёсано, когда осмотр закончиться. — Голосовые связки в порядке. — Тогда что с ней? — ладони переместились на голову, поглаживая спутанные волосы. — Единственное, что я могу предположить, — врач сняла перчатки и откинула на стол, — психогенная афония. Долгий стресс закончившийся сильным потрясением привёл к потере голоса. — Что мы можем сделать? — тихо поинтересовалась Микки. — Сейчас я могу только вколоть успокоительное, — вздохнула Ёсано. — Ей нужен сон и отдых. — Хорошо, — Амей утёрла дорожки слёз мягким куском ткани. — Я посижу с ней. — Я пойду к Кире и Суин, — шёпотом сообщила Микки. — Им нужна поддержка. — Я ещё обезболивающее дам, — решила Ёсано. Последовала два внутривенных укола, после который Дзёшико медленно провалилась в сон под успокаивающий голос матери.

***

Коями с равнодушием смотрела на храм Инари. Она села на ступеньки танцевального зала напротив алтаря. Тумана уже не было. Стояла тёплая летняя ясная ночь. Сзади подошёл белоснежный лис с синим узором и устроился по правую руку. Дзёшико видела его на протяжении всех сноведений, но смутно и периферийным зрением. — Я проебалась, — наконец сказала она. — Я снова проебалась. Было бы лучше, если бы Акутагава не спас меня в тот день, когда меня было проще всего убить. Лис непонимающе посмотрел на собеседницу и ткнулся в щёку. — А разве нет? — повернулась Коями к одному из хранителей. Лис совсем по-человечески пожал плечами. — Если бы меня не было на Йокогаму не покушались. Если бы меня не существовало Шинжи не убивал эсперов. Сильва осталась дома и никогда не пережила всего этого. А Юки был бы жив. Коями судорожно вздохнула, пытаясь удержать слёзы. Лис, прижав уши, лизнул здоровую щёку. Дзёшико обняла мощную шею, уткнувшись в густой мех. — Я ненавижу себя, — призналась она. — Было бы лучше, если бы я вообще не рождалась. Лис посидел немного неподвижно, после чего боднул головой Коями. — М? — не сразу, но выпрямилась та, вытирая слёзы. Ёкай повернул голову к храму и Дзёшико повторила жест. Солнечные лучи освещали пустую площадку, когда откуда-то из дальних построек вышел молодой мужчина. Коями прищурилась, узнавая в монахе собственного ребёнка. Тошито торопливо шёл к входу. — Папа! — закричала маленькая девочка с каштаново-рыжими волосами в милом платье цвета коралла похожая лицом на отца. Тошито подхватил дочку на руки и закружил. Девочка заливисто рассмеялась. Следом шла Суин в лёгком светлом платье. Дазай поцеловал супругу и крепко обнял. Дзёшико услышала ещё шаги и обернулась. Это была Кичи и повзрослевшая Хина в сопровождении незнакомого парня. — Юки скоро выйдет, — спокойный обволакивающий голос раздался слева. Коями шарахнулась на лиса, удержавшегося на лапах. На той же ступеньке сидела обманчиво молодая девушка в цветастом алом кимоно, с украшениями в длинных чёрных волосах и с искусно расписанным веером. Возраст выдавали мудрые глаза цвета червонного золота. Дзёшико моргнула и нахмурилась, понимая, что перед ней предстала сама богиня изобилия. — И вам доброй ночи, — выдавила Коями. Видение уже исчезло, возвращая ночь. Инари раскрыла веер и прикрыла лёгкую улыбку. — Хорошее будущее, не правда ли? — Что вам надо? — перешла к делу Дзёшико, глядя на собеседницу из-под бровей. — Красивые цветы хороших плодов не приносят, — театрально обмахнулась Инари, но Коями ничуть не изменилась в лице, продолжая настороженно следить за движениями богини. — Хорошо. Ты уже знаешь, что Тора задолжала мне первенца. Я могу помочь с воскрешением твоего сына и друга, но при условии, что они останутся при храме и Амей так же придёт в родной дом. — Почему вы не хотели отпускать бабушку? — наконец поинтересовалась Дзёшико, спустя долгих минут молчания. Инари склонила голову к плечу, внимательно оглядев девушку. — Тора моя любимая дочь, — вздохнула богиня, сложив веер, — я не хотела, чтобы она загубила свою жизнь с человеком. — Если бы вы действительно любили свои создания, — тон Коями стал жёстким, — то желали счастья и приняли выбор. — Люди такие забавные, — проговорила в воздух Инари и поднялась. — Даю тебе время до рассвета. Если согласишься — проснёшься и твои родные будут живы, если нет… То нет. Инари взмахнула веером и растворилась в воздухе. Коями посмотрела на лиса. — Ненавижу, — сообщила она невольному слушателю. — Вроде всё просто и все в плюсах… Здесь что-то не так. Прям чую. Лис сощурился и кивнул. Он медленно, с достоинством, сошёл на брусчатку и обернулся на Дзёшико. Коями послушно встала и последовала за хранителем. Они вышли за ворота и неожиданный соратник прыгнул на постамент, мгновенно окаменев. Дзёшико подошла ближе. Эту статую она видела очень давно в самом первом сне. Она положила руку на лапу и слабо улыбнулась в благодарность. Часть постамента ушла в сторону, заставив Коями отпрыгнуть. Ошарашенно глядя на чёрный проём, она села на корточки и заглянула внутрь. В тайнике лежало то, что все искали так много лет. Книга, созданная её дедушкой. Книга, способная изменить мир. — Сделай всё, что сможешь, а в остальном положись на судьбу. Дзёшико резко обернулась, прижав к груди книгу, собираясь драться до последнего. Фудо улыбнулся и выглядел таким довольным, словно обожравшийся сметаны кот. — Ты жив? — ошарашенно спросила Коями, но тут же спохватилась. — Или ты такой же мираж? — Я не жив, и я не мёртв. Я скорее существую где-то в пространстве, — Ямасита щёлкнул пальцами и напротив испуганной Дзёшико стояла её молодая копия в тот день, как она попала в этот мир. — Да я и не Фудо совсем. Он уже давно мёртв. Меня вообще по-разному называют, но в твоём понимании, я что-то вроде Судьбы. Хотя я лишь проекция Книги. — А… Э… — глубокомысленно протянула она. — Единственное, что я могу сказать, — Таня сняла куртку, которую привычно накинула на плечи, оставшись в майке. — Этот вариант мира уже обречён. Система уничтожения запущена, так что переписать всё это будет сложно. Но я могу перенести тебя в точку сингулярности, и ты начнёшь этот мир с начала. — Что? — голову снова кольнуло болью. — Внутри этой книги существует тысячи потенциальных миров. В момент, когда в книге будет что-то написано, настоящий и потенциальный мир поменяются местами. Это потенциальный мир, в котором тебя перенесли в другую реальность, но где-то всё сложилось иначе. Мир разрушается, если об этом знают двое. А Дазай уже давно в курсе. Так что выбора у тебя, по сути, и нет. Но Книгу надо отдать Дазаю, лишь он сможет переписать всё, — Таня протянула руку с раскрытой ладонью. — Ты сказала это, чтобы мир окончательно разрушился? — выдохнула Дзёшико. — Именно, — широко улыбнулась Таня. — На самом деле ты сейчас медленно умираешь в комнате и об этом никто не знает. Этот сон вытягивает последние силы. Твоя душа заточится в этом мире навсегда. Поэтому решайся быстрее. Коями смотрела на себя не моргая. Если это шанс всё исправить, то она готова. Решительно сделав несколько шагов, Дзёшико вложила свою ладонь.

***

Осаму вошёл в свой кабинет, прикрыл дверь и замер, разглядев в своём кресле фигуру в чёрной мантии с накинутым капюшоном. — В обычном Мире смерть далека от повседневной жизни. Но в Мире мафии смерть с рутиной идут рука об руку. И мне кажется, что так правильнее, — блеснул жёлтый глаз. — За авторством Дадзая Осаму. Гость поднялся, уступая место хозяину и сел на заранее придвинутое кресло. — Шикарное появление, моя дорогая, — Дазай прошёл до стола. В костюме Босса и с повязкой на глазе он выглядел опасно-прекрасно. — Подражаю великим, — скинула капюшон Дзёшико и откинулась на спинку. — И как тебе эта должность? — Вполне неплохо, — пожал плечами собеседник. — Быть в шкуре Мори интересно. Как твоя семья? — Всё хорошо, — подпёрла подбородок Коями. — Папа ведёт дела. Но ты и так знаешь. Мама ждёт второго ребёнка. Узи показало, что будет мальчик. Я настояла на имени Минору. Юки я тоже нашла. Сейчас работает на меня. Как Накахара? — Бесится, — улыбнулся Осаму. — Ему так не нравится работать на меня, что прям душу греет. Коями коротко хохотнула и они умолкли. Казалось, слова в этой ситуации излишни. — Ты всё ещё… — тихо поинтересовался Дазай. — Я всё ещё люблю вас, — подтвердила Дзёшико, посмотрев на Босса в упор. Ответного признания она не требовала, по взгляду было всё понятно. — От того печальнее, — грустно заметил Осаму. — Не хочешь выпить? — Давай, — провела рукой по подлокотнику. — А ведь где-то там Мори Огай чуть меня не застрелил. Вот здесь осталась пуля, которую он не стал вытаскивать в дань памяти. Я потом попросила Чую убрать это кресло в подвал с архивами. Осаму внимательно слушавший рассказ, достал из стола квадратную бутылку и два стакана. Разлив содержимое, он осторожно переложил кубики льда. — А за что? — уточнил Дазай. — За план уничтожения Йокогамы, — усмехнулась Коями. — В тот день я поцеловала Ацуши и натёрла себе ноги, а ещё меня пытались пристрелить. Блин, я не помню, знает ли об этом Акутагава. Он такой жуткий собственник. Как только Ацуши его терпит. — Как будто ты нет, — усмехнулся собеседник. — Я? — возмущённо-удивлённо воскликнула Дзёшико. — Да и кто бы говорил. Думаешь, я не понимала твоих взглядов, когда ошивалась возле Накахары? — На самом деле, — Осаму грустно посмотрел на стаканы, прежде чем кинуть таблетку, — я рад, что встретил тебя. Коями лишь молча улыбнулась, чувствуя, как начинают краснеть уши. — Надеюсь она без вкуса, — выразительно взглянула на коньяк. — На самом деле я не одобряю ту расстановку, что ты устроил. Хотя не мне тебя судить. — Яд высшего сорта для особого случая, — гордо пояснил Дазай, молча слушавший монолог Коями. — А на меня точно подействует? — с сомнением уточнила она, наблюдая за растворяющейся пилюлей. — По идее должна, — не уверено проговорил парень. — Но, если что, я тебя добью. — Вот спасибо, так спасибо, — фыркнула Коями. — За что выпьем? — Дазай протянул стакан к собеседнице. Дзёшико приняла и осторожно понюхала янтарную жидкость. Их уже двое, так что… — За бродячих псов, — предложила она, подняв взгляд на Босса Портовой мафии. Осаму на мгновение замер, удивлённо взглянув на Коями. Но потом улыбнулся и повторил: — За бродячих псов.