use me like a drug

20:08 на фоне что-то бормочет телевизор, негромко и почти неразборчиво, просто есть, для атмосферы, для того, чтобы не было так одиноко. что за канал, о чём там говорят — последнее, что волнует Бомгю. он глубоко сидит в кресле, прижав к себе колени, потому что замёрз, а в такой позе совсем немного, но всё же теплее. подняться, дойти до шкафа и взять что-то тёплое, может быть, даже закрыть наконец окно, отняло бы слишком много сил, которые и так на вес золота, которых и так толком ни на что не хватает. Бомгю лишь бесконечно скроллит ленту социальных сетей. не всматривается, не вдумывается, что там пишут и показывают, ему лишь надо себя хоть чем-то занять, потратить на что-то время бесконечных серых будней. глаза то и дело поднимаются выше глупых и скучных постов, на панель уведомлений. он намеренно отключил уведомления всех приложений, всех диалогов. намеренно, потому что не хочет ловить призрачную надежду на то самое сообщение. 23:27 живот неприятно урчит, напоминая о своей естественной потребности. словно это имело хоть какой-то смысл, словно Бомгю не забьёт снова на свой ужин, словно ему есть интерес в утолении голода. а ни в чем теперь не было этого интереса, ничего не приносило вдохновения и удовольствия. закончились эмоции, закончился Бомгю, погрязнув в своём личном одиночестве, что он так "старательно" создавал, решив, что и ему самому и окружающим так будет лучше. сейчас есть он, безлимитный интернет, ночь и, плавно тлеющая, надежда. надежда на то, что кому-то на том конце провода действительно есть до него дело. он снова просидел весь вечер на кресле, в одной позе. всё тело затекло, ноги онемели, завтра снова всё будет болеть, но может получится откосить от пары по физкультуре. 02:45 холодный балкон десятого этажа, холодные полы и такой же холодный Ёнджун, занимающий лишь треть всего пространства. он расселся в углу, смотрит наверх. балкон не застеклённый, над ним только безграничное звёздное небо, что, к сожалению, вызывает лишь равнодушие. он и сам не понимает, что видит, не понимает, что происходит. на лице остатки белого порошка приятно щекочат мягкую, чувствительную кожу. происходящее перед глазами плывёт, деформируется, меняет цвета. Ёнджун летит, Ёнджун парит. парит в икуственно созданной эйфории, в мире созданном, чтобы сбежать от злободневных бед. он дрожит, всем телом, каждой волосинкой дрожит, изо рта медленно течёт струя слюны. он смеётся, как псих, как будто в истерическом припадке. но эти мелочи ему совсем не важны, ему не страшно, ему легко и хочется навсегда в этой лёгкости раствориться. 05:03 истерика. накрывает их обоих почти одновременно, наверное и правда существуют родственные души и ментальная связь. поводы разные, причина одна — одиночество. Ёнджун бежит от одиночества, думает, что спасается, топя себя в бесконечных дозах. вокруг него нет никого близкого, родного и тёплого, но он нашёл своё спокойствие, свой "дом" и укрытие, свой комфорт в порошках, инъекциях и траве. Бомгю не бежит. он сам себя похоронил в этом одиночестве. сам себя запер в этой палате. здесь не белые стены, здесь чёрные шипы. они бьют всё тело, насквозь, оставляя задыхаться от боли и давиться собственной кровью. он убеждает себя, что так лучше, так безопаснее. оба причиняют себе лишь боль. пронизивающую, режущую и очень острую боль. она норовит сбежать, вырваться из душевных оков, она хочет чтобы её чувствовали. прятаться — бессмысленно, бежать — глупо. оба тянутся к телефону, оба открывают один и тот же диалог. Ёнджун печатает, Бомгю ждёт. 7:00 будильник разрывается на всю квартиру, но его работа не имеет никакого смысла. Бомгю не ложился. он потирает опухшие, красные от слёз глаза. был недавно "я не буду ничего менять. если, что-то не нравится, то лучше сразу поставить здесь точку" хочется разбить телефон о стену, хочется разбить себе голову, хочется просто испариться, исчезнуть. Бомгю идёт в ванную. отражение в зеркале вызывает не более, чем жалость и отвращение. кажется, скоро синяки под глазами станут настолько большими, что займут всё пространство лица. живой зомби. он включает воду, но не берет в руки мыло или зубную щётку. он достает из под чехла телефона лезвие, он прикладывает его к свой груди и надавливает, что есть сил. затем ещё раз, и ещё, и ещё, голову будто бы сносит, он быстро теряет счёт наносимых увечий. ему не больно, ему привычно.