Клубничные леденцы

      Жаркие летние дни шли нескончаемым хороводом вот уже месяц. Жгучее солнце нещадно опаливало кожу своими лучами, а раскалённый воздух обжигал лёгкие, отчего дышать становилось труднее обычного. Тихий шорох листвы, сопровождающийся чириканьем птиц и шуршанием травы, ласкал слух и расслаблял. Немного приоткрыв глаза, Чонин скучающим взглядом обвёл расстилающийся перед ним пейзаж: колышущаяся лёгкими порывами ветра трава, простирающееся вдаль поле с редкими домами, безоблачное небо цвета синей дымки и заставляющее жмурится солнце. Ян приподнялся и облокотился на дуб, прижавшись головой к его жёсткой коре. Краем глаза он заметил движение и, повернув голову, увидел Феликса. Он — его лучший друг, вместе с которым он провёл всё своё детство. К Феликсу он испытывал самые тёплые чувства из всех возможных. Оно и понятно — сколько Ян себя помнит тот всегда был с ним, разделяя его радость и говоря слова поддержки, когда Чонину было плохо. Иногда у Чонина пробегала мысль о том, что Феликс был ему роднее родителей.        Присев рядом с Чонином на примятую траву, Феликс удобно улёгся на чужих коленях. Голубые глаза пристально смотрели на лицо Чонина снизу вверх. –Почему ты снова не пригласил меня гулять? – первым нарушает тишину Феликс. –Я знал, что ты и так придёшь.       Феликс рассмеялся. Его голос даже спустя столько лет пробирал до мурашек. –Как самонадеянно. –Но ты же всё равно пришёл.       Ты всегда приходишь, думается Чонину. Даже забавно. Чонин всегда приходил сюда для уединения, а Феликс всегда приходил его нарушить. Но нарушить ли? Быть честным, с ним даже было как-то... уютнее что-ли? Феликс – воплощение всего самого доброго, милого и комфортного. К нему просто невозможно было испытывать негативные чувства. Впрочем, за столько лет их дружбы они никогда не ссорились. У них никогда не было ни секретов, ни тайных обид.       Пока однажды Чонин не почувствовал, что в их отношениях что-то переменилось. Они стали всё больше времени проводить в объятиях друг друга, поцелуи в щеку, нос или лобик уже стали обычным делом. И изначально Ян пытался противиться этому, но чувства стали намного сильнее. Очаровательный веснушчатый мальчишка украл его сердце даже не подозревая об этом. А Чонин мучался от этой любви, так сильно рвущейся наружу. Ему буквально хотелось заключить Фела в самые крепкие объятия, на которые только способен, осыпать всё его лицо невинными поцелуями, не упуская ни одну веснушку, и сказать то, как сильно он его любит. Увы, что-то не давало ему это сделать. То ли убеждения, что любовь двух парней – неправильно, то ли страх потерять единственного друга, если это будет невзаимно (а в том, что так оно и есть, Ян уверен полностью). –Эй, Нин, о чём задумался? У тебя такое хмурое лицо! – и Феликс принялся тискать Чонина за щёки. Тот пытался увернуться от настойчивых рук старшего, но получалось плохо. Однако, Ли быстро прекратил и вмиг стал серьёзным. – А теперь рассказывай. Что с тобой в последнее время? Ты сам не свой ходишь.       "Что с тобой такое?" Вопрос ввёл Яна в ступор. Сердце бешено заколотилось, а голос в голове твердил что пора. Пора рассказать ему, что он испытывает к Ли. Но вместо этого Чонин краснеет и смущённо отворачивается, увиливая от ответа. Всё-таки не хватает ему смелости.       А Феликс тем временем отлип от чониновых коленей и сел, облокотившись на руки около Чонина. –Знаешь, а у тебя на лице всё написано, – говорит он, ухмыляясь.       А затем он целует его. Делает это нежно, слегка покусывает нижнюю губу Яна, обводит языком контур его губ. И, о чёрт, у Чонина просто крышу сносит от этого. Разорвал поцелуй Феликс также неожиданно, как и начал.       С лицом, цвета спелого помидора, и сбившемся дыханием, Чонин отчаянно пытается придти в себя. Дрожащим, прерывающимся голосом он спрашивает: –И как давно ты понял? –Оу, примерно тогда же, когда вместо того, чтобы избегать моих прикосновений, ты стал ластится и сам их просить. Но это всё неважно, верно? Главное, что теперь мы оба знаем о взаимной симпатии. И, наконец, позволь спросить. Ты выйдешь за меня?       Чонин, что до этого сидел, не веря своим ушам, громко рассмеялся с совсем неуместной шутки своего уже парня. –Испортить такой момент настолько глупой шуткой? Да у тебя талант, Ликси. –Как ты можешь так разговаривать со своим возлюбленным?! Тебе это с рук не сойдёт!       И он накинулся на Чонина, начиная его щекотать. А затем, когда Чон уже устал смеяться, принялся оцеловывать его лицо.       И так они, по уши влюблённые и бесконечно счастливые, лежали на смятой траве и смотрели друг на друга глазами, до краёв наполненными любовью и теплом.       А Феликс всегда был смелее.