Клубничные леденцы

      Очередное утро встретило Феликса тусклым светом и зудящей болью в руках. Стоило ему приоткрыть глаза, как он почувствовал, будто всё его тело пронзили сотней острых иголок. Привстав на локтях, попытался вспомнить события вчерашнего дня. Впрочем, это не стоило больших усилий. Каждый день одинаковый. Одинаково тоскливый, мучительный. Бессмысленный. Всю жизнь Феликса в принципе можно обозначить как бессмысленную. Действительно, может нечто столь глупое иметь значение в этом большом, но жестоком мире? На самом деле, вряд-ли хоть что-то имело.       С трудом найдя в себе силы, чтобы встать с кровати, Ли Феликс всё же заставил себя подняться с тёплого места. Его сразу же обдало холодом из открытого окна, но закрывать его он не спешил. Ему нравился холод. Быстро накинул на себя кофту с спортивными штанами и Феликс направился в ванну. Сложно было сказать, что он прихорашивался или любовался собой. Нет, тот скорее беспристрастно созерцал в зеркале своё унылое лицо и побитое тело. Плечи и руки уже больше походили на кроваво-синее месиво из-за бесчисленных порезов и синяков. Увечья, нанесённые самому себе, приносили боль, несравнимую, однако, с душевной. Но на время её всё равно затмевали. Проходясь взглядом выше, Ли оглядывал бледную шею с уже почти зажившими отметинами. Попытки удушения. Мёртвенно бледное лицо с выделяющимися на нём крупными тёмными глазами. Завораживающе миниатюрный нос и пухлые блестящие губы перечёркивались абсолютно пустым взглядом. Также лицо украшают синяки под глазами и россыпь бледных веснушек. На лоб беспорядочно спадают пряди выкрашенных в чёрный волос. Отросли, с досадой замечает Феликс, и наконец начинает умываться. На этом водные процедуры закончились. Не было сил даже на причёсывание, не то что на чистку зубов и душ.        Феликс отправляется на кухню — небольшой стол и кухонный гарнитур, стоящие недалеко от кровати, если быть точнее. Такого скудного набора было вполне достаточно. Парень навёл быстрозавариваемый кофе и уселся за стул. Горечь дешёвого кофе неприятно оседала на языке. Мерзко. Иногда, глядя в чашку, Ли задумывался о том, что чем-то даже похож на этот ужасный кофе. За красивым названием и упаковкой кроется отвратительная сущность.       Размышления прервал стук в дверь. Феликс поднял глаза, в которых на секунду промелькнуло изумление, но быстро понял кто это. Потому что это не может быть никто другой. Парень встал и быстро подошёл к двери, но перед тем как открыть, резко остановился. Взгляд неуверенно блуждал по двери, рука, тянущаяся к ручке, задрожала. Отчего-то стало боязно. Делать нечего, он уже пришёл. Ли выдохнул и открыл наконец дверь, придав себе более или менее уверенный вид. И, очевидно, увидел он никого иного как Ян Чонина.       А Ян Чонин, в отличии от самого Феликса, всегда выглядел прекрасно. Мягкие черты лица, по-доброму щурящиеся лисьи глаза. Бархатная кожа. Густые брови, скрываемые аккуратно уложенной светлой чёлкой. Опрятный. В его взгляде всегда можно было увидеть огонёк. Чонин выглядел живым . И с Феликсом в целом имел не так много сходств. Во всём. И внешностью, и характером они были абсолютно разные. Как жизнь и смерть. Ян добрый, дружелюбный, умеющий видеть в каждой мелочи частичку счастья и ценящий жизнь. У него даже есть друзья, хоть он всё равно часто наведывался к Феликсу. Ли угрюмый, пессимистичный и закрытый в себе парень с навязчивым желанием закончить. И удерживал его, ого, Чонин. Тот и правда был спасением в жизни Феликса. И пусть Ли не может назвать себя поэтом, но рядом с радостным лисёнком откуда-то появлялось желание писать стихи, посвящённые, конечно же, Яну. —Привет. Так и будем здесь стоять? — наконец прервал неловкую тишину Чонин, усмехнувшись.       Феликс недоумённо захлопал глазами, но всё же спохватился и пропустил парня в дом. Только сейчас он заметил пакет в руке Чона. Кажется, оттуда выглядывал хвостик банана. —Зачем ты пришёл? —Как будто мне нужна причина. Я тебе, вообще-то гостинцы принёс. Фу, ты что, снова пьёшь эту гадость? Ещё и окно открытым оставил, — у Чона прекрасный нюх. И холод из открытого окна уже давно расползся по всей квартирке, пробирая до самых костей. Поэтому Ян, даже не доходя до комнаты, делает Феликсу замечания. Верно, думает последний, он ведь говорил мне так не делать.       Чонин не любил холод. Он вообще был очень тёплым и любвеобильным. А ещё Ян не любил кофе, которое пил Феликс. Не то чтобы последнему оно особо нравилось, но приготовить на завтрак что-то получше было выше его сил, поэтому приходилось давиться. И младший был об этом прекрасно осведомлён. Наверное, поэтому и принёс еды.       Чонин зашёл в комнату. И вот уже серые стены давят не так сильно и ветер за окном приутих. Вмиг комнатушка преобразилась из одинокой, тёмной в тёплую и... уютную? Даже избегая этого слова в отношении своей квартиры, сейчас она казалась именно такой. Чонин действительно обладал способностью одаривать Феликса спокойствием и комфортом. Не только его, подозревал сам Феликс, но верил в это неохотно. —Когда же ты начнёшь меня слушать и хоть немного себя пожалеешь? — с тяжёлым вздохом произнёс Ян, явно недовольный обстановкой в квартире Феликса. — Сколько раз я говорил тебе закрывать окно на ночь? Ты ведь можешь простудиться. И питаешься ты плохо. Ещё немного, и мне придётся податься тебе в няньки — горькая усмешка. —Прости. Не могу себя контролировать. —Значит, придётся контролировать мне.       Да, Ян и правда часто наведывался к нему, дабы проверить как обстоят дела. Наверняка ему очень трудно с таким упёртым другом, который, к тому же, имеет суицидальные наклонности. Справедливости ради, Феликсу было стыдно, но он никак не мог взять себя в руки и начать действовать по советам друга, хотя помнил каждый из них. —Нет, Феликс, я серьёзно. Так больше не может продолжаться. Ты мучаешь себя каждый день. Я не знаю, что делать. Пытаться уговорить тебя начать ходить к психологу — пустая трата времени. У меня опускаются руки, — Чонин действительно помрачнел и, кажется, на глазах выступили слезинки. Однако он в тот же момент смахнул их, расправил плечи и, вдохнув полной грудью, продолжил говорить. — Поэтому я хочу переехать к тебе. Так я смогу проследить, чтобы ты не причинял себе вред и наконец-то начал по-настоящему жить.       Сказать, что Ли удивился это ничего не сказать. Внутри него уже давно теплились далеко не дружеские чувства. Сворачивающее живот и кружащее голову чувство влюблённости (первой, стоит заметить) громко твердило, что это замечательная идея и им обязательно стоит съехаться. Но также слышался и смутный шёпот тревоги. Страшно. —Можешь не думать над ответом — это не было вопросом. Я знаю, что это эгоистично, но пойми — я не вижу другого выхода. Я очень беспокоюсь о тебе, Феликс.       А Феликс в ступоре. Двоякие чувства. С одной стороны — это очень ответственный шаг, к которому он, скорее всего, не готов. Неимоверно пугает. С другой же — идеальная возможность прийти в себя. Наконец почувствовать себя обычным человеком. А Феликс уверен, с Чонином по-другому не получиться. Слишком светлым и необычным человеком тот был. Сложно решиться.       Чонин стоит напротив него и уверенно смотрит прямо в глаза. Феликс, кажется, ещё чуть-чуть и расплачется, настолько беспомощным он себя чувствовал. И Чонин эту уязвимость друга чувствует, подходит ближе. Кладёт руки тому на плечи и успокаивающе поглаживает. Легонько сжимает пальцы на надплечьях и выжидающе, но не настойчиво смотрит, давая время подумать.       И Феликс кивает. Он решил — этот шанс он не упустит. Шанс к своему спасению.

***

      С того разговора прошло 8 месяцев. Этого не хватило, чтобы Феликс полностью оправился, перестал ощущать себя ничтожеством и ежедневно медленно убивать себя, как делал это раньше. Однако, жизнь с Чонином, переехавшим к нему уже через несколько дней, определённо дала свои плоды. Феликс преобразился и внешне, и внутренне. Он стал намного ярче, живее. Перестал калечить себя (под чутким руководством Яна он потихоньку оправился от мазохизма). Что касается их совместной жизни, то они, конечно, стали намного ближе. Появились небольшие ритуалы и привычки. Например, Чонин, всегда просыпающийся раньше, обязательно готовил простенький завтрак на них двоих. А вот ужин готовил Феликс — раньше он не особо заботился об этом, поедая еду быстрого приготовления из супермаркета напротив, а теперь стал развивать этот навык. Под присмотром Яна, конечно. Они спали в обнимку и перед сном обязательно разговаривали. О настоящем, прошлом и будущем. Официально они друг другу не признались, однако этого и не потребовалось. Они поняли друг друга без слов.       Однажды придя домой с подработки, Чонин услышал тихие всхлипы. Он сильно напрягся, такое точно не к добру. Забежав в комнату, он лицезрел свернувшегося на полу Феликса. Он рыдал, бормоча что-то себе под нос. Ян сразу же бросился к нему. –Скажи, я такой противный, так почему же ты возишься со мной? Разве это имеет смысл? Чонин мягко улыбнулся. –Глупенький, кто тебе это сказал? Почему же ты решил, что кому-то, тем более мне, противен? – Я не слежу за собой . Я отвратительно выгляжу. Я эгоист. Я буквально убиваю себя, и при этом даже смею показываться на люди. Разве этого мало, что бы быть противным? А Чонин только шире улыбается, обвивает его лианами своих тёплых рук и прижимается близко-близко, да так, что, кажется, ещё немного и они сольются воедино. Чонин не против. Ему не противен Феликс. Он шепчет это ему на ухо, гладя его по взлохмаченным волосам. И Феликс успокаивается. Он чувствует, как из-за нежных поглаживаний проваливается в дремоту. Феликс бесконечно благодарен Чонину просто за то, что он появился в его жизни, принял, не оттолкнул.       Кажется, это началось тогда. После того случая они были немного неловкими по отношению друг к другу, но вскоре Чонин, постепенно прощупывая почву, начал сближаться с Феликсом. Всё чаще обнимал его, говорил комплименты по любому пустяку и, не найдя отрицательной реакции со стороны старшего, пошел дальше. Однажды, во время очередного ночного разговора, Чонин вдруг замолчал на несколько секунд, а потом чмокнул Феликса в губы. –Ты такой милый, хён, – оправдался он тогда, поглядывая на смущённое лицо старшего.       Со временем они стали всё ближе. Некогда невинные чмоки теперь вполне могли перейти в глубокие поцелуи. И оба были этим довольны.       Теперь, когда они вместе, страшное прошлое можно забыть как ночной кошмар. Теперь они только вдвоём и это единственное, что имеет смысл в этом глупом мире.