Клубничные леденцы

      Сегодня пошёл снег. Крупными хлопьями, кружась и виляя, он белым пластом оседал на землю. Небо щедро разбрасывалось снежинками, а ветер помогал разносить их. Вся улица покрылась снегом, льдом и холодом. Куда не глянь, всё белым белом.       Дома прохладно, но уютно. Чонин сидит на кухне и ждёт, когда закипит чайник. Монотонный шум убаюкивает ещё полусонного парня. Ян облокачивается на стену позади себя и зевает. Воскресенье наполнено сонливостью и утренним спокойствием. Комната присыпана звуками, но всё равно кажется тихой, приглушённой.       Но не удалось Чонину провести утро в одиночестве. Стук в окно разрушает мнимую тишину. Чонин поворачивает голову к источнику шума и видит за окном Феликса, махающего ему. Тот укутан в несоразмерно огромную куртку, разноцветный шарф, а шапка с нелепым помпоном сползла вбок. Его щеки и нос раскраснелись, но лицо украшает широкая улыбка. Ян смотрит на парня и в груди теплеет. Он подходит к окну и улыбается в ответ. Ли жестами показывает ему что-то, но Чонин лишь хмурится, не понимая ничего. Разговору не состояться: впускать в и без того нежаркое помещение холод не хочется, а через стекло услышать собеседника не выходит. Поэтому Ян жестом останавливает парня за стеклом, а сам бежит в другую комнату, чтобы одеться и выйти к нему. Кажется, ещё никогда он не одевался настолько быстро.       С Феликсом он познакомился не так давно — всего три месяца назад, в жаркий август. На автобусной остановке было тихо и звёздно. А ещё, удачное совпадение, на ней оказались только они вдвоём и даже автобус опаздывал, чтобы оставить время для их неспешной беседы. Разговор завязался сам собой, слово за слово, и вот они уже обсуждают всё на свете. Простое, будто бы несерьёзное знакомство переросло в постоянное общение, встречи и бесчисленные совместные вечера. Им не нужен повод, им не нужно договариваться — они идут друг к другу, когда хочется. Нет неловкости или чувства стыда, как нет секретов или недомолвок. Чонин с уверенностью может сказать, что это самая лучшая дружба в его жизни.       А теперь надо поспешить к Феликсу. Теперь, честно, плевать на закипевший чайник, на урчащий желудок, на куда-то улетучевшуюся сонливость. Полностью одевшись, он открывает дверь в белоснежный мир, где на пороге его уже ждёт Феликс. Тот пружинит то на одной ноге, то на другой и всё ещё улыбается. Увидя в дверях Чонина, он бросается на него с объятиями. Они стоят так с минуту, обнимая друг друга, и молчат. А потом Ли, не отпуская Яна, тащит его за собой, под снегопад. —Давай танцевать под снегом!       Чонин вцепляется пальцами в спину Феликса, чтобы не упасть, но не предпринимает попыток отступить. Вместо этого хихикает и подстраивается под темп Ли, продолжая идти по маленьким холмам-сугробам. Вся одежда покрыта снежинками и в ботинки попадает быстро тающий снег. Холод окутывает со всех сторон, но это не останавливает парней. Чонин кладёт одну руку на талию, а другую вытягивает, соединяя с чужой. На руке Ли из-под задравшегося рукава выглядывают разноцветные резиночки и браслеты. Среди них Ян разглядывает подаренный им ярко-желтый браслет, который сам сплел. —Ты ещё носишь эту безделушку? — Чонин делает первые шаги в унисон с Феликсом . Его взгляд зацепился за украшение, но не остался там, проскользнув дальше по руке, шее и дойдя до лица, на котором красовалась неизменная улыбка. Хотя, кажется, она стала шире. —Конечно ношу! Я храню все подарки. А твой — особенно. А знаешь почему? — он крепче сжимает ладонь Яна в своей. Тот кивает, не отрывая взгляд от блестящих глаз напротив. — Потому что это ты.       Чонин прыскает. Феликс простой до невозможного и бескрайне милый. Они продолжают медленно кружится в танце и смотрят друг другу в глаза, счастливые и любящие. Любящие зиму, наступившую в октябре, любящие хрустящий слой снега под ногами и, безусловно, любящие непринуждённую атмосферу. Ныряя в океан любви, Чонин не может не зацепить за собой и Феликса. В мире фантазий они летают вместе по просторному небу, усыпанному конфетами, держатся за руки и из глаз у них искорками вылетают сердечки. В настоящем мире им не хватает только мягкого неба вокруг. —Я так рад проводить с тобой время. Знаешь почему? —Потому что это я? — Чонин отвечает со смешком, не злобным, а мягким и добрым. —Потому что я люблю тебя. Я, наверное, сильно влип, но ничего не могу поделать — иногда хочется простого человеческого, влюбиться.       Чонин делает вид, будто удивлён. Не то чтобы это было очевидно, но когда вечера объятий в доме Чонина вошли в привычку, он понял, что лежащее на нём чудо принимать за друга уже не выходит. Он влюбился не в октябре и не в первый снег, и в чувствах признался не первый. Но может оно и к лучшему. В конце концов, губы Ли вряд-ли показались бы такими же сладкими и тёплыми когда-нибудь ещё. Сейчас, когда они укрывают друг друга от ветра нежными объятиями, не хочется думать о "раньше". —И давно? — еле слышо произнёс Чонин, оторвавшись от мягких губ. —В конце августа. А ты? —Где-то в сентябре. А может и раньше. —Значит, теперь мы будем вместе? —Я бы не покинул тебя, даже если пришлось держать чувства в себе.       Поцелуи следуют один за другим, как ручей любовь льется через них. Они вместе и они счастливы — чего уж желать более?