Клубничные леденцы

Звуки шагов по сырой земле разрушают природное умиротворение. Листья прислушиваются, затихают, всё становиться тише, будто все взоры устремлены на чужака. Незнакомец останавливается у одного из деревьев, его дыхание спокойно, а намерения чисты ­— природа это чувствует. С небольшим подозрением она всё-таки отдаёт приказ и всё становиться таким же, каким было до вторжения. Лес принимает человека. Феликс вздыхает, чувствуя поглаживания тёплого ветра, и садиться на землю. Лес — единственное место, где он может быть собой, без посторонних взглядов, придирок, недовольства. Он никогда не понимал общества: куда оно торопиться? что заставляет людей злиться всё время? почему никто не замечает то, что вокруг них, замыкаясь в себе? Природа понимала его, была его лучшим другом. Вот почему всё своё свободное время, коего водилось в достатке, он проводил здесь. И сейчас, облокотившись на жёсткое дерево и расслабившись, он бродил взглядом по покрытым зеленью простору. Вдруг его взгляд зацепился за движение в кустах. Присмотревшись, он недоумённо произнёс вслух: — Лиса?.. —Лис! — возмущённо пискнуло животное. Оно грациозно подошло к Феликсу и тот удивился, увидев хитрое выражение мордочки зверька. — А вообще, я дух-проводник и у меня есть имя. —И как же вас зовут, господин проводник? — неуверенно спросил Феликс, думая, не разыгралось ли у него от одиночества воображение? —Ян Чонин. Я провожаю людей в загробный мир. Но сейчас я здесь не за этим. И ты можешь звать меня не так формально. —Почему ты здесь? —Очевидно, что духи-проводники могут спускаться в земной мир по своим делам, — Чонин важно вышагивал подле Феликса, вертя своим пушистым хвостом. — Тогда почему я вижу тебя? —Возможно, это просто моя маленькая эгоистичная прихоть — сказал лис, хихикнув, и, достигнув несколькими ловкими прыжками вершины деревьев, растворился в воздухе. Маленький лис исчез так же неожиданно, как и появился. Его голос ещё некоторое время переливался звонкими колокольчиками в ушах Феликса. Может, это был просто сон?

=2=

Когда на следующий день Феликс вновь пришёл на то же самое место, он застал там свернувшегося в клубочек лиса. Что ж, это было не сном и нем фантазией. Тот, заметив, что некто закрывает ему солнышко, поднял голову. Увидев знакомое лицо, он тут же расслабился и вскочил на лапы. —Это снова ты, э.. Ты не представился в прошлый раз. — Я Феликс. Что ты тут делаешь вновь? Неужели у тебя насколько загруженный график, что ты успеваешь греться на солнце? —Не осуждай меня! У духов тоже должен быть отдых, — зверёк обиженно забормотал. Феликс хмыкнул и присел рядом с лисом. —Кстати говоря… Вчера ты так быстро убежал, что я уж было подумал, что ты лишь плод моей фантазии. Но раз это не так, то позволь поинтересоваться кое-чем. Как устроен «ваш» мир? —Почти так же, как и земной. В «ином» мире, как его называют здесь, духи бесконечно работают, соблюдают законы и стремятся прожить, если можно так выразиться, свою лучшую жизнь в не лучшем мире. —Вот как. Это и правда похоже на мир людей. — Феликс помолчал немного, вглядываясь вдаль и размышляя, что лучше спросить, прежде чем дух снова поспешно покинет его. Такие диковинные вещи случаются до того редко, что кому расскажи — не поверят. — А сколько живут духи? —Пока не канут в небытие, — хихикнул Чонин. —«Канут в небытие»? — Феликс перевёл взгляд на лиса, проявляя крайнюю внимательность. Всё, что говорил Чонин, и сам он казались сном наяву. Парень никогда не увлекался мифологией, но что-то ему подсказывало, что нет ни одной книги, которая бы сказала правду об ином мире. Однако цели использовать полученные знания для написания книги или чего-то в этом роде у Феликса не было — ему скорее хотелось сохранить это в секрете, оставить таинственное существо в своём собственном мирке. Это личный интерес, о котором он никому не расскажет. — Верно. У нас это не называется смертью, у нас это — «кануть в небытие». В любом случае, дух исчезает, как и память о нём. Но в основном мало у кого возникает желание нарушить законы, поэтому духи живут веками. —А сколько лет тебе? —Мне? — Чонин помолчал немного в задумчивости, прежде чем ответить: — Мало кто интересовался этим на протяжении всей моей жизни. Я уже и не упомню. Как бы то ни было, по сравнению с остальными я молодой дух. Феликс промычал в ответ. Ему на самом деле нравились эти беседы: фраза за фразой разговор протекает сквозь время, скрашивая бывалое одиночество. Теперь Феликс не чувствовал себя таким отстранённым. Оставалось лишь надеяться, что дух чувствует то же. Что до Чонина, то в его глазах человек был настоящим чудом. Он сразу приметил в нём удивительную связь с природой, размеренность движений и спокойствие духа. Он не завопил и не убежал, встретив духа, и в целом казался чрезмерно спокойным, будто уже думал о том, как покинуть этот мир. Чонин хотел найти того, кого смог бы принять и довериться, и ему крупно повезло, когда он нашёл Феликса. Теперь его главной целью было не упустить драгоценного человека, не спугнуть и остаться рядом настолько долго, насколько это возможно.

=3=

Вторая встреча закончилась тем, что лис снова уснул, положив мордочку на ногу человека, а Феликс, по прошествии некоторого времени, ушёл домой. Однако разлука не продлилась долго: на следующий день парень, движимый больше интересом узнать больше вещей о загадочном «там», чем желанием уединиться, пошёл к загадочному духу. Встретились они там же, где и в прошлые разы. Но в этот раз ждать пришлось Феликсу. Юный дух появился, как и всегда, из ниоткуда и подошёл к человеку с прежней важностью и грациозностью — Чонин свои повадки не менял, и это придавало ему только большего шарма. —Сегодня ты долго. Неужто заставили работать? — Феликс уместил голову на согнутые колени и уставил взор на духа с улыбкой и на губах, и в глазах. Тот лишь шутливо-обижено хмыкнул. — Это наталкивает на мысль, как долго проводник может находиться в людском мире? —Не так долго — лис прищурился хитро, как делал до этого, и вдруг встал на задние лапы.— По крайней мере пока он не в человеческой оболочке. Облака тумана таинственного происхождения покрыли фигуру лиса, начав перевоплощать его в человека. Спустя всего секунду перед Феликсом стоял уже не проворный дух, а юноша, одетый в утончённый традиционный наряд. От прежней формы осталась лишь та же хитрая улыбка. Не сказать, что Феликс был удивлён наличием человеческого обличия у Чонина — он догадывался, что ведёт разговор не просто с говорящей лисой. Однако его красота действительно завораживала. Не будь он духом, точно попал бы на обложку модного журнала, а от модельных агентств не было бы отбоя. Возможно, Феликс единственный кто смог лицезреть его исключительную красоту. —На самом деле, быть в этом обличии не единственное условие пребывания в этом мире. —Тогда что же ещё? —Обязательно должна быть душа, которую надо провести в мир покоя. —Это значит, что скоро я умру? —Нет. —Тогда кто тебя здесь держит? —Никто. –Почему ты здесь? —Ты уже задавал этот вопрос, — дух рассмеялся, а на лице его не отражалось ничего, кроме лукавства, — я расскажу тебе позже. А пока, не мог бы ты утолить мои земные мечты? Чонин садится между ног Феликса, на мгновение подняв взгляд, чтобы убедиться, что тот не против, от чего у Феликса перехватывает дыхание, а затем ложится на него, всем телом наваливаясь на человека. Поёрзав немного, он наконец находит удобное положение, его дыхание замедляется, и Феликс понимает, что дух заснул. Смотря на его умиротворённое лицо, он испытывает противоречивые чувства: Чонин ведь не просто так находится здесь, ни за кем не присматривая? С одной стороны, этот момент будто создан для того, чтобы насладиться едва прерываемой тишиной и умиротворением, но с другой — тревога не даёт покоя. Смутные чувства взвывают в сердце, навевая плохое предчувствие. Всё же поглощённый в убаюкивающую симфонию леса, Феликс засыпает. Однако проснуться ему суждено в одиночестве.

=4=

Ещё один день сулит ещё одну встречу. Сегодня погода предсказала чувства Феликса: небо затянули тучи, и всё вокруг будто мерцало зловещим блеском. Когда он добрался до «их» места, выглянув из-за дерева, он увидел Чонина в человеческой форме, сидящего под их излюбленным деревом и как-то тревожно вертящего в руках листик. Он сделал несколько шагов к нему и сказал, обращая на себя внимание: —Ты снова убежал так быстро, что я не успел с тобой попрощаться. —Успеешь, — буркнул Чонин. —Пойдём, я хочу отвести тебя кое-куда. Не беспокойся, я не про мир иной, — он говорил по обыкновению лукаво, но Феликс сумел рассмотреть в его глазах отголоски печали. Неприятный осадок внутри накапливался. Пройдя не так много в полной тишине, парни достигли обрыва. С него открывался необычайно красивый вид: вдали темнел лес, а за ним мутным очертанием проглядывались холмы; туман обволакивал нишу внизу, создавая иллюзию моря. Феликс остановился, не доходя до края, в то время как Чонин прошёлся дальше. Дух смотрел на бескрайние просторы перед ним, и Феликс мог поклясться, что он улыбается так же грустно, как и до этого. Человек не смел прервать тишину, несмотря на тяготящие его разум думы: в конце концов, раз дух его сюда привёл, значит ему есть что сказать. Наконец, Чонин начал: —Знаешь, я очень люблю этот мир. Посмотри, вокруг так много всего красивого. Люди вольны заниматься чем хотят до самой смерти, могут веселиться сколько душе угодно, имеют столько возможностей. Мы, прирождённые духи, сильно отличаемся от вас, наша жизнь совсем другая. Всё, что мы можем делать, — выполнять одну и ту же работу на протяжении многих веков. Наш мир однообразен и скучен как снаружи, так и внутри. И чтобы мы не видели, как хорошо может быть существование, нам не разрешают находиться здесь не по работе. Я не люблю это правило. И свой мир тоже не люблю. Я нашёл возвышенные чувства здесь, в живом мире. Мне хотелось разок испытать любовь к жизни, поэтому я возложил на тебя, Феликс, свои эгоистичные желания,— Чонин повернул голову на парня, все ещё стоявшего поодаль, и тот впервые увидел что-то, отличное от его обыкновенно хитрого выражения лица: Чонин искренне улыбался. —Спасибо. Теперь я понял каково это, любить человека. Я чувствую это приятного, одушевляющее и успокаивающее чувство на сердце. Но вместе с тем... Это больно. Я не сказал тебе самое важное, то, что ты должен был знать с самого начала: согласно законам нашего мира, духи, нарушающие правила, отправляются в абсолютное небытие. Чонин раскрыл руки, приглашая в объятия, и широко улыбнулся, хотя на глазах его появились слёзы. —Ну же, Феликс, обними меня напоследок. В конце концов, это наша последняя встреча. По лицу Феликса скатываются крупные слёзы: он и подумать не мог, что так привяжется к этому духу. Он бросается к Чонину, заключая его в самые крепкие объятия, на какие только способен, сжимая роскошные одеяния Яна. —Прощай, моя любовь. Я лишь хотел бы, чтобы ты понял, что заставило меня это сделать —поглаживая любимого человека по голове, приговаривал Чонин. — Наверное я просто трус, раз не смог тебе признаться сразу. Желая сделать лучше себе, лишь ранил тебя. Теперь уже поздно оправдываться, поэтому я лишь хотел бы сказать, что люблю тебя. Его тело начало рассыпаться на мелкие крупицы, улетая вверх. Феликс не смог удержать ни одну из них. Он осел на землю, не сдерживая рыданий. Пусть Чонин появился в его жизни совсем недавно, история проворного духа, неповинного правилам жестокого мира, отозвалась в его сердце огоньком печали. В конце концов, они оба смогли дать друг другу нечто важное. Вероятно, эта маленькая, потерянная в пространстве и времени история показала им обоим, разным существам с одинаковой целью, что такое любовь, став концом для одного и началом — для другого.