Все мы падаем

Тодороки Шото никогда не терял свободной минуты. Главным образом потому, что отец внушил ему эту привычку. Хотя его тело болело от «личных тренировок» отца, а истощение было постоянным состоянием в этот момент, каждый понедельник, среду и пятницу он ездил на метро в город и шел в спортзал Героя. Взять тренировки в свои руки было способом восстановить свое постоянное состояние усталости. Пот, который он пролил, был его собственной волей, а боль в конечностях — его собственным делом. Это… возможно, не самый здоровый механизм преодоления трудностей в мире, но он был его и только его — еще одна мелочь, которую отец не мог отнять у него. Большинство людей, которые часто посещали спортзал, знали Шото — или, по крайней мере, его склонности — к настоящему времени достаточно, чтобы оставить его в покое, когда он заходил. Шото в совершенстве овладел искусством отдыхающего сучьего лица и излучал ауру «оставь меня в покое, пожалуйста», и он успокаивался, зная, что, по крайней мере, в спортзале, он может немного отдохнуть и побыть в одиночестве вдали от своего властного отца. Он очень серьезно относился к этому времени и наслаждался каждым ударом часов. Его распорядок был довольно последовательным: тридцать минут кардио, затем силовые тренировки, растяжка и спарринги, если кто-то был достаточно смел, чтобы спросить. Шото не торопился. По его мнению, любое время, проведенное вдали от Старателя, было потрачено с пользой. Он следовал этому распорядку. Это работало. Это расслабляло. Это было его время. Шото вошел в спортзал в среду днем, как обычно, с спортивной сумкой, сменной одеждой на плече и бутылкой с водой в руке. Фуюми была не очень довольна его решением пойти сегодня, а также трюком, проделанным Засадой накануне вечером. Но после обещания вернуться домой пораньше и написать ей, когда он приедет, она уступила. Он просмотрел свои контакты, чтобы отправить ей сообщение, когда подошел к стойке регистрации. Это должно ее немного успокоить. Просканировав свою членскую карточку на стойке регистрации, он быстро прошел в раздевалку, чтобы убрать свои сумки перед тем, как начать кардио. Сегодня было не многолюдно. После прошлой ночи большая часть города опасалась выходить на улицу. Он находил в этом некоторое утешение, потому что, в конце концов, чем меньше было людей, тем меньше шансов, что его узнают, тем больше времени он уделял себе. Шото вошел в раздевалку. Она была практически пуста, если не считать горстки преданных завсегдатаев вроде него самого. Он коротко кивнул им, проходя мимо. Он переложил вес сумки на плечо, подходя к своему обычному шкафчику, и чуть не врезался в другого подростка. — Ах! П-простите, я не смотрел, куда иду… — мальчик перед ним заикался. На шее у него были наушники, и он размахивал телефоном в воздухе, как бы объясняя. — Пытаюсь найти подходящую музыку, ха-ха. — мальчик смущенно улыбнулся, прежде чем сунуть телефон в карман своих спортивных шорт. Шото моргнул. — Ты в порядке? — он посмотрел через плечо незнакомца и указал на пространство позади него. — Ты стоишь перед моим шкафчиком. Глаза мальчика расширились. Он начал что-то заикаться — возможно, извинение, но он говорил так торопливо, что Шото не удосужился сосредоточиться на словах. Он прервал мальчика на полуслове: — Если бы ты мог просто подвинуться, было бы неплохо, — фыркнул он, поправляя ремень на своей сумке. Этот заикающийся незнакомец был не самым раздражающим человеком, с которым ему приходилось иметь дело в спортзале, но он отнимал у него драгоценное свободное время. С очередным потоком слов мальчик отошел в сторону. Шото шагнул вперед и распахнул шкафчик, прежде чем сунуть туда свою сумку. — О. П-правильно. Надо было сделать это с самого начала... Гм. Ты здесь регулярно? Шото вздрогнул, а потом тихо проклял свою удачу. Конечно, он столкнулся бы с новым участником, который не знал бы, что нужно просто оставить его в покое. Просто прекрасно. Устроив драматическое шоу, хлопнув шкафчиком и нацепив свое лучшее лицо, Шото развернулся к парню. — Да. И я обычно тренируюсь один, — сказал он, надеясь, что парень поймет намек и убежит. — Круто! Я новичок в этом спортзале, я только что купил абонемент, — сказал он, потянув за членский билет, прикрепленный к зеленому браслету на его запястье, — я только что переехал в этот город и я надеялся найти тренажерный зал, который мог бы заменить мой предыдущий. О Боже, он не понял намека. — Интересно. — это действительно не так. — Я надеялся встретить новых людей, пока меня не было дома, понимаете? Найти несколько дружелюбных лиц… — этот парень был слепым? — …В любом случае. Меня зовут Мидория Изуку! Приятно познакомиться. П-простите за то, что почти, знаете ли, столкнулся с вами раньше, — он нервно рассмеялся и поднял руку, чтобы почесать шею. Мидория смотрел на него с нерешительной улыбкой на лице, ожидая. Шото внутренне сжался в себе. Может, ему стоило послушать Фуюми и просто остаться дома. — Тодороки Шото, — начал он. Он был, по крайней мере, вежлив. — И, как я уже сказал, ты в порядке. Я собираюсь пойти потренироваться. — он не дал Мидории времени ответить и быстро прошел мимо зеленоволосого мальчика к выходу из раздевалки. Его глаз дернулся, когда за ним последовал звук торопливых шагов. — Я чуть не сбил Тодороки Шото? Это безумие! Я не могу поверить, что наткнулся на… Шото почувствовал, что последние остатки его терпения иссякают, и развернулся, чтобы встретиться с Мидорией. Мальчик чуть не споткнулся во второй раз, чтобы не врезаться в него. — Сыном Героя номер два, малыш? Да, я знаю, это безумие, — сказал он, позволяя льду проскользнуть в его тоне. Он почувствовал немедленную и острую вину, пронзившую его грудь, когда мальчик перед ним погрузился в себя в себя и бросил взгляд в землю, внезапно очень заинтересовавшись линолеумом на полу спортзала. — Я с-собирался сказать будущий герой-стажер, но я думаю, что это тоже, да. Ах, черт. Отлично, Шото, способ показать свое знаменитое очарование Тодороки. — О, — настала его очередь смущаться. Шото провел рукой по своей челке: — Да. Это. Извини, но большинство людей больше интересует тот факт, что мой отец — Старатель и… — он запнулся и позволил полуизвинениям повиснуть в воздухе между ними. Мидория снова посмотрел на Шото и слабо улыбнулся. — Нет, тебе не нужно. Я знаю, что у меня е-есть дурная привычка болтать бессвязно. — ...Я извиняюсь. Он стоял там, не зная, что делать или говорить дальше. Он никогда особо не болтал, и обычно спокойное стервозное лицо отводило самое нежелательное внимание. Мидория застал его врасплох за одну минуту. Возможно, он не был общительным человеком, но было неправильно заканчивать их разговор на этом. О, парень. — Эм... О Боже. — Ты сказал, что хочешь познакомиться с новыми людьми и… Что он говорил. — На самом деле у меня нет постоянной компании. Еще было время прерваться. — Так что ты мог бы присоединиться ко мне. Если не возражаешь. Пожалуйста, скажи нет. Выражение лица Мидории почти стоило жала поражения, ярко горевшего в груди Шото. — П-правда? Это было бы здорово, Тодороки! Так много нужно для одиночества. - Он заметил, что у его неожиданного партнера по спортзалу было много шрамов. Пока парень бродил по беговой дорожке рядом с ним, Шото украдкой кидал на него взгляды. Они различались по размеру и цвету, некоторые сливались с его бледной кожей, другие были ярко-розовыми, и все они усеивали его открытую кожу. Особенно темный пересек переносицу. У него также были темно-карие глаза и дикие рыжие волосы. Шото задавался вопросом, как он мог получить эти шрамы. Он задавался вопросом, волновало бы Мидорию, если бы он спросил, но тогда ему определенно не нравилось говорить о гневном красном пятне на левой стороне его лица. Поэтому он отбросил эту мысль. Вместо этого он повернулся к окну от пола до потолка, выходившему на улицу. Постоянная болтовня Мидории превратилась в гул, перемежаемый их ногами, ударяющими по беговой дорожке, и непрерывным жужжанием машин. Это было прекрасно. Это было неплохо. Это все еще могло быть его время, просто у него был дополнительный фоновый шум. — … так что, ты рад начать учёбу в Юэй? Он моргнул. — Хм? — Юэй. — Шото снова посмотрел на Мидорию. — Да, наверное. Но я всю жизнь тренировался, чтобы стать героем. Когда твой папа номер два, захватывающие вещи не такие... захватывающие, как должны быть, — он потянулся за бутылкой с водой и сделал глоток, — откуда ты узнал, что я собираюсь в Юэй? Мидория выключил беговую дорожку и медленно остановился. Он потянулся за полотенцем, свисающим с упора для рук, чтобы вытереть то место, к которому он прикасался. — О-о, хорошо. Я большой ботаник, когда дело доходит до того, чтобы не отставать от героев. Включая людей, поступающих в Юэй, — он засмеялся и перекинул полотенце через плечо, — как только результаты экзамена становятся достоянием общественности, если вы знаете, где искать. Н-найти свою было еще проще. Что с тобой, что ты по рекомендации и все такое. — он нервно улыбнулся и почесал затылок. — Я н-надеюсь, это не слишком странно. Шото воспользовался моментом, чтобы обработать последнее утверждение. Он был слишком занят, пытаясь прочитать... татуировку? Где Мидория чешется. Рыжий парень поймал его взгляд и быстро прикрыл отметину ладонью. Внезапно свет в его глазах, казалось, померк. — Тату. Плохое решение, еще хуже расположение. Это боль в шее, чтобы прикрыться, — он сделал паузу, и свет, казалось, вернулся. Шото подумал, что ему просто почудилось. — Н-не каламбур, ха-ха. Шото отвел глаза. — Извиняюсь. Я не хотел смотреть. Вы сказали, что не отстаете от героев? Это хобби или что-то в этом роде? — сказал он и начал уходить от кардиотренажеров к лестнице в центре комнаты. Далее были силовые тренировки. Он услышал, как Мидория следует за ним. — М-можно так назвать, да. Я действительно хотел быть героем, когда был моложе. — они быстро поднимались по винтовой лестнице. Через несколько секунд они оказались на вершине, и Шото вышел вперед. — Но моя п-причуда проявилась довольно поздно, и у меня не было достаточно времени, чтобы натренировать ее настолько, чтобы попасть в какую-нибудь приличную школу героев. П-поэтому я начал ходить в спортзал. М-Может быть, я смогу перевестись позже, понимаешь? — затем его голос стал тише, и Шото пришлось напрячься, чтобы расслышать остальную часть того, что он сказал. — Но не в Юэй. Я никогда не буду достаточно хорош для них. Шото солгал бы, если бы сказал, что яд в этом предложении, произнесенном шепотом, не застал его врасплох, но когда он повернулся, чтобы посмотреть на другого мальчика, его лицо не выдавало ничего, кроме того же нервного возбуждения, которое он носил с тех пор, как Шото предложил заниматься с ним. Странный. Должно быть, он ослышался. Они подошли к силовой стойке. Для начала Шото взял 20-фунтовые гантели и сел на мягкую скамью. Он тайком посмотрел на Мидорию, наблюдая, как тот вытащил со стойки 50-фунтовую гантель и сел напротив него. Он начал репетировать правой рукой. — Поздние цветения — редкость. Должно быть, это было тяжело. Это было достаточно безобидное заявление. Шото не был хорош в светской беседе, но решил, что это достаточно безопасное замечание. Это было неправильно. Мидория остановился на середине повторения. Холодный взгляд в его глазах на этот раз определенно не был игрой света, Шото был в этом уверен. — Да. — затем холодный, остекленевший взгляд исчез, и его глаза стали яркими и нетерпеливыми, глядя на Шото. Мидория продолжил с того места, где остановился. Он окончательно сошел с ума? Он потер глаза свободной рукой. Он решил не обращать внимания на странную реакцию. В конце концов, здесь был незнакомец со множеством шрамов и довольно властным заиканием. Он может быть отдален от большинства других людей, но он не был глуп. У этого Мидории явно был какой-то неудачный опыт, и если рыжеволосый мальчик не собирался давить на Шото по поводу его багажа (шрам обычно был неудачной темой для разговора), то он уж точно не собирался настаивать на своем. Сменить тему. Шото указал одной рукой на гантель в руке Мидории. — Ты начинаешь довольно тяжело. Твоя причуда — это какое-то физическое усовершенствование? Это казалось очень хорошим вопросом. Мидория быстро начал возбужденно болтать о своей причуде. В отличие от беговой дорожки, Шото внимательно слушал слова, которые вылетали из его рта. Здесь был кто-то, кто тоже хотел когда-нибудь записаться на курсы героев. Если что-то и запомнилось ему из уроков Старателя, так это то, что знать своих конкурентов было хорошей идеей. И Мидория, казалось, был очень рад поделиться. — Это паукообразная причуда, на самом деле. Я могу двигаться быстрее и поднимать более тяжелые вещи, чем средний человек, но я также могу лазить по стенам, — он улыбался, когда говорил, но теперь это немного полегчало, — я был... очень рад этому. Это просто, но есть куда расти, понимаешь? Н-но потом прошлой ночью объявился Засада, и вдруг любого, у кого есть причуда типа паукообразных, называют злодеем в сети. Это как будто я не могу сделать перерыв. Шото на самом деле собирался указать на сходство этих двух причуд, но комментарий замер у него на языке. Это было близко. — Мидория… — начал он. Подросток напротив него оживился, услышав его имя. — Мы не можем. Выбирать. Какая у нас фигня. Но мы можем выбрать, что с этим делать. Если кто-нибудь назовет тебя злодеем из-за этого, то… — что потом? Мидория, казалось, цеплялся за его слова, почти забыв о весе, наклонился вперед на своей скамейке. — Тогда они тупые, — сбивчиво закончил он. Он пожал плечами. Хриплый смех Мидории застал его врасплох. — Думаю, да, Тодороки. — он улыбнулся, и это сделало что-то смешное с желудком Шото. Он слегка нахмурился. Что это было? — Спасибо. — Без проблем. Ты закончил с гантелями? Я хочу перейти к ногам. — сказал Шото, двигаясь, чтобы заменить вес. Мидория кивнул, все еще улыбаясь, и последовал за ним. - Направлять бессвязного, застенчивого Изуку из его прошлого было умственно утомительно и физически больно. Сгорбившись, он чувствовал себя отвратительно, и каждое тщательно продуманное заикание заставляло его тело рефлекторно вздрагивать. Страж давно выбил из него эту привычку, и, навязывая старую привычку, он поначалу заболевал. Но потренировавшись перед зеркалом в течение часа, он смог говорить, не сдерживая желчи, а затянувшийся дискомфорт, связанный с заиканием, был определенно омрачен колючим париком и контактными линзами. Однако этот опыт был всего лишь каплей в море страданий, которые Изуку перенес в своей камере или на Земле, и встреча с Тодороки Шото того стоила. Тодороки был интересен. Очень интересно. Информация Сото, как оказалось, была надежной. Изуку воспроизвел в голове тот день, когда ехал на метро обратно в Камино, схватившись за шест и преодолевая неустойчивое урчание кабины. Определенно была какая-то глубокая обида на отца. Его реакция в начале их встречи доказала, что этого достаточно. И, честно говоря, исходя из того, что он узнал от Сото, он не был удивлен. Больной ублюдок был в причудливом браке. Тодороки был четвертым и младшим ребенком Старателя, и как только проявилась его редкая причуда, Тодороки смирился с жизнью физического и психологического насилия, все ради достижения эгоистичных целей Старателя. Одна только мысль о том, что мир прославил такого монстра, заставила кровь Изуку закипеть. Он сжал кулак, затем щелкнул языком. Черт, он согнул металл. Маленькая старушка, сидевшая перед ним, отодвинулась настолько далеко, насколько позволяли окружающие ее люди. Он сделал вид, что не обращает на это внимания. В любом случае. Даже если мысль о «герое», творящем такие отвратительные вещи, заставила его покраснеть, Изуку, в конце концов, был злодеем. Не то чтобы он не собирался использовать разрыв в отношениях Тодороки с его отцом. Роль Тодороки будет иметь решающее значение в плане Мастера. Засада, Тога и Даби будут разделять лояльность Японии на заднем плане, в то время как Изуку переманит Тодороки на свою сторону на переднем плане. Он ухмыльнулся. Старый Изуку может быть жалким, бессвязным беспорядком, но сейчас он был бы бесценен для их операций. Вокруг него роботизированный голос объявил, что они достигли его остановки. Он отпустил шест и подмигнул даме, наблюдавшей за ним, когда он вышел на платформу. Тусклый свет и затхлый запах бара окутали его комфортом, когда он вошел. Он уже привык к бару и считал его своим домом. Вопреки самому себе, Изуку почувствовал, как напряжение покидает его плечи, когда он вошел и занял свое обычное место за стойкой. Рука потянулась к шву парика на линии роста волос, и он потянул его назад. Он подсунул под него большой палец и уже собирался отдернуть его, когда молочный коктейль скользнул к нему и ударил его по плечу. Изуку сделал паузу, затем повернулся на своем сиденье и увидел, что Курогири полирует стакан позади него. — Ты выглядишь так, как будто тебе это было нужно. Ваша встреча прошла хорошо? — спросил туманный злодей, не останавливаясь в движениях. Изуку протянул руку и беззвучно взял молочный коктейль. Одна рука держала стакан, пока он пил, а другая вернулась к парику. После минутного возни он легко снялся. Он вздохнул с облегчением. Изуку усадил ярко-рыжий парик на табуретку рядом с собой и провел свободной рукой по волосам. Намного лучше. Теперь он должен был вытащить эти чертовы контакты. Он сделал еще один долгий глоток, прежде чем ответить. — Да. Тодороки, кажется, настроен стать героем, но у него есть много проблем, с которыми нужно справляться. Я думаю, что все пойдет хорошо. Курогири хмыкнул. Злодей повернулся, чтобы поставить только что начищенный стакан на полку позади себя, а затем пошел искать что-то еще, что можно было бы почистить. — Тога и Томура в гостиной. Он фыркнул. — Только вдвоем? И они еще не убили друг друга? — Честно говоря, Томура был не в восторге от этого. Но она отказалась уходить, пока ты не вернешься. Изуку пошел за соломинкой, чтобы проглотить последнее сладкое угощение, прежде чем швырнуть его обратно на прилавок. — Хорошо. Я вхожу. — Постарайся свести сарказм к минимуму, пожалуйста? Я знаю, что твой Мастер дал тебе разрешение и все такое, но мне приходится иметь дело с плохим настроением Томуры. Изуку цокнул и спрыгнул со своего места, схватив на ходу парик. — Никаких обещаний, — отозвался он. — Зукун! — Тога взглянул на него из-за спинки дивана, когда он вошел. — Ты вернулся! Быстрее, чем он думал, сумасшедшая блондинка перепрыгнула через свое место и бросилась на него. Небольшая струйка воздуха вырвалась из его легких, когда она обняла его за талию. — Я вернулся, — сказал он, уже пытаясь выбраться руками, — Тога, пожалуйста. — он старался говорить спокойным тоном. Он знал ее уже достаточно, чтобы Тога лучше реагировал на нежные подталкивания. Что-нибудь более агрессивное, и он может потерять из-за этого кровь. Вместо того, чтобы ослабить хватку, Тога потянула сильнее, потерлась носом о грудь. Фу. — Тога, — сказал он, позволяя немного гневу проскользнуть в его голосе, — отпусти меня. На этот раз она смягчилась, жалобное нытье сопровождало действие. Она танцевала задом наперёд, заложив руки за спину. Кроваво-красные глаза Тоги смотрели на него с диким блеском. — Мне нравится, когда ты так смотришь на меня. Даже если это с этими уродливыми черными контактными линзами. Он вздохнул и прошел мимо нее. — Даже если так. Я иду в ванную, чтобы снять их. И принять душ. Я не думал, что на самом деле буду потеть. — Я могу помочь тебе с этим, Зукун~ Он проигнорировал ее. — Ой, ты вымотался, играя с крошечным подражателем-героем? — злой голос Томуры доносился из его спальни с противоположной стороны гостиной. По пути в ванную Изуку остановился, чтобы посмотреть на копну всклокоченных синих волос, выглядывающую из-за двери. Томура посмотрел на него ненавидящими глазами. Изуку посмотрел в ответ. — Ой, страшная блондинка-вампир загнала тебя в твою комнату? Я знаю, иметь дело с людьми может быть так сложно, Томура. Хочешь, я скажу Курогири, чтобы он принес тебе горячего кокоса и одеяло в эти трудные времена? Он зарычал и ткнул в Тогу обкусанным ногтем пальцем: — С ней чертовски тяжело иметь дело, и ты это знаешь. — Тога дунула малиной и высунула язык сквозь клыки. — Между прочим, встреча прошла хорошо. — бешеный взгляд старшего подростка несколько потускнел. — Да? Изуку кивнул. Он внимательно наблюдал за Томурой. По правде говоря, он все еще ненавидел порывистого ребенка-мужчину, но он был преемником Учителя. Как бы он ни наслаждался свободой действий, чтобы противодействовать ему, план был на первом месте. Планы Мастера всегда были на первом месте. Он мог бы принять душ позже, если Томура хочет получить отчет. Через несколько секунд Томура отмахнулся от него. — Мы можем поговорить о том, как это было, позже. Теперь, когда ты вернулся и эта психопатка может уйти, наконец-то у меня будет тишина и покой. — он уставился на Тогу, как будто его причуда могла быть активирована интенсивным зрительным контактом. —Хорошо, хорошо, ухожу. Я просто хотела увидеть Зукуна перед тем, как уйду на встречу с Даби, — она взволнованно повысила голос и многозначительно улыбнулась Изуку, — Сегодня вечером у нас будет официальное лицо! – Тогда развлекайтесь… эй! — он сильно толкнул ее в спину, когда она бросилась вперед, чтобы запечатлеть влажный поцелуй на его щеке. Ей удалось прилично укусить его за лицо, прежде чем она нырнула назад, и он выругался, прежде чем поднял руку, чтобы прижаться к нему. — Тога, какого черта?! — Вот почему я был в своей комнате. — он мог слышать поверхностный смех Томуры даже после того, как тот захлопнул дверь. Слизывая с губ его кровь, она посмотрела на него ланиными глазами. — Какого? Мы хотим, чтобы Япония увидела больше Засады, верно? Я могу сделать это, пока ты спишь, Зукун. Он поморщился. Она... не ошиблась. — Просто. Убирайся отсюда. — она улыбнулась и помахала на прощание, прежде чем гарцевать в бар. Вы ценное творение Учителя, вы можете иметь дело с этими сумасшедшими людьми... Боже, он чувствовал, как поднимается его кровяное давление. Дверь в комнату Томуры распахнулась. — Кстати, я думаю, что буду звать тебя просто Пёс. Кажется подходящим, учитывая, что он уже на твоей шее. Дверь закрылась. Он прижал ладони к глазам и застонал.