insomniac

      Вы когда-нибудь задумывались о ценности рисунков? О том, как карандаш, скребя бумагу, может отобразить всю красоту человеческого восприятия? Феликс, проживая человеческий ад, который длится 25 лет, сумел сохранить трепет к этому хобби. Он ни в чем не находил большего расслабления, кроме как в отображении своих переживаний в зарисовках, которые прятал под матрас маленькой кровати.       Ли сирота, страдает бессонницей, и чаще всего по ночам сбегает из приюта, погулять да развеять затуманенные мысли. Приют находится в карантинной зоне, которая, как говорят местные власти, полностью защищена от зараженных. Вокруг полно заброшенных зданий, и внутренний ребенок белокурого парня так и просится осмотреть неизведанные детскому разуму ужасы. К счастью, Феликса смерть обходит стороной. Пока что.       В 2013 году случилась внезапная вспышка паразитирующего грибка — кордицепса, сначала ставшая эпидемией, затем пандемией, которая в следствие убьет более половины населения земли. Обычно споры этого грибка-паразита попадают на тело жертвы и прорастают внутрь его организма, чтобы на время продолжить расти в нем. Паразит ищет идеальные условия для своего существования — идеальную температуру и умеренную влажность. Человеческий мозг становится их лучшим выбором, потому зараженные имеют «коробочку» со спорами, которая занимает 90% черепно-мозгового отдела…       Дальше Феликс кажется не вспомнит, возможно в силу усталости, или банальной лени. Друзей в приюте у него нет, и он стоит на последней ступени детской сложившейся «иерархии». Разве что один странный мальчик, старше на года два, проявляет к нему интерес. Таких, как Ли, бьют все, кому не лень, с их мнением не считаются, откровенно говоря — это биомусор.       Двадцать пятое мая, парень в ожидании лета вновь рисует на мятом бумажном листе зайчиков, лисиц и различные кустарники. Вечер кажется обычным, пока в дверь не издается очень аккуратный ритмичный стук. Наверное, сосед по комнате пришел.       — Заходи, Марк, — Феликс поднимает взгляд на открывающуюся дверь, за которой стоит не тот, кого он ожидал. Парень с пепельными волосами лучезарно улыбнулся и прошел в комнату, пугая Ли, он сразу прячет рисунки куда-то в прикроватную тумбочку.       — Привет, Ликс, — щёки Хо были румяными, от него веяло холодом. Одежда с трудом высыхала на парне, ведь тот очень любил проводить время под дождëм. Старший быстро подбегает к Феликсу, хватая холодными руками его горячие щёчки, наблюдая за интересной реакцией.       — Ужас, какой ты холодный, Минхо! — резко отстраняясь произнёс он, не желая больше трогать «друга», — ледышка!       — Собирайся давай, мы снова идём гулять, и твое «ну у меня болит спина» не принимается, я даже отвернусь, — стараясь сдержать смех, тот демонстративно отвернулся, а услышав тяжёлый вздох и движения Феликса, победно улыбнулся.       Минхо редко сбегал гулять вместе с Феликсом, но он готов признать, что это его самые крутые гулянки. В приюте, Хо известен как местный клоун, вечно смеется и улыбается, даже когда над ним издевается «элита».

***

      На улице невыносимо сыро, капли дождя падают на волосы, лицо, одежду, по телу бегут мурашки. Не только от дождя, но и от страха. Каждая прогулка, как ни крути, это риск. Но подростки никогда не знали жизни за трёхметровыми решётками, интерес брал верх, притупляя чувство самосохранения. Минхо проводит младшего в другой корпус, столовая, в которой Феликс старается быть редко, ибо уже нечем обрабатывать синяки, разве что «светить» ими, пока не пройдут. Благо столовая была пуста, и двое быстро проскочили в другой выход на улицу — в уже запретную зону для детей, наблюдая, скрытую кустом, дырку в металлической сетке, куда лезут парни, благодаря того, кто её сделал. Заброшенный игровой центр находился неподалёку от приюта. Парни шагают в его сторону, шлёпая ногами в слякоти.       — Только не говори, что мы идём в игровой центр, — говорит Феликс себе под нос, вытирая одеждой мокрые руки.       — Мы туда и направляемся, цыпа, — Хо усмехнулся, получая лёгкий удар в плечо и останавливаясь ненадолго, — у меня есть это, на всякий случай, — рука подростка постарше достает что-то из внутреннего кармана зип-кофты, это пистолет, кажется магнум.       — Откуда ты взял эту хрень, Минхо? Ахуеть, — беловолосый парень любуется оружием, рассматривая его с разных сторон и недоумевая, откуда Хо смог взять ствол. Детей в приюте обучают владению оружием, ведению боя, и оружие они оба видели, разве что, на уроках. После достижения 20 лет, уже повзрослевшие, но все еще с такими же детскими мечтами, люди, становятся рабочей силой компании «по борьбе с паразитом», чего ни один человек, конечно же, не хочет.       — Нам не стоит останавливаться, скорее.       Ликс остался без ответа на вопрос, быстро ступая за старшим, вслушиваясь в хруст снега под тяжелыми шагами, и наблюдая за его тенью, лишь иногда озираясь по сторонам, смотря на местную растительность, и восхищаясь её красотой. Одежда была не лучшего качества, и её непромокаемости хватало, разве что, минут на пять. Зубы начинают постукивать друг о друга, а пальцы заметно трястись. В груди всё выворачивается, но кажется, будто Хо даже гроза ни по чем, и тот согреет одной улыбкой.       — Мы пришли, отойди, цыпа.       Младший послушно отошел, подозревая действия Минхо, и угадывает, ведь тот стреляет в замок, и двери громко распахиваются, остается лишь помолиться, чтобы грохот не услышали зараженные, и патруль приюта. Парни осторожно проходят в огромный зал, оказываясь в игровой. Настолки, игровые автоматы, игрушки, скалодром, поролоновый бассейн и множество других развлечений вызывали восторг внутреннего ребенка у обоих. Правда, все виды развлечения покрылись пылью и мхом, но парней это не волновало. Феликс подошел к куче разбросанных журналов «Марвел», а Хо шагает в сторону автоматов, чтобы проверить их. И это получается, один из автоматов начал барахлить, привлекая внимание младшего.       — Получилось!       — Потише ты… — Феликс закрывает рот старшего рукой, смотря на его недовольное выражение лица, и слушая звуки. Тишина, старший воспользовался моментом и укусил Ли за руку, тот её мгновенно одёргивает, и шипит, — совсем дебил?!       — Ты? — тот в ответ лишь возмущенно цокает, возвращая внимание к игровому автомату.       На экране симпатичным кибер-шрифтом были выведены разные настройки, на фоне которых бегали пиксельные люди с мечами в руках, но больше всего привлекал пункт «Are you ready?», Минхо недолго думая нажимает клавишу «Yes», автомат издал характерный звук начала игры. Оба взяли джойстики, «кровопролитная битва» началась.       Парни долго развлекались в одном зале, периодически выходя на улицу, дабы удостовериться в том, что поблизости нет зараженных и патрулей. Выход из игрового зала был только один, второй, выводящий в ресторанную зону, был завален различным хламом и мусором.       — Цыпа, я устал, — Хо оставил джойстик на игровой панели, зевая и потягиваясь, на самом деле немного раздражаясь после пяти проигрышей подряд.       — Мы же договаривались, пять побед — и я больше не цыпа, — Феликс также положил джойстик рядом со вторым, рассматривая Хо и открывая рот, чтобы сказать кое-что, но рация старшего внезапно начала издавать помехи, пугая обоих.       Минхо стоял, словно вкопанный, вслушиваясь в еле разборчивые голоса из рации: «Внимание всем! На детский приют напали «Цикады», повторяю, напали «Цикады», срочно займите места обороны и ждите подкрепления Вашингтонского освободительного фронта! Повторяю, ждите ВОФ!».       Парней охватил самый настоящий страх, смешанный с недопониманием. На улице громко звучит сирена, привлекая внимание не только живых людей, но и потенциально мёртвых. Оба только успели выйти из игрового зала на улицу, и здание приюта просто взмыло из-за его подрыва, Феликс чуть не закричал, а Минхо схватил его за руку.       — За мной, Феликс! — громко произнёс парень с пепельными волосами и побежал в сторону, противоположную от приюта, выбора нет. Младший бежит, старается не поскользнуться, зная как плох в беге, и немного удивился со своей способности быстро бежать в экстренной ситуации. Он не знает, куда ведёт его «друг», но полностью ему доверяет, хватая руку того еще крепче, боясь отпустить. Зачищенная зона вскоре закончилась, из ближайших домов послышался хруст костей, мерзкое чавканье и крик, но парням было не до этого, один вёл, а другой — бежал за ним.       Минхо сумел быстро привести белокурого парня в специальную, огороженную зону, и явно чью-то базу. Феликс пытается совладать со своими эмоциями, зная, что самые дорогие ему вещи стали пеплом. Это рисунки, листы, в которых отображалась душа того подростка, которой больше нет.       — Где мы? — с опаской спросил Феликс, когда наконец остановился, успокаивая одышку, и старший делает тоже самое.       — Я не мог бросить тебя там, цыпа, — на удивление младшего, Хо был абсолютно спокоен, словно ничего не случилось, будто он знал об произошедшем заранее.       Оба парня зашли внутрь, кажется, бывшего оружейного магазина, так как на стенах видно держатели для винтовок и прочего вида огнестрелов, на полках разбросаны ножи и кобуры, патроны, очевидно, забрали. Наедине они не остались, из служебного помещения показался незнакомый силуэт, но Минхо бездействовал.       — Добрый вечер, Ли Минхо и, кажется, Ли Феликс, верно?       Молодой человек говорил весьма манерно, с ноткой издёвки, а уголки его губ приподнялись в ухмылке, которая вызвала лишь раздражение. Феликс, который жил в четырёх стенах, не общался с другими людьми и тем более не умевший постоять за себя, молчал, боясь сказать слово с виду влиятельному человеку.       — Всё верно, Хёнджин, — парень с пепельными волосами ответил за младшего. Феликс никогда не думал, что будет испытывать отвращение к цвету волос кого-либо, но его рисунки стали примерно такими же, желание разрыдаться росло с каждой секундой.       — Я понял, тогда, Феликс, зовут меня Хван Хёнджин, мне 20 лет, — парень, кстати, был намного выше ростом пришедших подростков, что насторожило ещё больше. Младший испытывает неприязнь к новому знакомому, возникала одна ассоциация — это гадюка, которая однажды обязательно вонзит в него свои клыки.       Двадцать пятого мая, Ли Феликс испытал настоящее страдание. 18 страниц жизни, исписанные болью и мечтами, стали чистым белым листом, началом конца. Лето обещает быть не таким, как предыдущие, и он не подозревает, как жесток мир снаружи.       — Прошу переоденьтесь, от вас пасёт зомбарями, — Хван собирался уйти в служебную комнату, но остановился, произнося последнее, — добро пожаловать к «Цикадам».