Между головой и сердцем

***

Когда Шерлоку было четыре года, мама привела его на первый урок музыки. Она крепко сжимала его руку, когда постучала в дверь маленького домика в лондонском районе Блумсбери, и не отпустила, когда миссис Кляйн, открыв дверь, впустила их и поболтала с ней. Мама и миссис Кляйн много разговаривали, и Шерлок слышал обрывки, в основном «...мы думаем, что у Шерлока небольшая задержка речи» и «...может помочь, поскольку Майкрофту это так понравилось...». Шерлок не был уверен, что означает «небольшая задержка речи», но он знал, что ему не нравится разговаривать. Он предпочитал слушать и смотреть. Например, если папа поощрял его читать вслух (он умел читать, он не был ребёнком), Шерлок, ещё немного свернувшись калачиком вокруг своей книги, видел, как папа потирает своё лицо. Если он не отвечал на вопрос, который задавала мама, он мог видеть, как её глаза наполняются слезами. Поэтому в подобных случаях, когда взрослые разговаривали (иногда о нём, но на самом деле вообще ни о чём), он слушал и смотрел. И на этом новом месте было на что посмотреть. Дом был небольшим, но битком набитым всем, что имело отношение к музыке. Там было пианино, и Шерлоку потребовалось время, чтобы осознать тот факт, что у других людей, кроме его семьи, было пианино. Однако пианино миссис Кляйн было больше, чем в гостиной Холмса, и оно было чёрным, а не коричневым, и занимало центральное место перед окном. В углу также стояла арфа, к книжной полке была прислонена гитара, на каминной полке стоял бюст Моцарта, а на стене висела лютня. Там была целая стена, превращённая в полки, на которых стояли сотни виниловых пластинок. Стопки книг и нот были в каждом углу и на каждой оставшейся поверхности. Шерлок был так очарован всем этим, что не заметил, как его рука выскользнула из маминой, пока не услышал: − Будь умницей! − и звук закрывающейся двери. − Ну, Шерлок, − обратилась к нему миссис Кляйн, − я понимаю, что ты не любишь много говорить, но всё в порядке. Иди сюда и сядь за пианино. Шерлок, который ожидал шквала смущённой, льстивой болтовни, которая обычно случалась, когда взрослые узнавали, что он не разговаривает, на мгновение был удивлён деловым тоном миссис Кляйн, а затем послушался и сел на странный табурет. − Твоя мама хочет, чтобы я научила тебя играть на пианино, как я научила твоего брата, − сказала она. − Я думаю, тебе это понравится, как и Майкрофту. Шерлок пристально посмотрел на неё. Шерлок видел, как Майкрофт упражнялся на пианино, прежде чем пойти в школу, и всегда мог сказать по его стиснутой челюсти, что Майкрофт ненавидел его. Разве она этого не знала? Разве она не понимала, что Майкрофт больше не играл на пианино, потому что теперь он ходил в школу? Что он никогда, никогда, никогда не возвращался домой? − Давай попробуем, хорошо? − Она указала на лист бумаги, прислонённый к пианино, который был покрыт линиями и точками, и точками с линиями. Она говорила и говорила, что-то о «До» среднего регистра», указывая на бумагу, а затем на пианино, и Шерлок как раз собирался отключить её, когда она нажала на одну из клавиш. Когда прозвучала нота, Шерлок почти смог видеть огненную линию в форме треугольника в своей голове. Одна точка была картинкой на странице, с линией через неё; одна точка была на клавиатуре, прямо посередине; и одна была звуком. Все три вместе составляли «До» среднего регистра». Все три объединились вместе в трёх разных формах. Его рука поднялась, и один палец нажал на клавишу, и снова раздалась нота − на этот раз это сделал Шерлок. «До» среднего регистра». Он посмотрел на миссис Кляйн и понимающе кивнул. Некоторое время спустя Шерлок сыграл свою первую гамму. Каждая нота, в свою очередь, создавала свой собственный трифект звука/изображения/размещения. Для него это было не такой уж большой проблемой − в конце концов, он слышал, как Майкрофт снова и снова играл гаммы, в то время, когда тот пошёл в школу. Это воспоминание об отсутствующем брате омрачило настроение Шерлока, и он решил, что на сегодня достаточно выучился игре на пианино. Миссис Кляйн, казалось, хотела научить его песне о маффинах, а Шерлок не хотел учить песню о маффинах. Миссис Кляйн не возражала, когда Шерлок соскользнул с табурета у пианино и начал бродить вокруг. Первой была исследована огромная штука со струнами в углу; миссис Кляйн назвала её арфой. Он осмотрел каждый дюйм, прежде чем положить ладонь на струны. Миссис Кляйн наклонилась и потянула за одну из струн, издавая другой звук, отличный от звука пианино. Он понял, что это всё ещё был «До» среднего регистра», но звук был другого рода. Он пощипал ещё одну или две струны для себя, впитывая ноты, а затем отправился на поиски новых звуков. Миссис Кляйн следовала за ним по гостиной, называя каждый инструмент, когда он останавливался на нём, и, к счастью, не пыталась заставить его повторить название. Ему не очень нравился звук блок-флейты, он вообще не мог заставить флейту издавать какие-либо звуки и быстро сдался. Барабан был скучным, а от бубна болели уши. Гитары издавали почти тот же звук, что и арфа; ему было любопытно посмотреть, верно ли то же самое для лютни, висящей на стене, но миссис Кляйн вежливо, но твёрдо сообщила ему, что она очень старая и её нельзя трогать. В футляре лежал ещё один инструмент, похожий на очень маленькую изогнутую гитару. Он уже собирался пройти мимо, когда миссис Кляйн подняла его вместе с какой-то палкой, которая была с ним. − Это скрипка, − сказала она и провела палочкой по струнам, и Шерлок замер. Когда он стал старше, он задавался вопросом, что бы произошло, если бы миссис Кляйн тогда сыграла что-нибудь вроде «Мерцай, мерцай маленькая звёздочка» или подобную чушь. Более чем вероятно, что он бы ушёл. Вместо этого она сыграла то, что, как он позже узнал, было «Сонатой для скрипки соло №2 Ля минор» Иоганна Себастьяна Баха(1). В одно мгновение Шерлок обрёл свою первую страсть − скрипку и Баха. Шерлок сел у ног миссис Кляйн и уставился на неё снизу вверх, как один зритель на импровизированном концерте. Позже, на его седьмой день рождения, миссис Кляйн повела его на выступление Лондонского симфонического оркестра. Когда какофония разогрева музыканта утихла до настройки первой скрипки на «Ля»(2), Шерлок почувствовал своего рода выравнивание ума и сердца: искра электричества пробежала по его позвоночнику, успокаивая его мысли и приводя их в чёткий фокус. С тех пор всегда простая игра на скрипке приносила то же чувство спокойствия. Но после своего первого урока, после того, как мама пришла забрать его домой от миссис Кляйн, когда они сидели за чаем, Шерлок впервые в жизни заговорил вслух: − Я хочу научиться играть на скрипке. Не на пианино. На мгновение воцарилась ошеломлённая тишина. Потом мама сказала: − Хорошо, дорогой. Шерлок кивнул с чувством завершенности и потянулся за булочкой.